Цитаты из книги Воронята

— Что это?

— И нечто вкусное, добавляемое в карри, и нечто, часто используемое при колдовстве.

Блу старалась дышать через рот. Трудно было представить, что что-что, столь дурно пахнущее, напоминающее скорее источающие зловоние ноги покойника, было бы чем-то вкусным.

— А что конкретно?

Кайла добралась до верхней площадки лестницы.

— Не карри, — прокомментировала она.

— Пахнет серой, — сказала Блу. — Или покойником.

Вспоминая об ужасном голосе, который исходил изо рта Нив, Блу подумала, что ничему бы не удивилась.

— Пахнет асафетидой, — угрюмо поправила Кайла. — Что это?

— И нечто вкусное, добавляемое в карри, и нечто, часто используемое при колдовстве.

— Пахнет серой, — сказала Блу. — Или покойником.

С того места наверху лестницы, где она находилась, Кайла бросила такой взгляд на Блу, который, как подозревала Блу, был более опасен, чем всё, что они могли найти на чердаке.

— Я думаю, у нас есть час, — сказала Кайла, когда Блу открыла дверь чердака. — Они должны вернуться около одиннадцати. Позволь мне войти первой. На случай...

Блу приподняла бровь.

— Как думаешь, что она здесь хранит?

— Откуда мне знать.

— Хорьков?

— Не будь смешной.

— Волхвов?

Кайла протиснулась мимо Блу и начала подниматься по лестнице. Свет единственной лампочки, которая освещала чердак, не доставал до начала лестницы.

— Более вероятно. Ох, какой запах.

— Это точно хорьки.

Блу приподняла бровь.

— Как думаешь, что она здесь хранит?

— Откуда мне знать.

— Хорьков?

— Не будь смешной.

— Волхвов?

Поскольку стало поздно, Блу оставила Ронана, Адама и Ноа обсуждать, можно ли связать их учителя латыни со смертью Ноа, если полиция еще не установила связь. Адам позвонил через пять минут после того, как она возвратилась домой, и сказал, что Ноа исчез спустя буквально мгновение после её ухода.

Итак, это правда. Она действительно тот самый столик, который все хотят в Старбаксе.

Лето превращало чердак в ад.

Велк убил Ноа и теперь понял, что его прикрытие рухнуло. Куда бы он теперь ни отправился, ему было нечего терять.

Гэнси двигался, словно во сне, открыл дверцу машины и бросил пистолет на пассажирское сидение. Было такое чувство, что это другая ночь, другая машина, другой человек покидал дом своих родителей.

Он закрыл глаза и повернул ключ.

Свинья кашляла и отхаркивалась, но затем двигатель завёлся.

Он открыл глаза. Ничего не напоминало о том, что ночь была всё той же.

Гэнси довольно долго пролежал в траве в кювете, вслушиваясь в гудение насекомых, прячущихся в деревьях вокруг, и в дыхание Свиньи, которое издавал затихающий двигатель. Его палец уже не на шутку разболелся в том месте, которым он попал по пистолету. На самом деле, он легко отделался. Но всё же. Было больно.

И его журнал. Он чувствовал досаду: у него силой отобрали хронику его неистовых желаний.

Вдалеке зажужжал двигатель. Другая машина, возможно, едет в этом направлении. Спаситель или, по крайней мере, свидетель.

Лицо Велка напряглось.

На мгновение время исчезло: осталось только пространство между тем, как один выдох сменял другой вдох.

Семь месяцев назад Ронан учил Гэнси, как наносить хук. «Бей всем телом, а не просто кулаком».

«Гляди, куда наносишь удар».

«Локоть на девяносто градусов».

«Не думай о том, насколько будет больно».

«Гэнси. Я же говорил: не думай о том, насколько это будет больно».

Когда Велк это сообщил, Гэнси понял, что учитель латыни собирается его убить. Не бывает так, чтобы кто-то вкладывал в свой голос столько ненависти и горечи, держа пистолет, и не нажал на курок.

— Ты мне отвратителен, — сказал Велк, прижимая книгу к груди. — Ты считаешь себя непобедимым. Знаешь что. Я тоже себя таким считал.

— Если бы вы просто спросили, — сказал Гэнси, — я бы рассказал вам всё, что в нём есть. Я бы с радостью это сделал. Это никакая не тайна.

Пистолет дрожал у лба Гэнси. Велк произнёс:

— Не могу поверить, что ты хоть что-то говоришь, когда я приставил к твоей голове пистолет. Не верится, что ты бы снизошёл до этого.

— Именно так, — возразил Гэнси, — вы бы поняли, что я говорю правду.

Журнал оттягивал его руки. Он ему не нужен. Он и без него всё знал.

Но этот журнал был его. Он отдавал всё, что наработал за эти годы.

Велк приставил дуло пистолета Гэнси ко лбу.

— Нет, — ответил Велк. — Есть и другой.

Гэнси испытал то же самое отрешённое чувство, которое у него возникло в Монмаут, когда он смотрел на осу. Одновременно он видел реальность: пистолет, прижатый к коже его лба, такой пронзительно холодный. А также возможность: палец Велка отводит курок назад, пуля врывается в его череп, смерть вместо возвращения обратно в Генриетту.