Глава 9. Орисия
Утром меня разбудили не сразу, лишь когда ароматная каша уже булькала в котлах, а девиц стали собираться к реке – умыться.
– А знаешь, фаррцы нас не притесняют. Не бьют, не насильничают, – тихо рассказывала Лада, помогая мне привести себя в порядок у холодной воды. Она бережно отмывала запекшуюся кровь с моих разбитых коленей.
– Да им просто невыгодно нас калечить, – хмыкнула рыжеволосая бойкая девица из Велки, чьего имени я не помнила. Она ловко вычесывала деревянным гребнем колтуны из моих спутанных волос. – Кому во Вранене нужна хромая или страшная прислуга? Фаррцы нам даже котомки с вещичками разрешили собрать. И еду нормальную выдают, из своих запасов. Правда, стряпать заставляют самих – и на нас, и на их ораву.
– Риса… – Лада понизила голос до еле слышного шепота и оглянулась на стражей. – Может, все-таки стоит признаться, кто вы такая? Фаррцам же выгодно будет… Обменяют на что-нибудь важное, князю весточку пошлют. Вас же выкупят!
– И дать этим стервятникам в руки такой козырь для шантажа моего отца? – яростно зашипела я в ответ. – Ну уж нет! Никогда! Обещайте, что сохраните тайну!
– Мы-то никому не пикнем. Но вас же многие в лицо знают. Видели, когда вы с объездом летом приезжали…
– Во-первых, прекратите мне выкать, – отрезала я. – Я теперь для всех просто Риска. Во-вторых, за Иванку я выдавать себя не собираюсь – если спросят, так и скажу, что другая я. Две обычные русые девки в серых плащах, в темноте перепутали. А в-третьих… кто в здравом уме будет искать пропавшую дочь Ингвара в обозе с крестьянками? Они даже не подумают об этом!
Девушки переглянулись и согласно, хоть и с сомнением, закивали.
За завтраком я, уже прилично одетая и умытая, сидела в самом углу нашего круга, старательно пряча лицо за длинными прядями и не поднимала глаза лишний раз.
– Кое-кто вопросы начал задавать, – едва шевеля губами, доложила подсевшая рядом Лада. – Заметили, что сестра Отиса как-то лицом изменилась. Да и ростом пониже стала. Но вы… ты не беспокойся, наши парни им быстро рты заткнули и убедили, что им со страху показалось.
Я на мгновение подняла глаза от миски с кашей и встретилась взглядом с Отисом, сидевшим напротив. Он молча, едва заметно кивнул мне. От того беззаботного весельчака с пшеничными кудрями, который набивался мне в мужья по дороге к лесному озеру, не осталось и следа. Его вгляд стал тяжелым, как расплавленный свинец.
Неожиданно со стороны речной заводи, где мыли посуду наши девчонки, раздался пронзительный женский визг. Через несколько щеп они прибежали обратно, белые как мел, в сопровождении одного из стражников.
– Там тело к заводи принесло течением! – задыхаясь, выпалила одна из девиц.
– Кого? Баба, мужик? Возраст? – лениво осведомился старший воин.
– Женщина, кажется… Я не разглядывал, – пожал плечами стражник.
– Ладно, надо пойти глянуть. У нас особый приказ начальства на такие случаи, – со вздохом, кряхтя, поднялся один из воинов помладше. Оглядев притихших пленников, он ткнул пальцем:
– А ну, по человеку из каждой деревни за мной. Вдруг опознаете свою.
Я бы в жизни добровольно не пошла смотреть на утопленника, да и вряд ли смогла бы кого-то узнать. Но ноги сами, словно против моей воли, понесли в сторону берега. Для меня, как для княжны, было жизненно важно увидеть своими глазами еще одну жертву этой проклятой войны. Наверное, я хотела подпитать ту жгучую, черную ненависть к захватчикам, которая не давала мне сломаться и сдаться.
На прибрежной гальке лежало сильно раздувшееся, обезображенное водой тело. Если бы не разодранное зеленое платье и зацепившаяся за корягу длинная коса, определить пол было бы уже невозможно.
– Ну? Признает кто свою? – скривился от трупного запаха воин.
В ответ раздался нестройный, сдавленный хор отрицательных голосов. Крестьяне отводили глаза и отворачивались.
Стражник тяжело вздохнул, достал из-под нагрудника переговорный артефакт и, активировав его, начал монотонно докладывать:
– Река нам тело вынесла. Женщина. Имя, возраст и откуда – не установить.
Ответ его начальства прозвучал неразборчиво.
– Да говорю же, не разобрать лица! – раздраженно рявкнул молодой мужчина. – Приметы… Волосы русые, длинные. Коса. Платье зеленое, крестьянского кроя.
Снова неразборчивое шипение.
– Нет, не признают. Да это, поди, из Велки или с Прудов снесло… Выше по течению вряд ли была, там заводи стоячие кругом. Все, отбой.
Остальные пленники, бледные и напуганные, поспешили убраться подальше от страшной находки. А я осталась стоять как вкопанная, глядя на разметавшиеся по гальке русые волосы.
Фаррец, спрятав артефакт, удивленно уставился на меня:
– Тебе чего, девица?
– Похоронить бы ее надо, – глухо отозвалась я. – По-человечески.
Он раздраженно дернул себя за короткую светлую бородку, но, к моему удивлению, кивнул:
– Ладно. Эй, парни! Копните яму!
Вскоре лагерь свернули. Наш безрадостный обоз двинулся в сторону Белой Пустоши – к старой, теперь уже бывшей границе Фарра. Говорят, раньше столица находилась прямо там, но потом ее перенесли на север. Путь до Вранена предстоял неблизкий. Наши охранники регулярно заводили нас в попутные поселения, где забирали новые подводы, лошадей и новых людей. Я своими глазами видела, что война никого не обошла стороной – везде чернели остовы сожженных домов, гнили потоптанные пшеничные поля и свежими холмиками пестрели новые могилы.
К нам, пленникам, фаррские солдаты относились на удивление сносно. Как к очень дорогому племенному скоту: не избивали без причины, нормально кормили из общего котла, но о каком-либо уважении не шло и речи.
Спустя несколько дней пути все девушки уже тряслись в скрипучих телегах, а крепкие парни шли рядом пешком. Поначалу мы держались кучками: Велковские с Велковскими, Прудские со своими. Но постепенно беда всех уравняла, и землячества стерлись. Эсмарцы осознали страшную правду: никто из них больше не вернется в родные деревни. Впереди их ждала лишь жизнь невольников, бесправных рабов на чужбине.
В телегах все чаще стали заводить горькие, злые разговоры про великого князя Ингвара. Про моего отца.
– И за что мы им только оброк горбом своим платили?! – зло плевалась худая девушка из соседней деревни. – Он-то, небось, жрет сладко да спит мягко за каменными стенами!
– А то! Плевать ему на нас! Не его же дочку, как скотину, на веревке в полон угнали! – вторила ей другая.
– Они там на княжьем дворе жируют, а нас под нож отдали! Даже гарнизоны на подмогу не прислали!
Люди плескали ядом обиды. Им было больно, они лишились всего, и отчаянно искали виновного. А кто подходит на эту роль лучше, чем правитель, не защитивший свой народ?
– Ой, да видели мы эту княжну летом! – фыркнула третья девушка. – Прикатила к нам в деревню, вырядилась как пава столичная, нос до небес дерет! Гордячка спесивая! А на морду глянуть – обычная бледная деваха, ничего особенного!
Я сидела, вжавшись спиной в борт телеги. Каждое слово било как хлыстом. Мне хотелось вскочить, кричать, оправдываться, объяснить им, что отец просто не знал и нападение было подлым, с тыла! Но я лишь бессильно кусала губы, зажмурившись. Сама не заметила, как по щекам покатились обжигающие слезы, оставляя темные мокрые кляксы на сером сукне платья.
Вдруг мою трясущуюся ладонь крепко перехватили чьи-то теплые пальцы. Я открыла глаза и увидела Нанну – ту самую рыжеволосую девушку из Большой Велки, которая утром со мной сидела.
– Не слушайте их, – горячо зашептала она мне в самое ухо. – Обозленные они просто. А мы все знаем! Помним, как вы смело за нашу деревню с кинжалом бились! И как дядьку моего, Тихора, спасли, не побрезговали! Не каждая бы так смогла…
Я благодарно сжала ее пальцы в ответ, смахивая слезы рукавом:
– Спасибо тебе, Нанна.
Бабье шипение не утихало, когда в их разговор вдруг грубо вклинился Жар, шагавший прямо за нашей повозкой:
– А ну, прикусили языки! Не сметь про княжну напраслину молоть! Она у нас в Велке гостила – лично мне раны штопала! И другим охотникам помогала, не жалея себя и руки марая!
– Хотите врагов грязью поливать? Так вон они, на конях едут! – поддержал его Отис, грозно сверкнув глазами на сплетниц, которые от неожиданности разом заткнулись. – Княжна спасла и меня, и сестру мою младшую! Она собой ради нас, простых людей, пожертвовать была готова. Ни одна из вас, пустомелей, на такое не способна!
Я встретилась взглядом с парнями и робко, чуть заметно улыбнулась им, без слов благодаря за горячее заступничество.
Когда бесконечная вереница обозов приблизилась к границе Белой Пустоши, поведение наших сопровождающих резко изменилось. Они стали дергаными, нервными. Поступил приказ максимально сжать строй – телеги пошли впритирку друг к другу. Воздух стал плотным, звенящим от тревоги.
Я с жадным любопытством закрутила головой. С самого детства мы с Милошем до смерти пугали друг друга жуткими байками об этой земле. Простые люди тут не выживали – только магические существа да хищные твари. Маги из Навиграда приезжали сюда как к источнику, восстанавливать резерв. А еще именно в центре Пустоши находился единственный работающий портал в королевство Ларэкель.
Внешне все выглядело прозаично: обычный густой хвойный лес, изрытая колеями дорога, коряги да мох. Ничего зловещего. Но вот самочувствие у наших людей начало стремительно ухудшаться. Магия, пропитавшая здесь землю, давила на непривыкших крестьян каменными жерновами.
– Ладушка, ты как? – Я обеспокоенно коснулась плеча подруги.
– Голову ломит, сил нет, – едва слышно просипела она, уткнувшись мокрым лбом в деревянный борт. – Будто кузнечными тисками череп сдавили… Тошнит…
Я оглянулась – стражники не смотрели в нашу сторону. Осторожно притянув Ладу, я уложила ее голову себе на колени. Спрятав руку в ее волосах, я начала незаметно вычерчивать подушечками пальцев целительные руны. Едва шевеля губами, читая старинный заговор, я отдавала ей крохи своей магии, буквально вытягивая боль из ее висков. Прошла всего лучина, когда Лада с изумленным выдохом попыталась сесть.
– Лежи смирно! Без резких движений, – остановила я ее.
– Ой, как хорошо… Риска, у меня прошло все! В одночасье отпустило!
– Вот и славно. Спи давай.
Следующей я так же незаметно заговорила Нанну. А вот с Отисом, который теперь ехал позади меня в той же телеге, пришлось повозиться. Парни оказались слабее к магии Пустоши, и их тоже усадили на солому. Положить голову взрослого парня себе на колени я не могла – это вызвало бы подозрения и ненужные смешки. Поэтому я просто незаметно накрыла его огромную, мозолистую ладонь своей и принялась вычерчивать символы прямо на ней. Получилось дольше и отняло у меня прилично сил, но головная боль отпустила и его.
А вот Жару магия Пустоши была не страшна. Оборотень чувствовал себя превосходно и бодро шагал рядом с колесом. Заметив, что я смотрю на него, он озорно подмигнул мне и вдруг нарочито громко крикнул одному из охранников:
– Слышь, служивый! А правду деды бают, будто у вас тут, в Пустоши, живет древнее чудище? И что, мол, фаррцы ему еще тыщу зим назад безвинных дев на прокорм сдавали, чтоб оно на деревни не лезло?
Ратники, ехавшие рядом, возмущенно переглянулись.
– Брехня! Это не Фарр, а ваш полоумный Эсмар девок монстрам скармливал! – огрызнулся один. – Сами злодеяния творили, а теперь на нас грязь льете!
– Не-е-е, мой дед врать не стал бы! Он точно говорил – фаррцы чудачили!
– Да твой дед от старости совсем из ума выжил, коли такое молол! – рассвирепел второй воин, потрясая кулаком. – Фаррские мужья завсегда за своих жен горой стояли, в обиду не давали! Это ваши эсмарские трусы за мамкины юбки прятаться горазды!
Их перепалка могла бы стать отличным развлечением на добрую свечу, но ее оборвали самым жутким образом. Внезапно с небес раздался оглушительный, пробирающий до костей клекот. Огромная, неестественно гигантская тень закрыла солнце над обозом.
На первую телегу, выставив вперед желтые когти-серпы, пикировала птица размером с крестьянский дом. Тот самый ратник со светлой бородкой, оказавшийся боевым магом, с криком вскинул руки, растягивая над повозками искрящийся фиолетовыми разрядами магический щит.
Я, как зачарованная, не отрывая глаз, пялилась в небо, пытаясь рассмотреть монстра в деталях. Я никогда в жизни не видела магических тварей вживую! То ли любопытство победило инстинкт самосохранения, то ли мое сознание окончательно сдало после всего пережитого, но я сидела ровно, в то время как остальные девчонки с воплями попадали на дно телеги, закрывая головы руками.
– Это Рух! Она может коня унести! – орал маг, пытаясь перекричать хлопанье гигантских крыльев. – Рух не выносит шума! Вопите громче! А воины, к оружию! Эта тварь наглая, но трусливая, она открытой агрессии боится!
Маг швырял в птицу сгустки шаровых молний. Разряды били слишком близко от ее клюва, причиняя ощутимую боль, и Рух, раздраженно каркнув, метнулась прочь от первой телеги, выбрав себе цель попроще – нашу лошадь.
Ей бы точно удалось вонзить когти в спину бьющегося в панике животного, если бы не Жар. Оборотень в один гигантский прыжок взлетел на козлы нашей телеги. Выдрав из дрожащих рук возницы длинный кнут, Жар всем корпусом подался вперед и с молодецким гиканьем хлестнул так, что в воздухе раздался звук, похожий на выстрел из пушки. Конец кнута с треском прошелся по морде Рух.
Тварь издала жалобный визг. Во все стороны полетели огромные перья. Парочка из них плавно спланировала прямо к нам в телегу. Встретив столь яростный отпор от жалких букашек, монстр больше не пытался атаковать. Заложив крутой вираж, птица злобно клекоча убралась за верхушки сосен. Маг был прав – хищник оказался слабохарактерным.
Ускорив шаг до рыси, мы спешно покинули опасный участок.
– Видать, потревожили ее, мимо гнезда прошли, – утирал пот со лба маг. – Рух-то редко в открытую на толпу прет, а тут прям взбеленилась.
Лада, дрожащими руками подобрав одно из упавших перьев, завороженно его рассматривала:
– Батюшки… Какая красотища! Оно на солнце переливается, как самоцвет чистый!
– Наслаждайся, пока можешь, – хмыкнул маг. – Скоро выцветет в труху. Без подпитки хозяина эти перышки – просто сено.
Храбрый поступок Жара произвел на фаррских вояк неизгладимое впечатление. На первом же привале они сами позвали его к своему костру, угостили щедрой порцией мяса и даже расспросили о жизни.
Вернувшись к нам, Жар понизил голос и доложил:
– Дела такие, ребятки. Девчат всех везут прямиком в столицу, в сам Вранен, в замок их великого князя. На черную работу. Говорят, местные бы сами рады в служанки к Годеру пойти, платят-то там золотом. Но князь у них мнительный, боится отравлений и заговоров. Ему нужны только чужачки, сироты, у которых ни родни, ни связей в Фарре нет. Таких не перекупишь и не подговоришь.
– Князь дурак какой-то… Не боится, что наши эсмарские девки, у которых он земли отнял, ему первой же ночью веретено в глаз всадят? – Отис скептически покрутил пальцем у виска.
– А парней годных, вроде нас с тобой, отправят в гарнизоны да в войско, – продолжил Жар. – Потому они нас так придирчиво и сортировали. Меня, кстати, хвалили. Сказали, оборотень им в отряде княжеских волколаков пригодится. Маг пообещал за меня словечко замолвить!
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
