Цитаты из книги Воронята

Связь прервалась, и Блю почувствовала, как затрепетал ее пульс. Он настоящий. Он настоящий! Все это происходило в действительности и было ужасно, ужасно необычно. Ей казалось, что нет ничего глупее, чем торчать здесь, рассаживать незнакомых людей за столы, наливать им вино и улыбаться. Ей хотелось оказаться дома, прижаться к прохладной коре раскидистого бука, росшего за домом, и попытаться понять, что все это изменит в ее жизни. Нив сказала, что в этом году она влюбится. Мора сказала, что она убьет своего возлюбленного, если поцелует его. Ганси, судя по всему, предстоит в этом году умереть. Что же получается? Ганси должен стать этим самым возлюбленным. Должен. Потому что она ни в коем случае не собиралась никого убивать. Неужели жизнь складывается именно так? Может быть, лучше было бы ничего не знать?

– Мам, я на работе. – Не пугайся. Ты сидишь? Хотя, может быть, что сидеть не так уж обязательно. Но было бы хорошо. Во всяком случае хоть обопрись на что-нибудь. Он звонил. Договориться о предсказании. – Мам, кто? Говори громче. Здесь очень шумно. – Ганси. В первый миг Блю не поняла, о ком идет речь. Но потом осознание навалилось на нее всей своей тяжестью, и у нее действительно чуть не подкосились ноги. – Когда… когда ты ему назначила? – спросила она слегка дрожащим голосом. – Завтра, во второй половине дня. Самое раннее, на что удалось его уговорить. Я предложила утро, но он сказал, что будет на занятиях. Ты завтра работаешь? – Я поменяюсь с кем-нибудь, – поспешно ответила Блю. Впрочем, эти слова произнес за нее кто-то другой. Настоящая Блю находилась в этот момент в церковном дворе и слушала его голос, который произнес: «Ганси».

Блю не желала иметь с ними никакого дела. Чего она хотела, так это работы, которая не выбивала бы из ее головы все мысли, заменяя их похотливым воем синтезатора. Время от времени Блю позволяла себе буквально на пару минут выйти из зала, и когда она в переулке за рестораном прислонялась затылком к кирпичной стене, то праздно мечтала о будущей карьере, посвященной изучению годовых колец деревьев. Плаванию среди гигантских мант. Путешествиям по джунглям Коста-Рики для изучения птичек семейства тиранновых.

Адам вскинул голову. Он уже успел в мыслях перейти от невежливости Ронана к интересу, который Эшли проявила к ежедневнику, и сейчас гадал, не был ли он чем-то большим, нежели простое любопытство, которое люди обычно испытывали, сталкиваясь с Ганси и его навязчивой идеей. Он знал, что Ганси сочтет эти подозрения чрезмерными и осудит его желание не подпускать посторонних к исследованиям, которыми тот, напротив, стремился поделиться со всем миром. Но у Ганси и Адама были разные причины для того, чтобы искать Глендура. Ганси разыскивал его, как Артур разыскивал грааль, движимый могучим, хотя и неясно оформленным стремлением чем-то пригодиться миру, сделать так, чтобы в его жизни было что-то большее, нежели приемы с шампанским и белые воротнички, неким трудно выразимым стремлением разрешить спор, происходивший в самых глубинах его души. Адаму же требовалась та самая недавно упомянутая королевская милость. И это значило, что именно они должны были разбудить Глендура. Они должны были разыскать его первыми.

Комнату Ноа содержал в строгом порядке, но сам всегда выглядел немного неряшливо. И в его одежде, и в прямых волосах, которые он обычно носил зачесанными назад, виделось что-то нелепое. Глядя на его неглаженую форму, Адам каждый раз чувствовал себя не слишком неуместно. Трудно было ощущать себя причастным к Эглайонби, стоя рядом с Ганси, чья жесткая, словно Джордж Вашингтон, сорочка с белым воротником стоила больше, чем велосипед Адама (любой, кто не увидит разницы между сорочкой, купленной в молле, и сорочкой, сшитой искусным итальянским портным, просто никогда не видел последней), или даже Ронаном, потратившим девятьсот долларов на татуировку только для того, чтобы позлить брата.

К радости Адама, Ганси не стал останавливаться на том, как и почему уверовал в легенды о том, что Глендур жив и сейчас, много веков спустя. Он пропустил также кусок о том, как пришел к убеждению, что погруженный в вечный сон Глендур наградит того, кто его разбудит. И о том, каким образом он им овладело всепоглощающее стремление отыскать этого давно исчезнувшего с лица земли короля. Пропустил эпизоды полуночных звонков Адаму, когда не мог уснуть из-за неотвязных мыслей о своих поисках. Пропустил микрофильмы, музеи, газетные заметки и металлодетекторы, многочисленные авиаперелеты и потрепанные иностранные разговорники. Он также не сказал ни слова о магии и силовых линиях.

– Что ты знаешь о королях Уэльса? – спросил он. Эшли поджала губки и поскребла ногтем кожу в ямочке у основания шеи. – М-м-м-м… Лливеллин? Глендур? Лорды Валлийской марки? Улыбка, появившаяся на лице Ганси, могла бы своим светом поджечь угольную шахту. Адам, когда познакомился с Ганси, знать не знал о Лливеллине или Глендуре. Ганси пришлось рассказывать ему, как Оуайн Глендур – англичане называли его Оуэном Глендоуэром, – аристократ из средневекового Уэльса, сражался за свободу Уэльса против англичан, а потом, когда, казалось бы, неизбежно должен был попасть к ним в плен, исчез с острова и заодно и со страниц истории. Но Ганси не собирался переписывать историю. Он пытался связать воедино различные события в таком виде, в каком они случались, его волновали магические знамения, сопровождавшие рождение Глендура, слухи о том, что он умел делаться невидимым, невероятные победы, которые он одерживал над превосходящими силами противника, его таинственное исчезновение. Слушая Ганси, Адам видел перед собою зеленые волны валлийских холмов, сверкающую ширь реки Ди, беспощадные северные горы, в которых бесследно исчез Глендур. В рассказах Ганси Глендур просто не мог умереть.

Всю ночь он просидел с включенным диктофоном, внимательно глядя по сторонам, ожидая… чего-нибудь, возле чудовищной, выстроенной в стиле модерн церкви Спасителя. Обстановка была отнюдь не магической. Возможно, это было не лучшее место для того, чтобы установить контакт с теми, кому предстоит умереть, но Ганси возлагал большие надежды на силу кануна дня Святого Марка. Не то чтобы он рассчитывал увидеть мертвых. Во всех источниках говорилось, что бдящие около церкви должны обладать «вторым зрением», а Ганси не мог похвастаться и первым, пока не обзавелся контактными линзами. Он лишь надеялся на… На что-то. И именно это получил. Вот только он не был точно уверен, что это что-то было на самом деле.