Последняя ставка
На пороге прибывших встретила тонкая веснушчатая девочка, вытрясавшая половичок. Большие голубые глаза вопросительно посмотрели на Парамонова. Тот обрадовался, похлопал ее по спине:
– Видишь, майор, какова красавица? Цены девке нет. Скоро в возраст войдет, совсем тебе пригодится. – И он хихикнул, обнажив темные от жевательного табака зубы.
Клот ощупал девочку, недовольно поморщился:
– Тоща, яко снеток онежский! Ну да уважу тебя, Парамонов, сыграю. Выпить у тебя не найдется?
Прошли в избу. Даже вечерний сумрак не мог скрыть убожества обстановки: земляной пол, колченогая лавка, некрашеный стол да грязный полог, за которым виднелась неубранная кровать хозяина.
– Фьють, – присвистнул Клот, – живешь ты, капитан Парамонов, вельми скудно.
Тот тяжело вздохнул:
– А как иначе? Деревушка у меня под Вязьмой есть, да дохода почти не дает. А жалованье мое все на игру нынче уходит. Страсть как не везет, а без игры не могу. Тут два месяца терпел, зарок давал, так поверишь, майор, едва не повесился от тоски. Даже веревку намылил, но в последний миг одумался.
Клот улыбнулся широкой розовой пастью:
– Веревку, капитан Парамонов, береги. Может, и пригодится еще.
– Типун тебе на язык! Мои беды начались еще со службы в любезных сердцу покойного императора Петра III голштинских войсках. После его кончины матушка Екатерина нашим офицерам, и мне в их числе, хода не дает. Так и уйду за выслугой лет в отставку капитаном, а уж давно пора быть майором. Ну да хватит. – Он повернулся к девочке: – Поставь, Настя, нам водки и чего-нибудь найди на закуску. Огурцов, что ли, да хлеба.
Они выпили. Парамонов предложил:
– Давай фортуну испытаю – кости бросим!