Отзывы о книге The Cider House Rules

Ход истории определяют мельчайшие, часто нераспознанные ошибки. Доктор Уилбур Кедр

Книга поглощает полностью с первых строк, и, поскольку я перечитываю её во второй раз, количество "подходов" тоже неважно, - все равно с каждой страницей открываешь для себя что-то новое. История нескольких поколений на фоне двух войн, политических и экономических потрясений, не поддающаяся пересказу, ибо получается "Карузо напел" - либо пошло, либо слащаво, либо чересчур натуралистично.

Так о чем же роман? О выборе, о выборе однозначном? "Работа Господня" - убий или сохрани жизнь? Взять на себя ответственность - это нарушить закон или встать на его страже? Что такое настоящая отцовская любовь? Возможно ли любить женщину и делить её с другим, подарив им своего ребенка? Невозможно ответить, поскольку затронутые темы - это больше чем рассуждения перед экраном компьютера, это сама жизнь, во всей её жестокости и непредсказуемости. На протяжении 600+ страниц вы будете метаться между героями, сопереживая каждому, эволюционируя от любви, сочувствия, понимания к презрению, отторжению и обратно. И, закрывая книгу, так и не поймете, на чьей же вы стороне, кто был прав? Доктор Кедр, который всеми силами выпихивал свое детище во внешний мир лишь затем, чтобы "призвать" его обратно? Гомер Бур, пожертвовавший всем (слишком многим), ради людей, которые стали его семьей, и в итоге их оставивший ради того, что казалось чуждым? Кенди, обманывающая Уолли, ради данного слова или Уолли, который рад обманываться? Мелони? Может быть мистер Роз, покрывающий собственного убийцу и заодно собственные грехи? Правых и виноватых нет. Жизнь рассудит.

В попытке стать счастливее или сохранить подобие счастья все мы живем, нарушая правила, которые сами же для себя придумываем. Попытки же навязать свой самовар в чужом монастыре кончаются тем, что его из вежливости ставят в парадный угол и забывают о нем, поскольку понятия не имеют, что с ним делать:) Это в лучшем случае...

Категорически не понравилось искажение названия в угоду бОльшим продажам, чтобы связать с фильмом - все же книга должна называться "Правила дома сидра". Ну и как вы уже догадались из заголовка рецензии - в романе нет ни слова о вине:)

От книги у меня весьма двойственное впечатление. Она явно не из той серии, которую можно проглотить и забыть. Читала я не отрываясь, хотя по началу думала, что буду ее вымучивать. А, нет. Чем-то книга напомнила мне "Джейн Эйр" (в романе эта книга играет не последнюю роль), чем-то - "Дом на краю света". Если начать пересказывать сюжет в двух словах, то выйдет простая мелодрама, которая, не так проста, как кажется.

Книга о жизни во всех ее проявлениях. О проблемах сиротства и абортов, которые были во все времена, и которые будут. Вопрос, что гуманнее: "Сделать женщине аборт, тем самым, убив ребенка или же, родить его, оставив жить сиротой?" Есть ли эмбриона душа? Аборт - убийство или выход для женщин, если не порабощенных, то притесняемых и всеми презираемых? Какова цена жизни, что есть счастье, служение ближнему в нашем безумном мире. У каждого на эти вопросы найдется свой ответ, я же поддерживаю доктора Кедра, Святого Кедра в его "работе Господня".

Поднимаются и вопросы сухой к реальной жизни бюрократии, которая насаждает свои законы, "законы Дома сидра", где "без бумажки ты букашка". Закон запрещающий аборты - этакая бумажка, которое может перечеркнуть не одну жизнь.

Вопрос: "Как можно любить двоих?" В этом одного из героев "Правил" - Кенди, я вряд ли смогу понять. Любить обоих, родить от одного сына, выйти замуж за другого, лгать пятнадцать лет и бояться разоблачения? Ложь во спасение? Себя, собственного эгоизма или ближнего? Роман с привкусом горечи, эфира, яблочного сидра и мыслей о жизни и ее ценности.

Мне довольно долго пришлось искать слова, чтобы описать эту книгу.

Начать стоит с того, что она захватила мое внимание окончательно и бесповоротно. Следить за всеми этими нитями жизни, переплетенными друг с другом, было настоящим удовольствием. Я из тех, кто любит читать про необыкновенные истории жизни, но без прикрас. И ни один роман о приключениях не сравнится для меня с этой историей. Повествование то тянется, и мы можем посмаковать детали и красочные описания, то развивается так стремительно, что только и успевай следить. А уж сколько проблем тут затронуто! И невольно начинаешь думать, что пусть действие и происходит в первой половине XX века, но многое так актуально и болезненно сейчас, в наш "продвинутый" век. О чем это говорит? Что люди одинаковы, какой бы ни был год на календаре. О, как мне не хотелось, чтобы эта книга заканчивалась! Хотелось дольше и больше. Еще деталей, еще историй из жизней героев, в которых мне удалось влюбиться во всех до единого. В каждом персонаже была своя прелесть, свои черты. Многие поступки и мотивы до сих пор остаются для меня загадкой. Каждый увидит здесь что-то свое. Вот вроде бы книга дочитана совсем недавно, но так и хочется схватить ее с полки и начать все заново. Как можно отпустить героев, с которыми так сроднился, будто всю жизнь прожил рядом с ними? Пожалуй, это еще одно подтверждение тому, что этот роман будут читать и перечитывать.

Книга мне скорее не понравилась. В основном благодаря двум моментам.

1. Обилие гинекологических подробностей, пенисов и мочеиспусканий (далее будут сплошные эмоции вплоть до пункта №2). Ну не люблю я это всё, особенно когда в книге не пара упоминаний к месту, а вот так буднично, по ходу дела и с кучей подробностей. Помнится, на уроках ОБЖ, когда учитель рассказывал про открытые переломы, я тихонечко зеленела. А когда на занятиях по оказанию ПМП нам в красках расписывали, как на организм человека действует яд пчёл, ос и пауков, без малого не падала в обморок.

Поэтому, когда я осознала, что Ирвинг реально пишет про то, как там оно всё проходит при родах, абортах и всяческих болячках, я со вставшими дыбом волосами начала эти абзацы пропускать. А когда поняла, что в середине или в конце этих абзацев бывают еще и реплики, раскрывающие характер героев и особенности их отношений друг с другом, окончательно невзлюбила автора. Ну нельзя же так издеваться над читателями.

И, к слову, большой привет тем, кто сочиняет аннотации. Почему об этом даже не намекнули? «Сага о любви и выборе», «о простых жизненных правилах», «он помогает женщинам этих сирот рожать, он воспитывает брошенных ими детей…». Хотя бы приписали что-нибудь в духе «описаны будни врача-гинеколога и сложные операции во всей своей красе». А то даже 16+ поставили. Да я в 16 этот роман сожгла бы.

2. Стиль написания. Шуточный тон временами здорово сбивал меня с толку. Вроде о таких серьёзных, проникновенных вещах пишется, и тут как гром среди ясного неба неуместная хохма. То ли баланс серьёзности/ироничности не выдержан, то ли перевод подкачал (многие, смотрю, его ругают). Пару раз было действительно смешно. Но в большинстве своём этот тон раздражал.

Два этих момента в совокупности привели к тому, что к середине повествования я просто устала и дальнейшие события уже не воспринимались от слова совсем. Хотя как раз начались правила и вообще стало понятно, ради чего книга написана.

Но до сути сложно докопаться, когда то ужасаешься излишним анатомическим и физиологическим подробностям, то теряешь нить и засыпаешь из-за неспешности повествования. Совершенно не моё, увы.

В целом затрагиваются интересные, актуальные темы. Правомерность запрета на аборты, сиротство, выбор своего места в жизни, выбор оправданий своих поступков. Самая обширная мысль романа: правила, которые одним кажутся хорошими, логичными и верными, а других повергают в недоумение из-за разного взгляда на мир. И касается это не только дома сидра, но и всей жизни. Причем как жизни отдельных людей, так и разных слоёв общества, разных культур.

Действительно есть над чем подумать.

Здесь, в Сент-Облаке, находится сиротский приют, где матери, разрешившись от бремени, оставляют своих нежеланных детей. Здесь главный (и единственный) врач Уилбур Кедр, вопреки закону, делает аборты отчаявшимся женщинам, готовым идти к любому потрошителю, потому что их лишили права делать выбор. В других местах на земле одна мировая война сменяется другой, но сироты Сент-Облака всё так же засыпают под чтение Диккенса и вечернее благословение доктора Кедра и с младенчества усваивают одну непреложную истину, одно-единственное правило - нужно уметь приносить пользу.

Есть книги, закрыв которые, хочется просто немного посидеть в молчании. К ним трудно подобрать слова, а любая попытка облечь свои чувства в какую-нибудь форму осмысленного анализа кажется настоящим кощунством. "Правила дома сидра" как раз из таких. Это целая жизнь, и не одна, за которой следишь и которой живёшь до последней страницы, а потом понимаешь, что она никуда тебя больше не отпустит. Как для Гомера Бура, сироты, приют стал единственным настоящим домом, в который он всегда будет возвращаться, так и для читателя эта история станет якорем в океане книжных фабул и проплывающих мимо сюжетов-однодневок.

Однажды в приют приезжает красивая молодая пара в белом кабриолете, нагруженном яблочным мёдом и желе. Они привезли из своих яблоневых садов нежелательную беременность, наступившую слишком рано и неосторожно, доверились д-ру Кедру и увезли с собой в "Океанские дали" самое ценное, что у него было - сироту Гомера, ученика доктора, ставшего ему по-настоящему родным сыном. Работа в садах, сбор урожая и изготовление сидра пришлись по душе Гомеру больше, чем кюретки и расширители в Сент-Облаке, а любовь к Кенди, обречённая трагедией на постоянное ожидание, привязали его к Дому сидра сильнее самых прочных пут. А в Доме год от года к приезду сборщиков яблок вывешивается список правил, только вот стоит ли всегда и беспрекословно их соблюдать?

Можно написать множество слов об этой истории, но все они совершенно лишние. Это тот самый случай, когда нужно прочитать, прочувствовать её самому, узнать, почему рифма к слову "писк" так беспокоила доктора Кедра и убедиться в несуразности перевода названия как "правила виноделов". Эту жизнь нужно прожить, сначала в сиротском приюте, среди десятков никому не нужных детей и волн эфира, потом в яблоневых садах, на верфи, на чёртовом колесе. Нужно уловить движение времени на этих страницах, хотя, казалось бы, в штате Мэн оно совсем застыло. Здесь, в Сент-Облаке, вся жизнь - ожидание и надежды, но кто сказал, что в других местах на земле действуют какие-то иные правила?

«Правила…» изначально выглядят, как роман о взрослении, навеянный Диккенсом. Но – на более глубоком уровне – это манифест, размышление об абортах, или, точнее, о праве человека распоряжаться жизнью: своей и – окружающих. Действие разворачивается в 40-е годы, в детском приюте Сэнт-Клауд, где живут дети, от которых отказались родители, и, среди них, главный герой, Гомэр Бур, «вечный сирота». Сэнт-Клауд отличается от других приютов – здешний заведующий, доктор Кедр, каждый день нарушает закон (или лучше так: Зако-о-о-он! - с прописной и с восклицательным!): он делает аборты. Бесплатно. На протяжении всего романа автор и его герои пытаются ответить на вопрос: является ли аборт гуманным? Что хуже: убить неродившийся плод или дать жизнь новому сироте? Имеет ли женщина право выбрать, что ей делать со своим телом, или же закон должен заставить ее? И какие последствия несет в себе это слово – «заставить». «Правила дома сидра» – это, пожалуй, единственный роман Ирвинга, где автор позволяет себе прямые высказывания, с привлечением статистики смертей и прочими цифрами. Его довод прост: ужесточение законов (Зако-о-онов!) никогда не приводит к улучшению ситуации, только – к жертвам. Запрет абортов в США, например, в свое время привел к появлению нелегальных «абортариев», где женщины часто умирали прямо на столе у недоучки-мясника. Ирвинг не пускается в демагогию, наоборот, каждый свой тезис он подкрепляет серьезным аргументом: он предлагает читателю взглянуть на мир глазами молодой, беременной женщины, живущей в стране с ханжескими законами. Возможно, она совершила ошибку, поддалась соблазну, и от нее отвернулись все, включая родителей – и что ей делать? Родить ребенка – и растить его самой? Легко сказать, а что если ее изнасиловали? Что, если эмбрион в ее чреве - совсем не плод любви? Что тогда? И даже хуже - ведь у нее нет ни образования, ни денег, ни перспектив. Какое будущее она сможет подарить такому ребенку? Она слаба, она в отчаянии – что ей делать? Как бы ни пытались политики напирать на «мораль» и «нравственность» и даже на «законы Божьи» (Зако-о-о-оны! Бо-о-о-ожьи!), правда гораздо проще: женщина в отчаянии нуждается в помощи, и в данном случае помощь – это то, чего «закон о запрете абортов» ее лишает, автоматически превращая в преступницу. Ирвинг дает неожиданный угол обзора: можно бесконечно рассуждать о том, является ли аборт убийством – но проблема в другом: люди так увлечены философскими спорами о «жизни эмбриона», что забыли о более важных вещах: о жизни его матери, и о его собственной жизни после рождения. Какая она будет – эта жизнь? Кто будет заботиться о ней/о нем? Закон? Действие романа не случайно разворачивается в детском приюте. Сэнт-Клауд – это тоже метафора: своеобразный ад, куда ссылают ненужных детей. Детей, рожденных тем самым законом (Зако-о-о-оном!), и им же отвергнутых – у них нет прошлого, нет прав, и – как следствие – проблемы с адаптацией в обществе, комплекс чужаков. «Наши законы настроены не на справедливость, а на увеличение количества страданий», - говорит доктор Кедр. Сначала мы ломаем жизнь женщине, лишая ее выбора, а потом – ее ребенку, появившемуся на свет в мире, где ему никто не рад. Просто потому, что так сказал правительственный унтер Пришибеев, который борется "за нравственность" и "против растления". Спасибо вам, политики! Мы так рады, что вы у нас есть! Жить стало лучше, товарищи! Жить стало веселей! Оруэлл одобряет… Ирвинг - тоже...

Замечательная книга. Прекрасный, насыщенный, образный язык, очень атмосферное повествование, очень яркие персонажи, причем даже второстепенные, и в целом - очень много жизни в этой книге. А далее куча спойлеров ) Вообще сиротство тема тяжелая, в основном раскрываемая через невыносимые страдания героя, когда уже не доходя до сотни прочитанных страниц хочется выжимать мокрые от слез платки. Но не в данном случае (слава Богу! и слава мастерству автора). Гомер Бур настолько цельный, настолько, не знаю, настоящий что ли, что его не хочется жалеть. А вот за его жизненной дорогой наблюдать безумно интересно. Д-р Кедр - это просто д-р Кедр. Не хочется вдаваться в особые описания (лучше прочесть книгу), но что отпечаталось: самое печальное в книге это даже не сам приют, это сам факт существования таких приютов вообще, удивляет не самоотверженность д-ра Кедра и сестер Анжелы и Эдны, а то, что спустя век с лишним после описанных в книге событий ничего не меняется. Самым непонятным персонажем для меня остается Кенди (уж простите за выражение дура!): люблю и того, и сего, и обоих, и ни одного, и сын пусть рядом живет, а думает, что сирота, а все всё знают и зачем эти мучения всем непонятно. Но при этом, на мой взгляд, г-н Ирвинг показал героев не однозначными, с плохими и хорошими сторонами, у него непонятно, кто же все-таки однозначно хороший, на каждом брошена тень (хотя это сугубо мое личное мнение, в отличие, например, от замечательной рецензии отрицательной, со ссылкой на морализм автора). И в заключение, поменьше б мерзости физиологической, так вообще б приятно читалось (ну не любитель я описаний женской детородной системы брррр).

P.S. Флэшмоб 2012. 26/29. Огромная благодарность за эту книгу PolarBear , это настоящий подарок в рамках флэшмоба - книга, которую хочется советовать далее, и автор, которого хочется читать еще.

Для меня «Правила виноделов» - книга о взрослении, о поиске себя. Для каждого этот путь свой, но оказывается лучше искать свое призвание там, где ты можешь приносить пользу людям. Так говорил доктор. И иногда для того, чтобы понять свое место в жизни, нужно собрать немало яблок. Конечно книга и о любви, о дружбе, о праве выбора, о сиротах и одиночестве, о привязанности и гордости, о недосказанных словах и роковых ошибках. Жаль, что судьбы героев в основном исполнены драмы, даже хэппи-энд романа оставляет горьковатый привкус. Жизни практически всех героев книги подчинены выполнению каких-либо правил, для каждого они свои. Очевидно одно - иногда гораздо честнее и правильнее как раз не следовать заведенным правилам, а нарушать их.