Цитаты из книги Воронята

Разговор с Пинтером разъедал Гэнси. Взяточничество. Вот к чему они пришли. Он решил, что чувство, которое он испытывал, было стыдом. Неважно, как сильно он старался, он продолжал становиться Гэнси.

Камаро звучала громче после наступления темноты.

— Мы были друзьями.

Адам высказался с большей яростью, чем была у него мгновение назад:

— Друг бы тебя не убил.

— Ты не понимаешь, — прошептал Ноа.

Когда Блу после школы постучалась в двери фабрики Монмаут, ей открыл Ронан.

— Вы, парни, не ждали снаружи, — сказала она, чувствуя себя слегка смущённо. Несмотря на всё время, проведённое с ними, она никогда не была внутри и ощущала себя, стоя на ветхой лестнице, каким-то нарушителем, вторгшимся во владения без приглашения. — Вот я и подумала, может, вас тут нет.

— Гэнси зажигает у своей матери, — сообщил Ронан. Он пах как пиво. — А Ноа, на хрен, мёртв. Но Пэрриш здесь.

— Мистер Гэнси, — поздоровался Пинтер. Он взял очень большую паузу, прежде чем сказать эти слова, во время которой Гэнси представил, как Пинтер изо всех сил пытается соединить в памяти его лицо и имя. Пинтер был опрятным, целеустремлённым человеком, которого Гэнси называл «очень традиционным», а Ронан считал «назидательной историей».

Ронан и Адам одновременно посмотрели на Гэнси. Казалось, нечего было говорить или делать. Даже Ронан был подавлен, его обычные шипы спрятались.

Его плечи развернулись, и теперь он выглядел, как Ноа, которого они всегда знали. Ноа, который, без сомнений, всегда был одним из них.

Одним из живущих.

Всё, что Гэнси требовалось от жизни, это факты, то, что он мог записать в журнал, вещи, которые он мог обвести дважды и подчеркнуть, независимо от того, насколько невероятными они были

Блу со злостью ударила по земле своей палкой для отпугивания змей.

— Потому что моя мама твердит мне с самого рождения, что, если я поцелую свою истинную любовь, он умрёт.

Гэнси засмеялся.

— Не смейся, ты... — Она собиралась сказать «ублюдок», но это слово показалось ей слишком сильным, так что она оробела.

— Ну, просто это ведь очень предохранительно звучащая штука? Не ходи на свидание или ослепнешь. Поцелуй свою истинную любовь, и он покусает тебя.

— Ты веришь в экстрасенсов?

— Ну, я же ходил к одним, не так ли?

— Это ничего не значит. Многие люди ходят к экстрасенсам просто для смеха.

— Я пошёл, потому что верю. Ну, я верю в тех, кто хорош в том, что делает. Я просто думаю, что есть много ерунды, через которую надо пройти, чтобы пробраться к ним.

— Ты веришь в экстрасенсов?

— Ну, я же ходил к одним, не так ли?

— Это ничего не значит. Многие люди ходят к экстрасенсам просто для смеха.

Он замолчал, его улыбка стала широкой и доброжелательной. — Это всё из-за тебя. Ты привела нас, наконец-то, к энергетической линии. Я мог бы тебя расцеловать.

Хоть он абсолютно точно шутил, Блу отшатнулась.

Мора крутила свой бокал, который выглядел почти полным. Она всегда больше предпочитала смотреть, как пьют другие, чем пить самой.

— Извини. Мне следовало сказать тебе, что я собираюсь делать то, что ты не хотела, чтобы я делала.

Мора произнесла:

— Это было не настолько удовлетворяюще, насколько я себе представляла.

— Хорошо, — поспешила Блу. — Я ушла.

— Могла бы, по крайней мере, извиниться, — вздохнула Мора. — Притвориться, что у меня есть хоть какая-то власть над тобой.

— Блу, я знаю, ты не идиотка. Просто иногда умные люди делают тупые вещи.

— БлуууууууУУУУУУУУУУуууууу, дитя моё, дитя моё, иди-ка сюда!

Это был голос Моры, а монотонный распев сообщая о повышенной иронии. С замиранием сердца Блу последовала за этим голосом в гостиную, где и обнаружила Мору, Кайлу и Персефону пьющими, как подозревала Блу, отвёртку. Когда она вошла в комнату, все женщины посмотрели на неё с ленивыми улыбками. Прайд львиц.