Цитаты из книги Берлинский дневник

Берлин, 23 августа 1939 г.

Примерно часа в два мы получили текст российско-германского пакта. Дело зашло дальше, чем мы думали. Это фактически альянс, и Сталин, как предполагалось, самый главный враг нацизма и агрессии, своими условиями приглашает Гитлера вторгнуться в Польшу и уничтожить ее. Друзья большевиков в ужасе. Несколько немецких журналистов — Хальфельд, Крик, Зилекс, — которые только позавчера истерично писали об опасности большевизма, приходят, заказывают шампанское и изображают из себя старых друзей Советов!

Данциг, 11 августа 1939 г.

Данциг совсем не походит на то место, где вот-вот должна разразиться война. Как и в Берлине, местные жители не думают, что дело идет к войне. Они слепо верят, что Гитлер обеспечит их возвращение в рейх мирным путем. Свободный город быстро милитаризуется, немецкие военные легковые машины и грузовики — с данцигскими номерами! — носятся по улицам. В моем отеле «Данцигерхоф» полно офицеров германской армии. Дороги, ведущие из Польши, блокированы противотанковыми заграждениями и шлагбаумами. Ситуация напоминает мне Судетскую область год назад.

Берлин, 9 августа 1939 г.

В то время как все вокруг считают, что Германия вот-вот нарушит мир, что именно Германия угрожает напасть на Польшу из-за Данцига, здесь, в Германии, в мире, который создают местные газеты, трактуется все наоборот. (Нет, это меня не удивляет, просто, когда отсутствуешь какое-то время, то забываешь.) Вот что заявляют нацистские газеты: это Польша нарушает мир в Европе; это Польша угрожает вооруженным вторжением в Германию и так далее. В прошлом сентябре Германия выпустила пары на Чехословакию.
«ПОЛЬША? БУДЬТЕ НАСТОРОЖЕ!» — предупреждает заголовок в берлинской газете и добавляет: «ОТВЕТИМ ПОЛЬШЕ, ОХВАЧЕННОЙ БЕШЕНЫМ ЖЕЛАНИЕМ НАРУШИТЬ МИР И ПРАВА В ЕВРОПЕ!»
Или заголовок в «Der Fuhrer», ежедневной газете Карлсруэ, которую я купил в поезде: «ВАРШАВА УГРОЖАЕТ БОМБАРДИРОВКОЙ ДАНЦИГА — НЕВИДАННЫЙ ВСПЛЕСК ПОЛЬСКОГО СВЕРХСУМАСШЕСТВИЯ!»

Берлин, 9 августа 1939 г.

Сегодня беседовал с капитаном Д. Офицер, участвовавший в мировой войне, настоящий патриот, во время Мюнхенского кризиса он выступал против войны, но переменил свою позицию, как я заметил, после 28 апреля, когда Гитлер денонсировал договоры с Польшей и Великобританией. Он гневно говорил: «Почему англичане вмешиваются в проблему Данцига и угрожают войной за возвращение нам германского города? Почему поляки (sic!) провоцируют нас? Мы же имеем право на такой германский город, как Данциг?»

Берлин, 26 сентября 1938 г.

Дважды Гитлер выкрикивал, что это самое последнее его территориальное требование в Европе. Говоря о своих заверениях Чемберлену, он заявил: «Я по-прежнему заверяю его, что, когда чехи урегулируют отношения со своими национальными меньшинствами, государство Чехословакия перестанет меня интересовать, и, если хотите, я могу дать ему еще одну гарантию: нам не нужны никакие территории Чехословакии». В конце речи Гитлер имел наглость возложить ответственность за сохранение мира или развязывание войны исключительно на Бенеша!

Берлин, 19 сентября 1938 г.

Нацисты ликуют, — и это абсолютно понятно, — по поводу того, что они называют величайшим триумфом Гитлера. «И, в отличие от других, без кровопролития», — вдалбливают они весь день. Что касается простых людей на улицах, то они испытали большое облегчение. Они не хотят войны. Нацистские газеты полны истерических заголовков. Сплошная ложь. Вот некоторые примеры: «ЧЕШСКИЕ БРОНЕВИКИ ДАВЯТ ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ» или «КРОВАВЫЙ РЕЖИМ — НОВЫЕ УБИЙСТВА НЕМЦЕВ ЧЕХАМИ». «Borsen Zeitimg» бьет все рекорды: «ГАЗОВАЯ АТАКА НА АУССИГ?» Очень хороша «Hamburger Zeitimg»: «ГРАБЕЖИ, РАЗБОЙ, СТРЕЛЬБА ЧЕШСКИЙ ТЕРРОР В ГЕРМАНСКОЙ СУДЕТСКОЙ ОБЛАСТИ УСИЛИВАЕТСЯ С КАЖДЫМ ДНЕМ!»

Эвьян-ле-Бен, 7 июля 1938 г.

Здесь, по инициативе Рузвельта, собрались представители тридцати двух государств, чтобы обсудить, что делать с беженцами из Третьего рейха. Майрона Тэйлора, который возглавлял американскую делегацию, избрали сегодня постоянным председателем комиссии. Сомневаюсь, что многое удастся сделать. Похоже, что британцы, французы и американцы слишком озабочены тем, чтобы не обидеть чем-нибудь Гитлера. Абсурдная ситуация. Они хотят ублажить человека, который виноват в их трудностях. Нацистам, разумеется, понравится, что демократические страны освободят их от евреев за свой собственный счет.

Вена, 10 апреля 1938 г. (Вербное воскресенье)

Так называемый плебисцит прошел сегодня в странно праздничной атмосфере. Девяносто девять процентов австрийцев, согласно подсчетам Геббельса, ответили «да». Может, и так. Для того чтобы сказать «нет», храбрым австрийцам требовалось мужество, потому что каждый понимал, что нацисты найдут способ проверить, кто и как голосовал. Во второй половине дня я побывал на пункте голосования в Хофбурге. Это помещение, как я представляю, когда-то занимала охрана императора. Я зашел внутрь одной из кабинок. На стене перед вами приклеен образец бюллетеня, на котором показано, где поставить значок с ответом «да». В углу кабины большая щель, которая дает отличную возможность сидящей в нескольких футах избирательной комиссии видеть, как вы голосуете! Пятнадцатиминутный эфир состоялся в девятнадцать тридцать, и, хотя участки для голосования только что закрылись, я сообщил, что девяносто девять процентов австрийцев сказали «да». Как раз перед моим выходом в эфир мне сообщил об этом один нацистский чиновник, и я предположил, что он-то знает наверняка. Возможно, еще вчера знал. Таким образом, Австрия сегодня голосует против своей вековой независимости и присоединяется к Великому рейху. Конец Австрии!

Одна из главных пружин, толкающих немецкий народ на полную поддержку войны, по поводу которой у них нет ни малейшего энтузиазма и которую, была б их воля, они закончили бы хоть завтра, это нарастающий страх перед последствиями поражения. Медленно, но, верно, они начинают осознавать ужасную мощь тех семян гнева, которые их солдаты и гестаповцы посеяли в Европе с момента захвата Австрии. Они начинают соображать, что победа при нацистском режиме, как бы большинству из них он ни был неприятен, лучше, чем еще одно поражение Германии. Случись такое на этот раз, и Версаль покажется миром по доброму согласию, и это будет уничтожение не только их государства, но и немцев как народа.