XX. Мечты венценосца
Из-под арки главного штаба шел, направляясь в казармы, Преображенский караул.
Государь движением руки подозвал к окну графа Аракчеева, продолжавшего насупившись стоять у камина.
– Кстати, посмотри, Алексей Андреевич, на моих гвардейцев. У меня всякий раз, как я смотрю на них, сердце обливается кровью, сколько они в походах испытали трудов, лишений и опасностей. Поход кончился, мы с тобой отдыхаем, а им служба в мирное время едва ли не тягостнее, чем в военное. Как подумаю еще и то, что по выходе в отставку, после 25 лет службы, солдату негде голову преклонить, у него нет семейного очага.
– Надо, ваше величество, подумать об этом и устроить быт войск к лучшему.
– Да, да, – поспешно заговорил государь, – тем более, что нам придется серьезно обдумать меры усиления войск, положение европейских государств меня сильно тревожит, надо ожидать новых осложнений, которые могут привести к новых войнам, надо отыскать средства усилить армию без обременения государства, так как Гурьев все жалуется на плохие финансы.
– Этого не трудно достигнуть, ваше величество, – спокойно и твердо отвечал Аракчеев, – необходимо водворить войска на казенных землях, занятых экономическими крестьянами, тогжа они сами в себе найдут средства своего содержания.
– Говори, каким образом.
– Это не будет новостью для вашего величества, вам известно, что я, будучи военным министром, поселил в 1807 году на казенных землях Могилевской губернии два батальона елецкого и полоцкого полков, но дело не получило развития по независящим от меня обстоятельствам…
– Да, да, помню… Так ты хочешь?..
Государь остановился.
– Я ничего не смею хотеть, ваше величество, я лишь указываю на единственное, по моему мнению, средство исполнить желание вашего величества и осуществить выраженную вашим величеством заботу о войсках и думаю, что принятая мера вызовет беспокойство Европы…
– Да, да, водворить на землях, возвратить в мирное время семьям, из бобылей сделать хозяев… это мысль хорошая, светлая мысль… И скоро ты можешь мне представить проект?..
– Времени на это потребуется немного, так как существуют иностранные образцы…
– Вот и попался… – засмеялся государь, – так ты за этим пойдешь в ненавистную тебе Европу?..
– Я, ваше величество, пойду в старую монархическую, а не в новую революционную Европу… – угрюмо ответил Аракчеев.
– Тебя не словишь. Продолжай…
– Военные поселения еще в конце XV столетия существовали в Австрии. Там учреждение их было вызвано желанием оградить южную границу от нашествия турок. Для устройства этих поселений, вся Германия дала средства императору Рудольфу, по воззванию которого на свободные земли между реками Кульною и Унною сошлось до 4000 славян, кроатов, масса переселенцев из Валахии и из христианских провинций, страдавших под владычеством турок. Правительство дало пришельцам земли и освободило их от податей, они были разделены на роты и находились в ведении военного министра. Кроме того, осмелюсь доложить вашему величеству, что хотя я и указал на европейский пример, но военные поселения и для России дело исторически неновое. Казачье народонаселение по Дону и Днепру, по Кубани и Уралу, на берегах Черного моря и в Сибири составляют не что иное, как военные поселения…
– Верно, верно, – заметил государь, – но я прибавлю тебе пример Швеции, где есть отдельные поселения в виде отдельных хозяев, из которых каждое выставляет солдата. Этому хозяину отводится такое количество земли, чтобы он мог прокормить себя и свою семью, дается все необходимое для хлебопашества; казна же дает только ружье и амуницию, а при выступлении в поход – жалованье.
– Я приму это к сведению, ваше величество, – с поклоном отвечал Аракчеев. – Позвольте мне лишь выразить мнение о цели этих поселений…
– Конечно же, говори! – нетерпеливо воскликнул государь.
– Военные поселения должны, по моему убеждению, образовать резерв войск, обязанный заниматься сельским хозяйством, содержать себя и, неся военную службу, быть всегда готовым к бою…
– Так, совершенно так, – радостно сказал государь, – устрой же мне это, Алексей Андреевич, это моя заветная мечта, этим ты доставишь мне большое удовольствие, и я тогда умру спокойно.
– Постараюсь, ваше величество, но решусь заметить, что выполнение этой важной меры должно быть поручено одному лицу, так как при многих распорядителях, дело едва ли может удасться так быстро и успешно…
– Конечно, конечно, и кому же, как не тебе, генерал-инспектору всей пехоты, распоряжаться этим делом, я к тебе обратился, на тебя и полагаюсь; лучшего исполнителя и не найти, я помню твою гатчинскую службу при покойном отце моем. Не правда ли, Алексей Федорович? – обратился государь к стоявшему в некотором отдалении князю Орлову.
– Совершенно верно, ваше величество, в деле военных преобразований не найти искуснее Алексея Андреевича, все, я уверен, совершится в тишине и порядке…
В его голосе прозвучала чуть заметная ирония.
– Одно только, крут ты, а то бы был совершенство, – шутя обратился к Аракчееву государь.
Мутные глаза графа на мгновение вспыхнули. Произошло ли это от замечания государя или же от тона похвалы князя Орлова – неизвестно.
– Я не крут, ваше величество, а требую службы государю и отечеству по своей мерке, служи, как я служил, меня отличили, из ничтожества вызвали, значит, я служил неплохо, пусть служат так и другие, делом, а не словами и… интригами…
Он чуть заметно метнул взглядом в сторону князя Орлова.
– Знаю, знаю, я пошутил… – прервал его государь, и на его устах появилась та обворожительная улыбка, которая покоряла ему все сердца.
Он не терпел размолвок и старался всегда потушить всякое столкновение в самом его начале.
– Так, пожалуйста, ты мне устрой моих солдатиков, – добавил он, взглянув на часы.
– Слово государя моего для меня закон! – с низким поклоном отвечал Аракчеев.
– Приезжай нынче вечером… – подал ему государь руку.
Едва Алексей Андреевич вышел из кабинета государя, как лицо его сделалось еще более мрачным.
– Пошел! – крикнул он кучеру таким голосом, что тот вдруг сделался белей полотна и сани вихрем полетели по площади и свернули на Невский.
Через каких-нибудь пять минут они остановились уже у подъезда домика на Литейной, занимаемого графом Алексеем Андреевичем.
Что произошло затем, уже известно читателям.