Цитаты из книги Воронята

– Это очень мило с вашей стороны, – сказала она, – но вам вовсе не за что извиняться. – Я не собираюсь перекладывать всю вину на него, – возразил Адам. – Собственно, он был прав. Я действительно хотел поговорить с вами. Но я вовсе не собрался, ну… что называется, подцепить вас. Вот тут-то ей и следовало бы отшить его. Но именно этого она и не смогла, ей мешало воспоминание о том, как он покраснел, сидя за столом, появившаяся на его губах неуверенная улыбка. Его лицо казалось необычным – как раз настолько, чтобы ей хотелось рассмотреть его получше.

– Я собрался домой, – сказал Адам, – и мне показалось, что я узнал вас в темноте. – Он говорил очень вежливо, без малейшего намека на фамильярность. – Я хотел попросить прощения. За то, что сегодня случилось. Хочу, чтобы вы знали: я не просил его это делать. От внимания Блю не ускользнуло, что его голос с отчетливым произношением был столь же приятен, как и его облик. Он напоминал о закате в Генриетте: качели на нагретых солнцем верандах, стаканы чая со льдом, цикады, забивающие мысли своими песнями.

– Прошу прощения… э-э… мисс… Здрасьте. Голос был мужской, напряженный и принадлежал местному уроженцу – в произношении гласных острые углы были стерты почти начисто. Блю с равнодушным видом повернулась. К ее удивлению, она увидела перед собой Элегантного Юношу; в тусклом свете дальних фонарей его лицо казалось старше и более худым. Он был один. Поблизости не было видно ни Президента Сотового Телефона, ни Неряхи, ни их неприветливого друга. Одной рукой он держал велосипед. Вторую изящно сунул в карман. Неуверенная поза плохо вязалась с джемпером, украшенным изображением ворона, к тому же Блю успела заметить (прежде чем он поднял плечо и прикоснулся им к уху, словно было холодно), что джемпер на плече заметно потерся.

– Послушай, Ганси, – с напором заговорил Адам, – неужели ты не чувствуешь? Не чувствуешь?.. – Что – не чувствую? – Ганси терпеть не мог ссориться с Адамом, но этот разговор почему-то напоминал именно ссору. Адам без особого успеха попытался облечь свои мысли в слова, но в конце концов, просто бросил: – Следят. На противоположной стороне стоянки из двери «Нино» появился наконец-то Ноа и побрел к ним. Ронан, сидевший в «Камаро», развалился на сидении и запрокинул голову, будто спал. Ганси чуял где-то поблизости запах роз и впервые подстриженной в этом году травы, он вдыхал запах сырой земли, возвращавшейся к жизни под прошлогодними листьями, и воды, бегущей по камням в горных теснинах, где никогда не ступала нога человека. Возможно, Адам был прав. Что-то назревало в этой ночи, думал он, что-то невидимое открывало глаза.

– О, вы меня неправильно поняли. Я говорил совсем не об этом. – А сказали именно это! Вы думаете, что можете просто заплатить мне и я буду разговаривать с вашим приятелем? Видимо, вы привыкли покупать себе спутниц с почасовой оплатой и понятия не имеете о том, как это происходит в настоящем мире, но… но… – Блю помнила, что собиралась сделать какой-то вывод, но сейчас он вылетел у нее из головы. Возмущение подавило все высшие соображения, и осталось только желание залепить ему пощечину. Парень открыл было рот, чтобы возразить, и Блю вспомнила, что именно хотела сказать: – Нормальная девушка, если ей понравится молодой человек, подсядет к нему без всякой платы.

– Вы обратили внимание, что на мне этот передник? – спросила она. – Это означает, что я работаю. Зарабатываю на жизнь. Беспечное выражение лица ее собеседника не поколебалось и на долю секунды. – Это я улажу, – сказал он. – Вы уладите? – эхом отозвалась она. – Да. Сколько вы хотите за час вашего времени? Я компенсирую его. И поговорю с вашим менеджером. На мгновение Блю лишилась дара речи. Она никогда не верила, что человек может онеметь, но сейчас с нею случилось именно это. Она открыла рот, но сумела только беззвучно выдохнуть. Потом произвела нечто вроде короткого смешка. И в конце концов бросила: – Я не проститутка.

– И о чем же, по вашему мнению, я буду с ним разговаривать? Президент Сотовый Телефон нисколько не смутился. – Найдется, о чем. Мы интересные люди. Блю сомневалась в этом. Но элегантный был впрямь элегантен. И он, похоже, был по-настоящему шокирован тем, что его приятель разговаривает с нею, и это даже слегка располагало к нему. На одно короткое-короткое мгновение, которого она позднее стыдилась и о котором вспоминала с изумлением, Блю подумала, что можно бы и сказать Президенту Сотовому Телефону, когда заканчивается ее смена. Но тут в кухне Донни произнес ее имя, и она вспомнила о правилах номер один и два.

– Мой стеснительный друг Адам нашел вас очень привлекательной, но не хочет предпринимать никаких действий. Вон там. Не тот, что неряха. И не мрачный. Блю почти против воли посмотрела на кабинку, на которую он указывал. Там сидели трое юношей; один из них действительно выглядел неряшливо, вернее, он был какой-то помятый, словно его всего (а не только одежду) слишком часто и усердно стирали. Тот, который стукнулся о лампу, был красавчиком с выбритой головой – солдат на войне, где враги все, кто его окружают. А третий был… элегантным. Вообще-то слово подходило не идеально, но близко к смыслу. У него были красивые, немного хрупкие с виду черты лица и красивые голубые глаза, которым позавидовала бы и иная девушка.