Глава 4. Орисия
Началась последняя летняя луна. Щедро прогретая полуденным солнцем, она не душила зноем, а ласково обнимала теплом, по ночам же дарила долгожданную, спасительную прохладу.
Мы с Рогнедой сидели в светлице и занимались тем, отчего меня обычно бросало в тоску – готовили мое традиционное приданое. Мы шили мужские рубахи, кропотливо вышивали витиеватые узоры на подолах женских платьев и на рушниках. Разумеется, единственной дочери великого князя могли скупить лучшие наряды со всего княжества, но старинный обычай гласил сурово: приданое, созданное своими руками, вплетает счастье в будущую семейную жизнь. И хотя я терпеть не могла эту монотонную, исконно женскую работу, но сейчас покорно, до ломоты в пальцах, выводила цветочные орнаменты на нижнем платье и вышивала серых утиц на горловине сорочки. А вдруг старые сказки не врут? И от этих кривых стежков зависит мое призрачное счастье?
Зато у этого занятия был один весомый плюс: стоило выполнить дневную норму, которую строго, но с улыбкой проверяла мачеха, как я получала железный повод сбежать на прогулку с Милошем.
Обычно мы просто слонялись по многолюдным улицам Навиграда, но пару раз в седмицу тайком выбирались в ближайший лес. Там, вдали от любопытных глаз, мы рубились на деревянных мечах. На княжьем дворе, конечно, имелось отличное ристалище, но появись я там с клинком – пересудов хватило бы до самой зимы.
Сегодня мы выехали за ворота почти с рассветом. Отыскав нашу любимую скрытую поляну, мы с Милом несколько свечей кряду до седьмого пота практиковались в ближнем бою.
– А у тебя уже весьма недурно получается, – довольно улыбнулся Мил, опуская тренировочный меч. Его явно радовали мои успехи.
– Поддался, да? – смахнула я прилипшую ко лбу прядь мокрых волос. – Признавайся, просто чтоб не огорчать?
– Светлая и Темная мне свидетели, нет! Ты правда задела меня. Сама. Без дураков.
Я довольно зажмурилась, подставив разгоряченное лицо солнечным лучам, пробивающимся сквозь густые кроны, и сладко потянулась, чувствуя приятную тяжесть в мышцах.
– Это просто отличные новости! Если я смогла почти достать лучшего бойца, то какого-нибудь обычного разбойника вообще одной левой одолею!
Мил серьезно кивнул, хотя я заметила, как он старательно прячет лукавую усмешку. Ну конечно, Милош мне поддался! Но я все равно гордилась собой. Я делала большие успехи, а Милош искренне хотел, чтобы я могла постоять за себя в любой ситуации. Он ведь, как ни крути, не сможет быть моей тенью вечно.
– Не знаю, как ты, но я хочу искупаться, – заявила я, стягивая с рук кожаные наручи. – Смыть с себя весь этот пот и пыль.
Мой охранник привычно закатил глаза, но перечить не стал:
– Иди. Я тогда пробегусь по округе, разомну лапы, а потом подожду тебя у тракта. Вороного пока здесь оставлю, пусть траву пощиплет. Сможешь его привести или мне вернуться?
– Обижаешь! Спасибо, Мил, ты лучший! – счастливо улыбнулась я другу и вприпрыжку побежала к озеру.
Стоило тяжелым шагам светловолосого оборотня затихнуть вдали, как я торопливо стянула с себя тренировочную одежду и, поежившись от легкого ветерка, неспешно вошла в воду. Она оказалась просто восхитительной! Прогретая у берега до состояния парного молока, вода ласково приняла меня в свои объятия, смывая усталость. Я с наслаждением поплыла вперед. На середине озера дно резко уходило вниз, и ледяные ключи обожгли кожу. Не нащупав опоры, я развернулась и поплыла обратно к мелководью.
В небольшой теплой заводи стайки крошечных рыбешек тут же облепили мои босые ступни. Они смешно и щекотно тыкались в кожу, и я, не выдержав, звонко рассмеялась, расслабившись впервые за многие дни.
– Неожиданно приятно слышать твой смех.
Мужской голос с берега прозвучал, как удар грома. Я ойкнула, судорожно глотнула воздуха и одним стремительным, совершенно неэлегантным махом плюхнулась в воду по самую шею. Сердце ушло куда-то в пятки.
– Как ты посмел вот так нагло подсматривать?! – возмущенно выкрикнула я, тщетно пытаясь прикрыться руками под дрожащей гладью воды.
– А почему нет? – невозмутимо отозвался знакомый голос.
На песчаном берегу, рядом с горсткой моей раскиданной одежды, вальяжно сидел Илай. Тот самый нахал с праздника костров!
– Сижу вот, любуюсь дивным пейзажем, – нагло усмехнулся он.
Лицо мое вспыхнуло так, что, казалось, вода вокруг сейчас закипит. Я напряженно соображала: орать во все горло, зовя Милоша, или попытаться утопить этого музыканта?
– И где же твой грозный сторож? – опередил мои мысли Илай, лениво перебирая в руках травинку. – Тот злой волколак, кажется?
– В отличие от некоторых неотесанных грубиянов, он воспитанный человек и за девушками не подглядывает! – огрызнулась я, ежась от прохладного ветерка.
– И очень зря, – пожал плечами Илай, проигнорировав мое гневное фырканье. – А вдруг бы тебя похитили, пока он там где-то геройствует?
– Да кто отважится покушаться на… – Я вовремя прикусила язык, чтобы не сказать княжну. – На меня! Если ему его голова дорога!
– Да? А ты знаешь, Риска, что в наших краях существует древняя и очень уважаемая традиция – невест красть? – вкрадчиво, с хрипотцой произнес он.
Его серые глаза прошлись по видимой линии моих плеч, и под этим внимательным, оценивающим взглядом мне стало нестерпимо жарко. Я чувствовала себя абсолютно неловко, сидя в воде по самый подбородок. Удивительно, но страха перед ним не испытывала ни капли – я отчего-то была твердо уверена, что он меня не тронет. Но вот смущение грозило разорвать на части.
– Хватит так пялиться! – не выдержала я, чуть не плача от злости на саму себя. – Просто уйди и дай мне одеться!
– Хорошо-хорошо, – бросил на меня последний, откровенно сожалеющий взгляд Илай и, грациозно поднявшись с песка, медленно повернулся в сторону чащи.
– Ну уж нет! Не просто отвернись, а вообще уходи в лес!
Он глянул через плечо с длинным вздохом:
– Как же я тебя покину? Кто же защищать будет?
– Илай! – рявкнула я так, что парочка птиц испуганно сорвалась с веток.
– Ухожу, ухожу, – поднял он руки в примирительном жесте и неспешно зашагал к деревьям.
Когда Илай подошел к самой кромке леса, я снова его окликнула:
– Вот на этом месте и стой! И только попробуй обернуться! – а потом, сдавшись перед собственной уязвимостью, тихо добавила: – Пожалуйста.
– Решила, что буду из-за куста малины на тебя любоваться? – весело донеслось оттуда.
Обсуждать тот факт, что именно этого и боялась, я не собиралась. Буравя свирепым взглядом его широкую, напряженную спину, я пулей вылетела из воды и кинулась к вещам, яростно молясь Светлой Матери, чтобы у этого бесстыдника хватило совести не оборачиваться.
Моей скорости в тот момент позавидовал бы любой воин княжеской дружины, не каждый из них так быстро собирается по тревоге. Натянув штаны и через голову впихнув себя в просторную мужскую рубаху, я лихорадочно затянула пояс.
– Все! Можешь поворачиваться.
Илай обернулся. Его самодовольная улыбка слегка померкла, а глаза изумленно расширились, когда он оглядел мой отнюдь не девичий наряд.
– Весьма необычный выбор для юной девицы, – задумчиво протянул он.
– Мне так удобнее! – буркнула я, начиная злиться уже на саму себя.
Да с чего мне вообще должно быть дело до того, что подумает какой-то встречный-поперечный! Мысленно ругала я себя, но мне почему-то было это важно.
– Чтобы по лесу от женихов бегать? – усмехнулся он.
– И для этого тоже, – отрезала я, давая понять, что оправдываться не намерена.
Илай шагнул ближе и склонил голову набок:
– Обиделась?
– Нет, – сухо бросила я, отворачиваясь к привязанным коням. Губы мои упрямо сжались в тонкую линию.
– Да брось, не сердись, Риса! – Он вдруг открыто и очень по-доброму рассмеялся. – Хочешь, я тебе подарок сделаю? В качестве извинения за свое поведение?
– Нет. Не хочу.
– И тебе даже ни капельки не интересно, что это?
Я замерла. Проклятое женское любопытство взяло верх, и я искоса глянула на парня.
– Закрой глаза и подай мне руку, – велел он низким, чарующим голосом.
Этот самоуверенный тип словно читал мои мысли и точно знал, что я не смогу противиться. Борясь с мыслями о благоразумии, я послушно смежила веки и неуверенно протянула ему правую ладонь.
Я почувствовала, как его теплые пальцы бережно обхватили мою кисть. Он медленно, сводя меня с ума легким касанием, погладил внутреннюю сторону моей ладони, а затем я ощутила прохладный скользящий металл на своем пальце.
Распахнув глаза, я уставилась на руку. На безымянном пальце красовался тонкий, невероятно изящный серебряный ободок, украшенный искусной гравировкой в виде цветочного узора.
– Я… я не могу это принять, – выдохнула я, чувствуя, как сжимается сердце от сожаления. За такие дары можно и репутацией поплатиться.
– Оно тебе не нравится? – нахмурился Илай.
– Очень нравится. Но это слишком дорогой подарок.
– Тогда ты можешь и должна его принять. Это мои извинения за ночь костров, когда я тебя напугал, и за сегодняшнюю выходку у озера. Я выковал его сам. И все время думал о тебе.
Я подняла на него растерянный взгляд. Слова Илая пробирали до мурашек. Отказаться от кольца я была просто не в силах – уж больно оно запало мне в душу. Мысли о том, что в душу запал еще и сам даритель, я упорно гнала прочь.
– Спасибо, – предательски дрогнул мой голос и, испугавшись своих эмоций, я резко сменила тему: – Уже вечереет. Мне пора возвращаться.
Илай бросил мимолетный взгляд на склоняющееся к горизонту солнце:
– Позволишь проводить тебя?
Я только молча кивнула, боясь, что голос окончательно выдаст ту бушевавшую внутри меня бурю, и подошла к лошадям.
Риса, немедленно соберись! Отчитывала я себя, распутывая поводья. Вы из совершенно разных миров! Вы больше никогда не увидитесь. Подумаешь, колечко подарил, а ты уже себе сказку о любви придумала! Да у такого нахала в каждой деревне по девице сохнет!
Моя смирная кобылка Муся даже ухом не повела, пока я проверяла подпругу. А вот Вороной, дурной конь Милоша, решил показать характер. Почувствовав чужака, он наотрез отказался принимать узду, захрапел, начал ерепениться и вдруг с диким ржанием встал на дыбы.
Прямо надо мной нависли тяжелые, смертоносные копыта. Я оцепенела от ужаса, не в силах сделать и шаг назад.
Внезапно сильные руки рванули меня в сторону. Я кубарем полетела на мягкую траву. Вскочив, я увидела, что Илай уже стоит вплотную к взбесившемуся жеребцу. И, к моему огромному изумлению, Вороной, который временами не подпускал к себе даже меня, вдруг успокоился! Илай что-то тихо прошептал ему на ухо, поглаживая по морде, и без малейших усилий накинул узду на покорно опустившего голову коня.
Я осторожно, все еще дрожа, подошла ближе:
– Как ты это сделал? Вороной чужаков на дух не переносит!
– Животные очень тонко чувствуют, когда их боятся, – Илай ласково потрепал коня по холке. – Ну, и заговоры старые кое-какие знаю.
– Ну надо же, какой идеальный мужчина мне попался: и на дудочке играет, и кольца кует, и коней заговаривает, да еще и собой хорош, – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.
Смущенно схватив покладистую Мусю под уздцы, я зашагала к дороге, позволив Илаю вести Вороного вместе со своим конем. Краем глаза я видела, что он идет следом, довольно щурясь. Еще бы, столько комплиментов за раз отхватил!
– Только скажи мне на милость, откуда ты взялся такой, Илай? И чем на жизнь зарабатываешь? В Большой Велке о тебе почти ничего не знали. Только то, что ты неместный.
– Ого! Так, значит, ты обо мне расспрашивала? – в два шага нагнал меня он и, поравнявшись, заглянул прямо в глаза. Его губы изогнулись в хитрой усмешке. – Интересовалась моей скромной персоной?
– Вот еще глупости! Делать мне больше нечего, какими-то мутными подозрительными парнями интересоваться! – картинно всплеснула я свободной рукой, изображая крайнюю степень возмущения. – Я же говорила: у меня жених есть! И он вообще лучше всех!
Сказала – и почувствовала, как щеки снова заливает краска. Не могла же я признаться этому самодовольному типу, что его образ последние луны нагло вытеснил в моих девичьих грезах идеальный портрет княжича Радомира!
Это просто потому, что Радомира я вживую еще не видела, мысленно успокаивала я себя. Вот приедет он осенью, встретимся, и я об этом Илае даже не вспомню!
Но Илай был здесь, рядом. Мы шли так близко по узкой тропе, что время от времени наши плечи соприкасались, а руки случайно задевали друг друга. И от каждого такого мимолетного, незначительного касания мое сердце пускалось в галоп.
– Так зачем ты приехал в Навиград? – упорно гнула я свое, стараясь перевести разговор в сугубо деловое русло.
– Работу ищу, – спокойно ответил он. А поймав мой недоверчивый взгляд, добавил: – Я наемник. Сопровождаю крупные торговые караваны. Мечи, охрана, все такое.
Вскоре лес расступился, и мы вышли на пересечение с проселочной дорогой. И тут же нарвались на патруль в лице одного крайне злого оборотня. Милош возник перед нами с такой скоростью, словно материализовался из воздуха. Увидев, как близко Илай идет ко мне, Мил глухо зарычал.
– Ты откуда здесь взялся?! – рявкнул мой друг, инстинктивно подавшись вперед.
– Как видишь, мимо твоего хваленого сторожевого поста пройти оказалось совсем не трудно, – кривая, издевательская усмешка застыла на губах Илая.
– Проваливай своей дорогой! – глаза Милоша сверкнули голубым огнем.
– А я у тебя разрешения не спрашивал, – холодно отозвался наемник. – Провожу Рису до дома, тогда и пойду.
– Это уже не твоя забота!
Мил явно готовился затеять драку, и я знала: в рукопашной он вряд ли кому уступит. Но Илай меня пугал своим ледяным спокойствием.
Я поняла, что пора вмешиваться, пока не пролилась кровь. Вклинившись между ними, я с силой уперлась обеими руками в их широкие грудные клетки.
– А ну прекратили! Оба! Распушили хвосты, как боевые кочеты на ярмарке! Ведите себя прилично!
Милош продолжал сверлить Илая взглядом полным ненависти. Илай же открыто и нагло ухмылялся, всем своим видом показывая, что угрозы оборотня ему смешны.
– Нам с ним не по пути! – прошипел Мил и, перехватив меня за запястье, попытался задвинуть себе за спину.
– А может, мы у самой Рисы спросим? – голос Илая лязгнул сталью. Лицо его потеряло всякую расслабленность. Я спиной чувствовала, как сгустился воздух – наемник был готов к бою. – С кем ей по пути, а с кем нет?
– Для тебя она никакая не Риса, а… – взорвался Милош.
У меня внутри все заледенело. Я изо всех сил вцепилась ногтями парню в бок, больно ущипнув его, заставляя заткнуться на полуслове. Мил охнул и возмущенно обернулся. Мой телохранитель искренне не понимал, к чему эта комедия с переодеваниями – мы ведь не скрывались во время поездки по деревням! Но мне до одури хотелось оставить все как есть. Если Илай узнает, что я княжна Орисия, то вся эта сказка и его дерзость – исчезнет.
– Успокоились оба! До смерти меня рассердили! – рявкнула я, топнув ногой. – Я еду домой! А будете вы скалиться друг на друга рядом со мной или останетесь грызться здесь в кустах – решайте сами!
Круто развернувшись, я вырвала поводья Муси из рук растерявшегося Милоша и зашагала по тракту. Парни, переглянувшись, молча и хмуро поплелись следом.
Поначалу за моей спиной висела гнетущая тишина, прерываемая лишь злобным сопением Милоша. Но долгая дорога взяла свое, напряжение понемногу спало, и я услышала, как завязался скупой разговор о путешествиях Илая.
– Да брехня это все! Не может быть! – вдруг на эмоциях воскликнул Мил. – Врешь ты все!
– И зачем мне врать? Нет в Фарре никаких людей с песьими головами! – спокойно отвечал Илай. – Там такие же оборотни, как и везде. Кланы живут в горах, в столице служат в дружине.
Мил озадаченно замолчал. Ему, воспитанному на жутких байках о кровожадных соседях, было трудно уложить в голове, что нет больших различий между соседними княжествами.
– И Темной Матери они там кровавые жертвы не приносят? – не удержалась я, вступая в их соревнование по самым глупым вопросам.
– Да как и везде! – Илай сокрушенно вздохнул. – Может, по подвалам кто-то и балуется темной ворожбой, но повсюду стоят белокаменные храмы Светлой Матери.
– И ты что, просто взял и перешел границу туда-обратно? – Милош подался ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. – И тебя в застенках не пытали?
– А с чего меня пытать? Я не шпион и не преступник. Фарр – обычная страна, как и ваш Эсмар. Ну да, лишних чужаков не пускают, за порядком следят, но торговля-то между княжествами идет, хоть и хилая! – Илай поморщился, словно упоминание Фарра набило ему оскомину. – Что ж вы, как деревенщина неграмотная, верите в эти бабушкины сказки?
Мы с Милом смущенно переглянулись. Знали мы и впрямь до обидного мало: родители и учителя говорили скупыми политическими терминами, а вот дворовые слуги и базарные торговки травили истории одну страшнее другой.
– А столицу их, Вранен, видел? – не унимался мой оборотень. – Правда, что там больше троим на улице собираться нельзя, а то сразу в темницу садят?
– А портреты князя Годера там и правда на каждом столбе висят? И он через них за народом подглядывает? – поддакнула я.
Илай остановился и посмотрел на нас взглядом, полным искренней муки:
– Вы это серьезно сейчас?! Реально в эту чушь верите?
– Не то чтобы верим… но вдруг? – невинно захлопала ресницами я. – Любопытно же.
– Вранен – обыкновенный, красивый город. Ничем не хуже вашего Навиграда. Там живут такие же булочники, кузнецы и крестьяне. И князь у них – просто человек. Ни через какие портреты он не следит! Вы хоть представляете, сколько дорогущих следящих артефактов на это понадобилось бы? – устало потер переносицу Илай. – Да и на кой ляд ему сдалось слушать бабьи сплетни на рынках? Ваш князь Ингвар же так не делает, а он, шепчутся, мужик посуровее будет.
– Наш великий князь – прекрасный правитель! Он все для блага народа делает, и его очень-очень любят! – горячо вступилась я за отца, досадливо поморщившись.
– Ну так и в Фарре князя Годера тоже уважают и любят, – ехидно передразнил меня наемник.
Я прикусила губу, подбираясь к самому главному вопросу, который не давал мне покоя.
– А княжича их, Радомира, ты видел?
Илай как-то странно напрягся. Внимательно оглядев мое лицо, он нехотя процедил:
– Ну, видел пару раз. Княжич как княжич. Ничем особым не примечателен. Обычный.
– А вот мне говорили, что он невероятно красив, блестяще умен, очень силен и вообще – образцовый, достойный мужчина! – с вызовом заявила я, искоса поглядывая на реакцию Илая.
– О, такое же совершенство, как и твой вымышленный жених? – ядовито хмыкнул он.
– А ее жених совсем не выдуманный, – мрачно, как заколачивая гвозди, припечатал Милош.
Я заметила, как у Илая вдруг дрогнул мускул на скуле. Кажется, до него только что дошло: мой суженый – не сказка для отвода глаз. И этот факт его бешено разозлил. Да так, что я даже внутренне возликовала! Выходит, на празднике он говорил серьезно, когда обещал прислать сватов. И весь этот фарс с препирательствами сейчас… тоже был не просто так.
– И все же… почему ты выбрал путь наемника? Опасный ведь хлеб, – поспешила я сгладить углы, пока Илай не наговорил Милу дерзостей.
– А чем еще в родной глуши заниматься молодому парню с мечом? – Илай натянул на лицо свою фирменную ухмылку, но глаза оставались серьезными. – Зато платят хорошо, можно весь мир посмотреть и жену красивую найти.
Разговор опять свернул на опасно хрупкий лед. Я демонстративно опустила глаза, делая вид, что разглядываю пыль на дороге, и старательно игнорируя его намеки. Намеки, от которых трепетало сердце.
Незаметно за разговорами мы подъехали к окраине Навиграда. Замаячили городские ворота.
– Здесь пора расстаться, – непререкаемым тоном заявил Милош, преграждая Илаю путь. – Отец Рисы мне голову оторвет за такое сопровождение.
Илай перевел вопросительный взгляд на меня. Я лишь смущенно кивнула.
– Что же, тогда до следующей встречи, красавица, – отвесил он мне поклон.
– Вряд ли наши пути еще раз пересекутся, – мстительно выплюнул Мил.
– А с тобой я и сам, признаться, видеться не горю желанием, волколак, – парировал Илай. А потом посмотрел мне прямо в глаза, и от его уверенного тона по спине пробежали мурашки: – А вот с Риской мы точно судьбой связаны. Дважды случайно пересечься в разных концах княжества – это не шутки. Третий раз будет обязательно. Я обещаю.
Мы расстались. Больше свечи мы с Милошем путали следы в кривых переулках городского посада, чтобы сбросить возможную слежку, и лишь убедившись, что за нами никого нет, юркнули в служебные ворота замка.
– Мутный он. Не нравится мне, хоть убей, – все никак не мог успокоиться Милош, пока мы шли к конюшне. – Подозрительный тип от сапог до макушки.
– Чего ты к нему пристал? Нормальный парень, – рассеянно отозвалась я. Мои пальцы сами собой поглаживали серебряный ободок на руке, спрятанный в складках рубахи.
– Простой наемник, из деревни – и с дорогущими амулетами? Я его в лесу в упор не чуял! – кипятился оборотень.
– Это как раз логично, – заметила я. – Если он ходит с караванами, ему нужно выживать. Хорошо платят – вот и купил защиту.
– Да он ведет себя рядом с тобой непозволительно! Дерзко, нагло! Хамит!
– Это как же?
– Пристает! Замуж тебя зовет, как девку какую-то деревенскую! Уже дважды, между прочим! – Мила несло, он активно выстраивал теории заговора. – Знаешь, что я думаю? Илай специально тебя преследует, прекрасно зная, кто ты такая, Орисия! Вот и вьется вокруг, выслуживается.
Слова друга хлестнули меня наотмашь. Вся хрупкая сказка, которую я берегла в душе, разлетелась вдребезги. Я резко развернулась к нему.
– А разве я не могу приглянуться парню просто так?! Как обычная девушка?! – Мой голос сорвался в обиженный крик. – По-твоему, в меня можно влюбиться, только зная, что я кьярра?! И только ради княжеского титула замуж звать можно?!
Мил отшатнулся, осознав, какую боль мне причинил своими холодными словами. Он открыл было рот, чтобы извиниться, но я не дала ему шанса. Я выбежала из конюшни и со всей дури хлопнула огромной дубовой дверью прямо перед его носом. Злость и горькая обида придавали мне сил бежать без оглядки.
– Можешь… Конечно, можешь, Риса… – донеслось сквозь толстое дерево тихое, полное раскаяния эхо. Но я его уже не слушала.
