Отзывы о книге Чтец

О чем эта книга? Для чего? Что она несет? Вопросов куча - ответов нету...

Итак, сначала мы наблюдаем как мальчик 15 лет вступает в интимную связь с женщиной 35 лет. Я не против разницы, но.... На мой взгляд это очень лишнее! Одно дело, когда партнеры одного возраста, но такая разница! Ух, конечно. Причем у них только секс, который не перерастает в отношения или дружбу. Нет, дружба, конечно, сложилась, но.... Опять же это НО! Её можно назвать дружбой очень очень образно. И вот мальчишка втянулся, а Ханна взяла и кинула его - она просто пропала из его жизни. Ничего не сказав, не предупредив, просто взяла и съехала куда-то. Поматросила и бросила. Ой, самое главное то я и забыла - помимо актов любви он читал Ханне. Но опять же... Как-то это не выглядело дружественно, и не скажешь, что чтение связывало их. Каждый был потребителем и просто получал своё. Он - ему нравилось читать. Она - ей нравилось, когда ей читают. Все довольны.

Идем дальше - он встречает её в суде. Он - наблюдатель процесса, она - виновник процесса. И тема-то какая - канцлагерь! Ханна была надзирателем в канцлагере. В этот момент понимаешь, что её связь с 15-летним мальчишкой, на фоне ЭТИХ событий, выглядит не так уж и мрачно.

Вот единственное, о чем я задумалась, пока читала - это о раскрытии инфо. Если человек её не хочет раскрывать сам и это будет стоить ему очень дорого - а нужно ли другому человеку раскрыть правду? Ведь он осознанно не хочет озвучивать все факты, по каким-то причинам скрывает что-то о себе. И пусть это что-то на наш взгляд - пустяк! Фигня! Но.... Я для себя так и не ответила на этот вопрос... Одно дело, когда на чаше весов стоит кто-то дико дорогой тебе, и если ты промолчишь - сидеть в тюрьме ему долго.. А другое - женщина, с которой ты спал и всё. На которую тебе, по большому счету, всё равно...

Всё равно, но всё таки. Сколько дали Ханне, 18 вроде? И он ей читал. Не всё её время заключения, начал спустя года, но ведь даже спустя года он думал о ней! И просто читал. Ничего больше. Ни записок с его стороны, ни рассказов о себе. Только чтение.

И вот финал. Прошло 18 лет. Ханну вот вот выпустят, свой срок она отсидела.. Многому научилась. Но Ханна не хочет/не может/не умеет по другому. И финал получился не счастливый....

Книгу не забудешь. Спустя время будешь помнить, но всё равно меня не зацепило и ничего для меня книга не несла

Когда после прочтения книги остаётся неприятный осадок, это совершенно не значит, что она плохая. Это всего лишь означает то, что сюжет настолько затронул тёмные стороны человеческой натуры, что иначе просто не могло быть. Сейчас такое ощущение, будто меня выпотрошили. Настолько задела эта история, что даже жутко. Да, мне неприятно было читать, как взрослая женщина растлевает глупого юнца, гиперсексуальность которого зашкаливает. Это не любовь. Это обычная грязь человеческой жизни. Я Ханну не понимаю. Зачем ей это нужно было? Чтобы спасать свою душонку хотя бы на несколько часов от глубокого чувства вины? Такие ощущения были в самом начале. Но сейчас, пропустив через себя всю трагичность рассказанной истории, я понимаю, что не всё так просто. Ханна- несчастная женщина, совершившая преступление против человечества ( одна из многих), понёсшая за это наказание и перед освобождением из тюрьмы сотворившая самый страшный грех. Возможно, она начала этот странный роман с несовершеннолетним мальчиком только ради того, чтобы слушать, как он читает книги, которые помогали ей уходить от страшной реальности, от мучительных воспоминаний. История поразила меня. Она настоящая, абсолютно реалистичная. Такое действительно могло случиться, а это не может не подкупить. Можно ли прощать преступление против человечества? Скорее нет, чем да. Осознала ли Хана свою вину? Раскаялась ли? Определённо, да. Простила бы Ханну Шмиц единственная выжившая в той трагедии, если бы была жива на тот момент ? Не знаю. Но её дочь не простила. Она имеет на это полное право. Нет, эта книга не о растлении подростка , не о любви взрослой женщины к юному мальчишке. «Чтец»- это роман об искреннем раскаянии, тяжелее которого нет ничего на свете.

Очень неожиданная, жесткая и сильная вещь, особенно если учесть ее небольшой объем. Образ героини, конечно, вызывает достаточно обоснованное недоверие: откуда в Германии перед второй мировой войной вдруг взялась абсолютно неграмотная женщина? Сдается мне, что там в то время , скорее всего, давным-давно уже было введено всеобщее обязательное начальное образование. Помнится, в моей любимой автобиографической повести Астрид Линдгрен «Мы все из Бюллербю», где дело происходит в начале прошлого века, дети дружненько шлепали в школу за несколько километров, в любую погоду… Там, правда, Швеция, но вроде она не сильно цивилизованнее Германии, если я правильно ориентируюсь. Но – допустим, что героине каким-то образом удалось избежать сетей обязательного всеобщего…. в конце концов, имеет право автор на собственный домысел. Не хочу специально касаться темы нацизма в связи с этим романом: он и так стал хрестоматийным в этом плане. А вот другая меня очень заинтересовала! Действительно – как ощущает себя в нашем мире человек, не обладающий навыками грамотности? На самом деле нам довольно трудно это себе представить, побывать, так сказать, в его шкуре. Ведь для нас умение читать и писать так же естественно, как умение дышать… Мне кажется, автор очень верно уловил основную составляющую такого состояния, а именно – страх. Постоянный , неотступный, унизительный страх – что ты не поймешь или вообще не узнаешь чего-то очень важного, с чем-то не справишься, чего-то не сможешь, что-то потеряешь в жизни, в работе, в общении с другими людьми… Для человека, обладающего характером и самолюбием – а именно такова героиня романа «Чтец», - все это непереносимо. Именно поэтому она ревностно хранит тайну своей неграмотности, жертвуя во имя нее своими желаниями, а потом, в концлагере – чужими жизнями… Скорее всего, если бы над ней не тяготело это проклятие, она бы сделала совсем другой выбор. Мне еще показалась интересной в книге тема первой… любви?... страсти?... сексуального опыта? Не знаю, как правильнее будет это назвать… в общем, первого сильного чувства. Казалось бы, эта история, неизбежно обреченная на скорое завершение, должна была стать для подростка лишь , так сказать, учебным пособием к жизни, неким трамплином во взрослые отношения. И все. Может, он и сам стал так думать со временем. Да, для кого-то это и проходит, наверное, бесследно, только не для всех. И герой, очевидно, не из их числа. Для людей, устроенных так, как он, накал первого чувства оказывается настолько сильным, что потом что-то перегорает в душе безвозвратно. А позже случается все, как у людей – жена, семья, дети… только все это уже – просто так. Потому что так положено. И развод – просто так. Потому что душа в этом во всем уже не живет…

Чтец. Бернхард Шлинк
18+

Не то чтобы книга прошла мимо меня, но полноценно оценить её не могу. Возможно, к моему неприятию романа приложила руку военная тема, от которой я стараюсь ограждаться.

История начиналась как классика подобных романов с разницей в возрасте: неопытный юноша и зрелая женщина, чья притягательность зажгла пламя страсти. Осуждать их поступок не стану – каждый был в курсе последствий, но их это, казалось, не волновало. Скорее, я не могу понять, зачем понадобилась эта линия с подобием развития отношений, ведь всё было стремительным: в начале искра-буря-безумие, а затем внезапное угасание. Нельзя было выстроить иную близость между ними? Или это такой грязный ход, чтобы взволновать и зацепить публику? Вопрос, конечно, риторический.

Вторая часть романа шла бодрее, но не позволила полностью погрузиться в атмосферу, а тема вины в послевоенные годы оказалась раскрыта поверхностно. Зачем спустя годы потребовалось расследование? Кому от этого стало легче? Почему вся тяжесть вины легла на плечи одного человека? Вправе ли каждый нести ответственность за то, о чем не имел понятия или в чем не участвовал? Мне этого не хватило.

И сама книга, и её герои кажутся картонными, словно мы пронеслись по воспоминаниям главного героя, не имея возможности остановиться и осмыслить что-либо. Ханна бежала от своего прошлого, стараясь скрыть изъяны, чтобы не стыдиться. Хотя книгу о её жизни, написанную от её лица, я бы прочитала с куда большим интересом. Михаэль же, окунувшись в омут страсти и нового опыта, впоследствии старался всячески его позабыть, но действия его говорили об обратном, будто небольшой комплекс бога, сфокусированный на одном человеке. Вроде и прикольный экспириенс для него, но их общая история его топит.

Неужели мир за долгие годы одиночества может сделаться настолько невыносимым? Неужели лучше лишить себя жизни, чем выйти из монастыря, из затворничества и вернуться в этот мир?

Хотела бы я, чтобы подобная книга была в моей школьной программе, как в Германии? Нет.
Крест на авторе пока не ставлю, возможно, что-то ещё у него прочитаю.

Бывают такие книги, после прочтения которых сложно вернуться в реальность и приступить к чтения следующего произведения. Дочитав "Чтец", я испытала целый спектр эмоций. Мне не хотелось закрывать закрывать книгу и я продолжала смотреть на последнюю страницу и перечитывать последние предложения. Замечательная книга о любви и войне, о правде и лжи, и даже о нацизме.

История любви Михаэля к Ханне началась, когда ему было всего 15 лет. Подросток, мало что видевший в жизни, не имеющий практически никакого опыта, встречает женщину, которая подарила ему новые чувства, сама того не сознавая. Михаэль чувствовал, что отношения с Ханной помогают ему стать увереннее в себе, иначе посмотреть на мир, и его не пугала, а, наоборот, лишь притягивала разница в возрасте.

Но сюжет книги не так прост, как может показаться. Любовь подростка и взрослой женщины - это лишь первая часть. Остальные две - рассказ главного героя о судебном процессе, который пришёлся на его студенческие годы, и своей последующей жизни. Все эти годы Ханна хоть и незримо, но присутствовала в жизни Михаэля. Воспоминания, сны... Они не давали ему забыть о ней.

"Чтец" - очень красивое произведение. С первых строк ты погружаешься в гениально выстроенный сюжет, тебя поглощают красивые фразы, глубокие мысли, описание чувств героя. Ты видишь, как он превращается из незрелого подростка в рассудительного мужчину, и проживаешь вместе с ним его печальную историю...

Мрачная книга... мощная книга... Мрачная, потому что там концлагерь, а мощная, потому что Бернхард Шлинк нырнул в такие глубины психологии и философии, которых я не ожидал от немецкого автора, думал, это прерогатива русской и французской литературы.

Книга о судьбе, свободе и ответственности. Неграмотность Ханны -- это судьба. Выбор жизненного пути Михаэлем -- свобода. И обоих их ожидает ответственность за то, что сделано и за то, что нет.

жизнь полна опозданий и упущений

Отвечать придётся и за решения, принятые свободно, и за те, что хочется свалить на судьбу. При этом ответственность может быть и чрезмерной, а то и вовсе несправедливой. Только как определить меру? И где граница справедливости? У Бернхарда Шлинка все ответы есть, но нам он на них только намекает. И правильно: каждый должен определять такие сущности сам.

И это всё ни в коем случае не ограничивается немцами с их концлагерями. Кто знает, не придётся ли и поколениям каких-нибудь других потомков расплачиваться по счетам предков? Немцам не повезло. Они проиграли войну, их в значительной степени заставили отвечать за преступления режима. Однако хочется сказать, что некую осторожность следует соблюдать всем. Кто знает, как всё ещё может обернуться в исторической перспективе?.. Хорошо ли мы это понимаем? Это отдельный вопрос ко всем нам.

И все-таки это очень грустная история. О поломанных жизнях трудно написать весело. Я раньше никогда не задумывалась над тем, что чувствовали немецкие дети. Дети тех, кто служил в армии, охранял концлагеря, кто повинен в смерти миллионов. Ну если разделял нацистскую идеологию, то гордился наверно, несмотря ни на что. А если ненавидел и презирал фашизм? Если стыдился того, что сделала твоя страна? Мало этого, если именно твой отец и твоя мать делали это? Книга не только об этом. Она и о любви, и о стыде, и о гордости, и о чувстве вины. И все это перетекает друг в друга, перемешивается и остается горечь. Любовь пятнадцатилетнего мальчика и тридцатишестилетней женщины - это таки любовь или преступление? А работа в концлагере? Просто работа или преступление? А является ли преступлением то, что на момент совершения таковым не являлось? А если это убийство тысяч и тысяч? Больше вопросов, чем ответов. Буду читать Шлинка еще.

Для меня это небольшое по объему произведение распалось на две части с совершенно различным впечатлением.

Первая часть, повествующая об отношениях пятнадцатилетнего школьника Михаэля с 36-летней кондукторшей Ханной, мне категорически не понравилась. И дело даже не в том, что мой мозг отказывается на полном серьезе воспринимать любовную связь людей, которые могли бы быть матерью и сыном. Для меня дико, а для кого-то нормально, поэтому тут я смирилась. Но! Как можно описывать первую влюбленность подростка таким казенным и сухим языком? Если бы не обилие физиологических подробностей (которые, к слову, тоже казались мне абсолютно излишними), можно было решить, что читаешь официальное свидетельство о произошедшем. Полное отсутствие психологии героя дополняет картину. Михаэль во второй части неоднократно повторит, что все его чувства притупились во время суда, что он почти онемел. Так вот это онемение, на мой взгляд, началось буквально с первых слов романа. Совершенно нелогичное и абсурдное начало отношений - вот вы можете себе представить, что к вам в гости забежал незнакомый паренек, лет на 15 младше вас, а вы при нем продолжаете гладить свое нижнее белье, а потом еще и переодеваться начинаете? Может,для кого-то такое поведение обычно, но мне сложно это понять.

Ну, с критикой закончим. Вторая и третья часть эмоционально совпали в моем восприятии, что и определило финальную оценку произведения.

Вторая часть - суд - уже более понятна с точки зрения испытываемых героем чувств. Стыд, вина, боль - и, как следствие, - равнодушие, попытка закрыться от больной темы, оправдать себя. Сама тематика нацистского режима и концлагерей создает напряженную, трагичную атмосферу. Нет, автор не оправдывает Ханну, но в этом ее "А что бы вы сделали на моем месте?" звучит новая трактовка происходящего. Тема вины и ответственности за преступления нацизма воплощена во всем поведении Ханны. С другой стороны, автор не давит на жалость, не пытается выжать слезы из читателя - здесь всё тот же сдержанный язык, всё тот же небогатый на эмоциональные проявления герой.

Третья часть наиболее трагична. Пуста и безрадостна жизнь Михаэля - на нем, как и на всем его поколении, груз вины за преступления родителей. Но на нем и личный крест - Ханна. Невозможно вернуть и исправить прошлое, стоит ли пытаться? Но как жить, если прошлое не отпускает, снова и снова вцепляясь в тебя мертвой хваткой? Здесь много юношеской категоричности и много боли, а больше всего - вины и желания прощения. К бытовому толкованию вины примешивается юридическое:

Должно ли караться преступление, если на момент его совершения оно таковым юридически не считалось?

Конечно, нельзя отбросить первую, "идиллическую" часть романа. Но мне в процессе чтения хотелось сократить ее, оставить лишь те самые яркие, выразительные сцены, появляющиеся в сознании героя, сделать их вспышками из прошлого, подчеркивающими контраст воспоминаний и реальности.

Я взялась за эту книгу (такую на слуху и обласканную всевозможными премиями) исключительно потому, что к чему-то подобному меня настойчиво подталкивал Ремарк в своем последнем романе.

— Неужели ты думаешь, что после войны они сумеют выкрутиться? — Им даже выкручиваться не придется. Просто по всей стране вдруг разом не станет больше нацистов. А те, которых все же привлекут к ответу, начнут доказывать, что действовали исключительно по принуждению. И даже будут в это верить. — Веселенькое будущее, — усмехнулся Ленц. — Надеюсь, ты ошибаешься.

А жизнь, как обычно впрочем, оказывается куда как заковыристей наших о ней представлений. Роман-воспоминание, рефлексия на тему природы памяти (как личной, так и коллективной), книга о том, что расставить все по местам можно только в шахматной партии, а "правильное" и "должное" слоятся миллионами оттенков. Главный герой, представитель поколения родившегося во время/после войны, даже вооружившись столетиями накопленного человеческого опыта и истории, оказывается (как и все мы) не в состоянии адекватно применить этот опыт для осмысления недавнего прошлого своей страны (что частично перекликается и с его личной драмой). На поверхности, видимо и буквально, эти попытки делаются:

Осмысление прошлого! Мы, студенты, участники семинара, считали себя авангардом тех, кто взялся за осмысление прошлого. Мы настежь распахивали окна навстречу свежему ветру, чтобы он наконец смел пыль с истории, со всех ужасов прошлого, преданных забвению нашим обществом, вычеркнутых им из памяти. Мы хотели ясности. Мы тоже не слишком полагались на правоведческие премудрости. Осуждение необходимо, это не подлежало для нас сомнению. Также не подлежало сомнению, что речь идет не просто об осуждении того или иного охранника концлагеря, конкретного исполнителя. Суд шел над целым поколением, которое востребовало этих охранников и палачей или, по крайней мере, не предотвратило их преступлений и уж во всяком случае не отвергло их хотя бы после 1945 года; мы судили это поколение ...

Но глубинно и реально сделать это невыразимо трудно - это прошлое и не прошлое еще, оно смотрит тебе в глаза в мире бодрствующем и мире сновидений, говорит голосом знакомых и дорогих людей, это прошлое, хочешь ты этого или нет, так или иначе, течет в твоих венах. Избитость фразы о лечебном влиянии времени не отменяет подтвержденную веками ее точность. А судить... больше двух тысяч лет назад один чудак с грустными мудрыми глазами пытался намекнуть, что тщета это, камней не хватит.

— А по-вашему, пусть все эти убийцы разгуливают на свободе? — Нет. Только вы их не найдете. Едва война кончится, в Германии не останется ни одного нациста. Лишь бравые честные немцы, которые, все как один, пытались помочь евреям. И даже если вы какого-нибудь нациста случайно обнаружите, вы его не вздернете, господин Коллер! Кто угодно, только не вы с вашим дурацким кровавым списком! Вместо этого вы попытаетесь его понять. И даже простить. — Это как вы, что ли? — Нет, не как я. Но как некоторые из нас. Это вечная беда евреев. Единственное, что мы умеем, это понимать и прощать. Что угодно, только не мстить. Потому-то и остаемся вечными жертвами!

Неизлечимая болезнь человечества - быть людьми. Но не в пафосно-прекрасном значении этого слова, в значении - в нас есть все, а свет и тьма порой сами не знают, где одно плавно перетекает в другое и обратно.

А впрочем, к чему все эти бесполезные умствования? Лучше, почитай мне вслух. До рассвета. А там... Видно будет.