Цитаты из книги Берлинский дневник

Берлин, 27 ноября 1940 г.

X. рассказывает мне кое-что смешное. Он говорит, что в Голландии прекрасно работает британская разведка. Обе воюющие стороны построили за время этой войны множество ложных аэродромов и заполнили их деревянными самолетами. По его словам, немцы закончили недавно строить один такой очень большой аэродром вблизи Амстердама. Они поставили на поле более сотни деревянных макетов и ждали, когда англичане прилетят и начнут их бомбить. Англичане прилетели на следующее утро. Они сбросили кучу бомб. Все бомбы были из дерева.

Берлин, 31 августа 1940 г.

«Зачем они это делают?» — спросила она.
«Потому что вы бомбите Лондон», — ответил я.
«Да, но мы наносим удары только по военным объектам, а англичане, они бьют по нашим домам».
Она представляла собой хороший продукт геббельсовской пропаганды.
«Может быть, вы тоже бомбите их дома», — сказал я.
«В наших газетах пишут, что нет», — возразила она. Она заявила, что немцы хотят мира, и хотела узнать, почему англичане не приняли мирное предложение Гитлера. Эта женщина из рабочей семьи. Ее муж рабочий, возможно, бывший коммунист или социалист. И все-таки она пала жертвой официальной пропаганды.

Берлин, 3 августа 1940 г.

Когда я приехал в аэропорт, там было еще двадцать приглашенных, а по прибытии в Гамбург я убедился, что немцы не собираются показывать мне „все“, что я хочу увидеть. Перед отлетом я два часа изучал план Гамбурга и составил список военных объектов: нефтехранилища, авиационные заводы, судостроительные верфи и один секретный аэродром. После того как для нас провели двухчасовую экскурсию и показали среди прочего, как одна английская бомба разнесла крыло клиники для эпилептиков, я предъявил тем, кто сопровождал нашу группу, свой список.
„Конечно, — ответили они, — мы все вам покажем“.
После этого они промчали нас на автобусе через доки со скоростью тридцать пять миль в час. Доки явно не были превращены в пыль, но увидеть, были ли в них попадания, оказалось невозможно.

Мобëж, 16 июня 1940 г.

Под церковью, рассказал нам комендант, находилось самое большое в городе бомбоубежище. Одна из бомб угодила точно в него. Результат: пятьсот мирных жителей остались лежать погребенными под обломками. Погребены они наглухо, потому что, несмотря на теплый звездный летний вечер, запаха не чувствуется.
Один солдат, родом из Южной Германии, шепнул мне потом: «Да, это пруссаки, они разрушили город». Он, простой немецкий солдат, возмущен таким разгромом. «Всегда страдают простые люди», — говорит он.

Берлин, 12 июня 1940 г.

Ввиду подозрительного немецкого предупреждения от 3 июня, когда Берлин заявил, что знает о намерении англичан торпедировать «Вашингтон», я убежден, что Берлин сам отдал приказ потопить этот корабль. Затем они собирались запустить жуткую пропагандистскую кампанию, обвинив в этом преступлении англичан и указав, что германское правительство еще 3 июня предупреждало Вашингтон. Думаю, Риббентроп наивно полагал, что таким образом сможет отравить англо-американские отношения и поставить заслон на пути наших поставок в Британию.

Тронд, 20 мая 1940 г.

Этот город находится примерно в двенадцати милях от Тонгра. Пока мы медленно пробирались через развалины на улицах, я сделал несколько черновых заметок: «Дома снесены… хаос… горестные лица бельгийцев… они только сейчас начинают возвращаться… рыдающие женщины… а их мужчины?., где они?., дома здесь бомбили наугад… небрежность летчиков?., или специально?., война на дорогах… германская армия на колесах… немцы просто заполонили все дороги… танки, самолеты, артиллерия, противотанковые орудия, все, что угодно… все утро дороги забиты грузами, марширующими войсками… и, странно, ни одного самолета союзников… эти бесконечные колонны войск, орудий, боеприпасов на всем пути от германской границы… отличная цель!.. Вдоль дороги под палящим солнцем в пыли потоки беженцев… сердце разрывается…»

Берлин, 15 мая 1940 г.

Похоже, что причиной вчерашней капитуляции Голландии были жуткие немецкие бомбардировки Роттердама и угрозы сделать то же самое с Утрехтом и Амстердамом. Гитлеровский метод оказания поддержки своим войскам с помощью террора или запугивания настолько же совершенный, насколько и дьявольский.
Верховное командование, например, вечером пригрозило бомбить Брюссель, если в нем немедленно не прекратятся все замеченные немецкими самолетами-разведчиками передвижения войск. «Если бельгийское правительство, — говорится в коммюнике, — хочет спасти Брюссель от ужасов войны, оно должно немедленно прекратить все передвижения войск в городе и строительство укреплений».
Славная война…

Берлин, 10 мая 1940 г.

Германский меморандум, «оправдывающий» эту последнюю агрессию Гитлера, был вручен посланникам Голландии и Бельгии в шесть часов утра, примерно через полтора часа после нарушения немецкими войсками их нейтралитета. Этим они установили, я считаю, новый рекорд цинизма и откровенной наглости — даже для Гитлера. Он требует от правительства обеих стран отдать приказ не оказывать сопротивления германским войскам. «Если германские войска встретят сопротивление в Бельгии или Голландии, — продолжает он, — оно будет подавлено всеми возможными средствами. Ответственность за последствия и кровопролитие, которые в этом случае неизбежны, будут нести только бельгийское и голландское правительства».

Берлин, 30 марта 1940 г.

Хотя кажется невероятным, что немцы способны на такую глупость, но мои знакомые из министерства иностранных дел говорят, что Риббентроп всерьез полагает, будто эти «разоблачения» сделают позицию Рузвельта настолько несостоятельной, что его поражение, или поражение его кандидата, если он не будет баллотироваться, обеспечено. Почуяв, что в Америке сильны настроения остаться в стороне от войны, Риббентроп решил, что такие «документы» будут отличным подспорьем для американских изоляционистов. Они убедят американский народ, что Рузвельт и назначенные им послы не только приложили руку к развязыванию войны, но и сделали все, чтобы втянуть в нее нас. К счастью, первые отклики американцев нормальные, и нью-йоркская пресса предполагает, что эти документы являются фальшивкой. Их невозможно было сфабриковать, вероятно, их только подправили.

Берлин, 23 июля 1936 г.

Сейчас здесь находится чета Линдбергов,[11] и нацисты ставят для них под руководством Геринга большой спектакль. Сегодня на завтраке, устроенном для него министром авиации, он сделал нечто вроде предупреждения, сказав, что самолет становится таким страшным орудием разрушения, что если «люди, связанные с авиацией», не осознают свою громадную ответственность и не разработают «новую разумную систему безопасности», то всему миру, и особенно Европе, будет нанесен непоправимый ущерб.

Берлин, 7 марта 1936 г.

В меморандуме говорится, что с подписанием франко-советского пакта Локарнский договор «утратил силу», что именно поэтому Германия больше не считает себя связанной этим договором и что по этой же причине «германское правительство с сегодняшнего дня восстанавливает полный и без всяких ограничений суверенитет рейха в Рейнской демилитаризованной зоне». Далее следует еще одна великолепная попытка Гитлера — и кто после 21 мая сможет сказать, что неудачная? — бросить пыль в глаза «миролюбивых людей» Запада, вроде Лондондерри, Асторов, лорда Лотиана, лорда Ротермера. Он предложил план «мира» из семи пунктов, направленный, как сказано в меморандуме, на то, чтобы «предупредить любые сомнения относительно его (правительства рейха) намерений и прояснить чисто оборонительный характер такой меры, а также выразить его постоянное желание истинного умиротворения Европы…».

Берлин, 16 марта 1935 г.

<...> Он читал слишком быстро, чтобы я мог записывать от руки, но в этом не было необходимости. Гитлер по собственной воле положил конец военным статьям Версальского договора, восстановил всеобщую воинскую повинность и объявил о создании на ее основе армии из двенадцати корпусов и тридцати шести дивизий. Все корреспонденты тут же вскочили и бросились к телефонам в холле, не дожидаясь конца выступления Геббельса. Наконец маленький «доктор» закончил. Два или три чиновника остались, чтобы ответить на вопросы, но было ясно, что они боялись сказать больше того, что содержалось в официальном коммюнике. Сколько человек будет в новой армии? Тридцать шесть дивизий, — отвечали они. Сколько человек в немецкой дивизии? — Как сказать… И так далее.