Цитаты из книги Воронята

— Похоже, у вас сегодня чрезвычайно большая сумка, мистер Линч, — заметил Велк.

— Знаете, что говорят о людях с большими сумками? — ответил Ронан. — Ostendes tuum et ostendam meus

годами, проведенными в соединении вместе совпадений, и из всего этого он сплетал странную ткань: слишком тяжелую, чтобы носить с собой, и слишком легкую, чтобы сделать что-нибудь хорошее.

Велк был слишком молод, чтобы быть наставником, и слишком стар, чтобы быть коллегой,

— Если он умрёт в твоей сумке, я запрещаю тебе выбрасывать его в кабинете.

— Её, — поправил Ронан. — Это она.

— Я бы купился на это, если бы у него были половые признаки. И лучше ему не иметь птичьего гриппа или чего-нибудь подобного.

— Это Кавински? Не говори, что ты снова участвовал в гонках.

— Тогда не спрашивай.

Блу в тайне надеялась, что где-то в мире, жили такие же странные люди как и она. Даже, если таковых и нет в Генриетте.

Возможно,думала она, что Адам был таким же странным.

Награда.

Если бы её могли наградить, что она бы попросила? Не должна больше волноваться о деньгах? Знать, кем был ее отец? Путешествовать по миру? Видеть, что видела ее мать?

И снова у неё в голове прозвенел звоночек:

Сегодня день, когда придет Гэнси за своим толкованием.

На кого он будет похож?

Возможно, если бы она оказалась перед спящим королем, она бы попросила бы его оставить Гэнси жизнь.

«Король всё еще спит, у подножья горы, а вокруг него собрались его воины и стада его и богатства. В его правой руке кубок, наполненный возможностью. К его груди прижимается меч, в ожидании тоже, когда же разбудят его. Посчастливится той душе, кто найдет короля и окажется храбр, чтоб пробудить того и призвать ото сна. Король того смелого наградит по заслугам его и дар будет настолько дивен, что не в силах представить его смертный».

Блу ужасно любила своего отца, учитывая то, что она его никогда не встречала.

Энергетическая линия больше не была игрой или забавой.

— Значит ли это, что ты теперь «белая шваль»? — спросил он.

Жерни на самом деле не очень-то было с чувством юмора. Просто порой он говорил такие вещи, которые случалось были забавными. Велк стоял на обломках своей разрушенной жизни, и потому в этот раз ему было не смешно.

Отсутствие сна превращало его жизнь в нечто нереальное, его дни становились размытой чередой бесцельно плавающей в воде.

Все видят сны, только некоторые про них ничего не помнят.

Иногда Ганси казалось, что вся его жизнь состоит из десятка-полутора часов, которые он никогда не сможет забыть.

Более всего от тетради исходило желание. Тетрадь хотела большего, чем могла вместить, большего, чем могли выразить слова, большего, чем могли показать схемы. Страстное желание вырывалось из страниц, проявлялось в каждой яростно проведенной черте, в каждом сделанном с лихорадочным возбуждением наброске, в каждом выделенном определении. Во всем этом ощущалась какая-то болезненная меланхолия.

– Я вообще-то не читал ее, – сказал Донни. – Просто хотел посмотреть, нет ли здесь фамилии хозяина, чтобы можно было вернуть. А потом увидел, что это… ну, по твоей части. Он, несомненно, имел в виду, что Блю как дочь ясновидящей должна разобраться, что делать с находкой. – Мне кажется, я знаю, чье это, – сказала Блю, хотя подумала лишь о том, что хорошо бы не спеша, в удобной обстановке полистать тетрадь. – Я возьму ее с собой.

Порывшись в кармане, она вынула салфетку и написала на ней свое имя и телефонный номер дома номер 300 по Фокс-вей. Ощущая, как колотится ее сердце, она сложила салфетку и протянула ее Адаму. – Хорошо, что я вернулся, – сказал он и, развернувшись всем своим длинным телом, повел свой уныло скрипящий велосипед туда, откуда недавно пришел.