Цитаты из книги Увечный бог. Том 1

Сама идея покаяния всегда казалась ей не более. чем постыдным самоутешением, а те, кто выбрал для себя подобный путь, удаляясь от всех и всего в пещеру или полуразрушенную хибарку, — почти что трусами. Этические вопросы принадлежали обществу, неуклюжему вихрю взаимоотношений, где вели между собой бесконечную войну разум и самые яростные эмоции.

Когда, Спакс, сам окажешься по ту сторону смерти, отыщи меня. Тогда, объединенные горечью тех истин, которые дает равенство, мы с тобой и обсудим, что такое настоящий страх.

Вся власть по самой своей природе — иллюзия, выдумка, результат обширного заговора. Чтобы иметь над собой правителя, нужно принять, что тобою должны управлять, и это выдвигает на первый план понятие неравенства — пока оно наконец в некотором смысле не формализуется. Не станет краеугольным камнем в школьном образовании, не сделается необходимой связующей силой для всего общества — в конце концов всё оказывается лишь подпоркой для власть имущих.

Капитан, вы хоть раз одолели кого-нибудь в смертельной схватке? Стояли над трупами поверженных врагов? Нет? Ну вот когда одолеете, тогда и поговорим. Обсудим, что такое сладость победы.

Монеты, которых так много, что их и тратят не задумываясь, обычно мало что стоят.

Когда берешься судить, уродство твоего лица не скрыть никакой краской. Внутренняя злоба прорывается наружу и искажает любые черты.

Беременность — дело нелегкое. Сперва тошнит, потом постоянно хочется есть, в конце концов разбухаешь, как дохлый бхедерин, а заканчивается всё мучительной болью.

Делай всё возможное, чтобы оставаться в живых, и как можно дольше. Потому что у мертвых друзей не бывает.

— Нож в спину — это для трусов.

— Ничего подобного. В этом особый смысл заключается. Что убитый даже того не стоит, чтобы в глаза ему смотреть, когда убиваешь. Что ему даже знать не полагается, откуда конец явился — только то, что вот он, конец, а вот и Худовы врата тебя дожидаются.

Теперь на Целуй смотрели с серьёзностью, которая заменяет уйму уже ненужных слов — о том, что она здесь наконец своя и что её свежие шрамы свидетельствуют о единственной достойной уважения инициации: выжить, сполна за это расплатившись.

Нижние боги, Малазанская империя хоть к своим ветеранам с почётом относится. Не забывает о них. Не игнорирует. Не оставляет валяться в канавах. Но воздает почести. Даже семьям погибших, и тем положены содержание и праздник, чтобы их почтить....

Казарменная жизнь полна таких историй, ровно на то и рассчитанных, чтобы припугнуть хорошенько. Куда сильней, чем угрозы священников, проповедующих с кафедры, тем более что любому известно — те всё ради денег делают. Сладкое чувство страха, который ты делишь с другими.

Истина, справедливая для любой армии в мире, заключается в том, что излишков никогда не бывает, во всяком случае если речь о чём-то полезном. Бесполезное — это совсем другое дело.

«Благословение истины». Милая моя адъюнкт, вы ведь должны бы уже понять. Истина никого не благословляет. Истина способна лишь проклясть.

«Без свидетелей» — это про тех, кто выживет, кто выберется из пустыни, когда загнётся последний из героев. Про тех, кто сделает всё, чтобы не умереть.

В кризисные времена даже самая маленькая кучка людей начинает вертеть головами, пока не выберет среди себя кого-то одного. Когда у нас нет ответов, мы смотрим на того, у кого они могут обнаружиться, а надежда эта основывается на видимых глазу качествах, таких как ясность мысли, или мудрость, или явная храбрость — на всём том, что каждый хотел бы видеть в себе самом.

Откуда берётся верность? Что её порождает? Что возвышает одного человека над другими, так что остальные готовы за ним следовать — или за ней? Только наше собственное отчаяние? Ищем ли мы убежища в чужой компетентности — не важно, реальной или воображаемой, истинной или иллюзорной?

Каким бы искусным не был кузнец, никакое оружие не способно долго выдерживать давления противоречий.  Оно утрачивает силу. И рассыпается от удара. Оружием нельзя соединить расколотое, извлеченный их ножен меч может лишь рубить на части.

Последняя война? Не надо меня смешить. Никакой последней войны не будет. Когда умрёт последний из людей, когда испустит дух последний их богов, сбегутся крысы и начнут грызться за останки. Конца тому не будет.