Цитаты из книги Воронята

— Зачем вы мне звоните?

— Я рада, что вы спросили, — подметила Нив. — Я звоню по поводу того предложения, о котором вы говорили в прошлый раз.

— В последний раз, когда мы разговаривали, вы сказали, что не заинтересованы мне помогать, — ответил Велк.

Он всё ещё обдумывал тот факт, что у этой женщины есть его волосы. Её образ, перемещающийся медленно и тихо по его тёмной квартире, был не из приятных. Он повернулся спиной к станции технического обслуживания и посмотрел в ночь. Возможно, она была где-то там, в темноте, может быть, она следила за ним, и именно так она узнала, куда звонить. Но он понял, что это не так. Единственная причина, по которой он связался с ней в первый раз, состояла в том, что он знал, она настоящая. Что бы это «настоящая» не значило.

— Да, насчёт помогать вам, — сказала Нив. — Я передумала.

Ему нужно было просто похитить Гэнси, а теперь, когда Велк об этом размышлял, он понимал, что похищение требовало гораздо лучшего планирования, чем кража, и он покидал дом без намерения засовывать кого-нибудь в багажник. Вообще-то, он покидал дом совсем без намерений. Он просто воспользовался подвернувшимся случаем, когда машина Гэнси сломалась. Если бы он рассматривал этот вопрос со всех сторон, он бы, наверное, похитил Гэнси для ритуала попозже, после того, как нашёл бы сердце энергетической линии.

Правым ухом Адам слышал, как мать кричала им прекратить. Она держала в руке телефон и махала им на Ронана, как будто это могло заставить того остановиться. Был только один человек, который мог остановить Ронана, но у матери Адама не было его номера.

— Ронан, — сказал Адам, и на этот раз он был уверен, что произнёс это вслух.

Собственный голос звучал для него странно, как будто через ткань. Он попытался шагнуть, и земля поплыла под ногами. Вставай, Адам. Он стоял на руках и коленях. Небо было одного цвета с землёй. Он чувствовал, что в корне сломан. Он не мог стоять. Мог только наблюдать, как его друг и отец сцепились в нескольких метрах от него. Он был глазами без тела.

— Ты врал, — ругался отец. — Ты говорил нам, что школа давала тебе денег, чтобы туда ходить. Ты не говорил мне, что зарабатываешь... — Он остановился достаточно надолго, чтобы вынуть мятый лист бумаги из кармана рубашки. Тот дрожал в его руке. — ...восемнадцать тысяч четыреста двадцать три доллара в год!

Адам ловил ртом воздух в ответ.

— Что это? — Его отец подошел ближе. Схватив сына за воротник, он поднял того вверх так же легко, как собаку за шкирку. Адам стоял, но и только. Земля ускользала от него, и он оступился. Он должен был постараться снова найти слова, но что-то внутри было сломано.

— Частичная, — выдохнул Адам. — Частичная стипендия.

— Ты врал своей матери о том, сколько заработал.

— Я не врал.

Это была ошибка, и Адам знал это, как только слова вылетели изо рта.

— Не смотришь мне в лицо и врешь! — орал его отец.

Даже несмотря на то, что он знал, что приближается, рука Адама была слишком медленной, чтобы защитить лицо.

Когда кулак отца врезался в его щеку, это больше был звук, чем ощущение: хлопок, будто в отдалении молотком забивают гвоздь. Адам пытался удержать равновесие, но его нога промахнулась мимо края ступеньки, а отец позволил ему упасть.

Адам ударился головой о перила, случилась катастрофа со светом. Он в единственный момент, момент взрыва, осознал, сколько цветов нужно сложить, чтобы получился белый.

Блу поинтересовалась:

— Прежде, чем мы начнем, не собираетесь ли вы объяснить, почему, Нив говорила, она была тут здесь, в Генриетте?

Кайла двигалась по комнате, потирая руки, как будто она либо согревала их, либо раздумывала, с чего бы начать обыск.

— Это довольно просто. Твоя мать позвала её сюда, чтобы разыскать твоего отца.

— Ну, — поправила Персефона, — это не совсем правда. Мора говорила, что Нив первая обратилась к ней. Нив сказала, что, возможно, у неё получится его разыскать.

— Прямо так от фонаря? — спросила Кайла. — Я бы предпочла, чтобы ты не использовала это выражение, — попросила Блу.

— Прямо так из ниоткуда? — повторила Кайла. Она подняла свечу. — Это кажется странным.

Блу ничего не трогала, но прошла дальше в комнату, всматриваясь в маленькую статуэтку женщины с глазами на животе. Вся комната вызывала у Блу мурашки.

— Должно быть, она делает много карри.

Лестница скрипнула позади них, и обе, Кайла и Блу, подпрыгнули.

— Могу я подняться? — поинтересовалась Персефона.

Это был неуместный вопрос, так как она уже поднялась. Она стояла наверху лестницы, одетая в кружевное платье, которое Блу для неё соорудила. Её волосы были туго связаны, это было знаком того, что она не боялась запачкать руки.