Каждому свое
На Парамоновых кто-то донес. Не миновать бы родителям капитана лишения всех прав состояния и каторжного лиха (указы у нас и прежде на первых порах рьяно исполнялись), да сами они в остроге заразились чумой и отдали богу душу. А дело шло к своему концу, чума на Москве уже прекращалась. Капитан продал свой московский домик, девочку-сироту вместе со своей старой няней забрал в Питер.
Няня вполне заменила мать, была с девочкой нежна и заботлива. Она часто повторяла: «Дети – это посланцы Божьи, кто их обидит, того Господь покарает!»
Но вот грянула новая беда – в одночасье померла няня, ее похоронили на Смоленском кладбище. Теперь Настя стала заменять няню, стирая капитану белье, бегая по лавкам, готовя провизию.
И вот капитан не без сожаления прощался со своей малолетней рабыней. В его загрубелом сердце вдруг родилось раскаяние. Оставшись один, Парамонов проклинал – в который раз! – свою несчастную страсть к игре, скрежетал зубами:
– Фу, мерзость! Как я не мог видеть всей гадости моего поступка – проиграть сироту черт знает кому! Ведь этот майор какой-то отщепенец, он не нашей веры, на иконы не молится. Изувер немецкий!
Затем он потряс надо ртом штоф, который оказался пустым, и утешился старыми кислыми щами, испив через край чугунка. «Что делать, – уже спокойно подумал капитан, – видать, у Насти судьба такая. Каждому свое!»
Он прошел за полог, сбросил сапоги, брякнулся на заскрипевшую кровать, и через минуту сильный храп наполнил дом.