Отзывы о книге Stoner

Отстоял Уильям Стоунер с жизнью. От рождения до смерти. Боец защитного плана, но много пропустил. Несколько нокдаунов. Редкие атаки. Одна из успешных - реализация призвания преподавателя. Он не столько приобретает извне, сколько открывает внутри себя, не столько создает ситуации, сколько выбирает из того, что предлагает жизнь. Так бой проигран? А судьи кто? Читатели? Они даже не присяжные. Сами на ринге сражаются. Жанна из мопассановской "Жизни", прочитав, сказала: «Стоунер - это я». Абеляр и Элоиза тоже узнали себя. Действие романа протекает в Миссури, где недалеко проводил свои раунды терпеливый дядя Том. Стоунер - очень положительный, показан дистанцированно, без копания в душе. Без "подполья", ерничанья, борьбы страстей. Такой себе культурный современный взрослый человек, очень сдержанный, вызвавший симпатию своими душевными качествами. Западный интеллигент с христианскими корнями. Университетский преподаватель на арене жизни на всеобщее обозрение. Я болел за него.

Стиль понравился. Повествование ведется от третьего лица, скупые описания, элементы эстетизма, краткие диалоги, сам додумывай, домысливай. Вместе с тем, Уильям Стоунер предстает реальным человеком. Чтение было подобно горнолыжному спуску, страницы проносились десять за одну, причем только после последней можно было оценить весь путь ( а ведь и жизнь так...) , многие промежуточные оценки оказались измененными. Например, расхотелось кричать: "Беги, кролик, беги!", порицать его жену, дочь. Внутри дребезжит про судью. Привычно защищаюсь, как Стоунер:

Истина, Добро, Красота. Всё это тут, за углом, в следующем проходе; всё это найдётся в следующей книге, в той, что ты ещё не прочёл..

Книга не оставила равнодушным. Одна из лучших. Мы оказались комплиментарны. Или мне это только так кажется:)

Мне понравилось. Роман, безусловно, достоин прочтения, размышлений и даже слёз. Я думаю, что это в своём роде классика, потому что только классика может быть настолько точной, сущностной и всепроникающей. Эта книга настолько целостная, что в ней нет ни смысловых зазоров, ни эмоциональных щёлочек, ни повествовательных трещинок – автор рассказал нам именно то, что намеревался, и именно так, как хотел. Всё в ней прекрасно пригнано друг к другу, и кажется, что к ней нельзя ничего прибавить и ничего отнять в её полноте завершённости. Она существует именно в том уникальном единстве формы и содержания, в котором её задумал автор. К такому тексту не нужны никакие иллюстрации, он сам – картина, портрет, выписанный реалистично, ярко и символично – почти как «житие». Текст воспринимается как фильм или спектакль, астмосфера и психологически отточенные мизансцены которого хорошо передают его ничем не снижаемую внутреннюю нервную напряженность.

«Стоунер» – смысловой монолит, написанный в соответствии с духом и буквой прозы начала XX в., который с первой страницы жёстко схватывает и держит тебя, как капкан, именно своей кажущейся простотой. Читается на одном дыхании – от корки до корки. Я читала его почти безотрывно, с первых строк окунувшись в эпоху Т.Драйзера, А.Д.Кронина, С.Моэма, М.Уилсона и наслаждаясь неожиданным попаданием в филигранно отточенную качественную прозу с её харáктерными героями и постановкой почти вечных вопросов. Это было одновременно смятенно горячечное и… какое-то музейное чтение – как если бы тебе разрешили прикоснуться к чужой душе как к артефакту!

История Стоунера – это своеобразная история self-made man’а. В чём-то она, может быть, типичная, но всё же единичная, хотя её внутренняя пассионарность распаляет внутри читательского сознания мощный костёр со-переживания, со-понимания и со-чувствия. Идентификация? У меня её не было. Мне не хотелось вслед за А.Гавальдой сказать «Стоунер – это я». Нет, Стоунер - это не я, хотя, может быть, что-то от Стоунера есть в каждом человеке. Да и не поверила я до конца в его просветлённое личностное преобразование. Чтобы такое произошло, надо, чтобы книги и люди шлифовали тебя, как океан гальку, несколько поколений подряд. Одного невнятного инсайта или бергсоновского порыва для этого, наверное, всё же мало. Тем не менее Стоунер вызывает симпатию именно своим «мужеством жить», этим странным сочетанием поглощенности профессией, изменившей его личность и сделавшей его «Я» подлинным, и какой-то внутренней тьмы, так и не преодолённого до конца оцепенения самосознания. Этот удивительный личностный синтез делает его мысли и поступки, вроде бы, правильными, соответствующими абстрактному идеалу, но… не всегда увеличивающими его внутреннее благополучие. Его образованность не превратилась для него в средство саморазвития, в орудие самотрансформации, она так и осталась чем-то внешним по отношению к нему. Его жизнь есть тяжкий труд, и он сам себе не во благо. Читая, я всё время вспоминала вопрос В.Вульф: порода или пастбище?

В каком-то смысле «Стоунер» терзает, мучает, изводит читателя. Мне всё время было очень жалко этого слегка нелепого человека, он вызывал почти душевную боль, особенно в событиях его любовных историй и на последних страницах. Казалось, что ему глубоко не хватает любви, признания, друзей, свободы, удачи, соратников, психотерапевта, наконец… Может быть, так бывает со всеми, кто так кардинально меняет социальную касту и обретает новое «Я»? Он мне всё время казался «одним в поле воином», для которого почти не существует реальности с её умопомрачительными возможностями. Он весь был для меня – как травинка сквозь асфальт: прямая, упорная и безнадёжно одинокая.

Пытаясь извлечь себя из самого себя, Стоунер, как мне кажется, всё равно не справился с необходимой для осмысленной жизни экзистенциальной задачей: применить свой опыт, своё образование для овладения самим собой – он инерционно живёт с Эдит и вопреки своим желаниям поступает, как она требует; он видит, как спивается его дочь, и ничего не делает; он расстаётся с любимой и любящей женщиной... во имя чего? Во имя каких своих сущностных принципов? Он оказывается не в силах повлиять ни на что в своей жизни, кроме своей жажды преподавания, в каком-то смысле внушенной ему Арчером Слоуном. Но было ли это подлинным раскрытием его внутренней сущности? И сам для себя он так и остаётся объектом наблюдения и рационального преобразования, ориентированным на некий идеал. Всё его счастье, по сути, в работе, только там он и чувствует себя самим собой, во всём остальном он не уверен и плохо ориентирован. Он даже любовью жертвует ради работы. Но разве этого достаточно для полноцветия человеческой жизни?

Хороший университет и академическое образование действительно в чём-то похожи на башню из слоновой кости, бастион, убежище, которые защищают и спасают своих обитателей от суеты и тягостей внешнего мира. Кэтрин говорит Стоунеру: «Любовь и книги. Что ещё нужно?» - и ты сначала, вроде бы, соглашаешься, но потом подвергаешь сомнению это убеждение. В действительности, человеку нужно ещё очень и очень многое. Да, университет, литература, книги – особый мир, отдельная субкультура, живущая по своим законам. Нужен ли вообще академической диаспоре внешний мир? Нужен, иначе всё происходящее внутри него теряет всякий смысл. Хорошо или плохо заточить себя в таком бастионе с кучкой коллег и соперников? Не знаю. У Стоунера, мне кажется, просто «так вышло», без особого внутреннего стремления и эмоций. Есть ли там место людям из внешнего мира? Нет, но они рвутся туда – по-разному, либо как Стоунер, либо как Уокер. Возможны ли там культурные преображения вроде тех, которые случились со Стоунером? А вот это вряд ли. Чужие здесь не ходят. И Стоунер остаётся, по сути, горестно чужим даже самому себе – появившимся на миг в 1910 году и исчезнувшим без следа в 1956-м.

Если бы я была на месте Анны Гавальды, я бы точно не стала говорить "Стоунер - это я". Гордиться нечем, откровенно говоря. Очень давно я наслышана о книге, давно прочитать хотела. К счастью, о прочтении ни капли не жалею, но я далеко не в восторге от Уильяма Стоунера. Я им не восхищаюсь и более того я не смогла бы даже дружить с таким человеком.

Книга рассказывает о жизни одного мужчины. Как он мальчиком рос на ферме, помогая отцу. Но отец решил, что сын должен стать образованным и отправил мальчика в университет. Там Уильям решил, что фермерство совсем не его и решил учиться дальше, после чего стал преподавателем. И далее просто жизнь. Казалось бы, ничего интересного. Обыкновенная жизнь обыкновенного преподавателя. Так оно и есть, но написано довольно интересно, что книгу в общем-то и не хочется откладывать.

Но у меня, конечно, возникли вопросы к Стоунеру. Вот вроде бы он сам выбирает, как жить. Уехал от родителей. Но в момент, когда говорил, что остается в университете, не был в этом уверен. Если бы родители настояли на возвращении, он бы вернулся. Потом женитьба, которая не была нужна никому. Так и рождение ребенка и далее по списку. Все в его жизни делалось по каким-то канонам и правилам. Так положено. Спасибо хоть любовницу завел, отличился. Хотя снова если это была любовь, так оставайся с любимой женщиной. Но нет же, так я потеряю самого себя. А кто ты, черт возьми??? Амеба? Лопух? Мужчина, без жизни.

Единственное, конечно, чем Стоунер может похвастаться это своей принципиальностью. Вот чего не отнять. Даже не знаю, какую бы сторону я заняла в вопросе неподготовленного аспиранта. Наверно, пошла бы на поводу у всех, все-таки коллектив и мне там еще работать. Но Стоунер наплевал на это, ведь он защищает честь собственного университета. И вот здесь у меня реально к нему уважение проснулось. Действительно нужно быть очень принципиальным, чтобы стоять на своём.

В остальном мужчина на меня не произвел никакого впечатления. Скорее наоборот к нему негативное отношение. Сказать про дочь: "Она пьет. Хотя бы алкоголь у неё есть". Эта фраза меня вообще из себя выбила. Дочь-алкоголичка, но хотя бы это у неё есть. Действительно! Как можно понять, книга выбила меня на эмоции, а это дорогого стоит. И хоть Стоунер, как человек, мне не понравился совсем, книга о нем мне понравилась.

"Крестьянский парень Уильям Стоунер неожиданно для себя увлекся текстами Шекспира. Отказавшись возвращаться после колледжа на родительскую ферму, он остается в университете продолжать учебу, а затем и преподавать. Все его решения, поступки, отношения с семьей, с любимой женщиной и, в конечном счете, всю его судьбу определяет страстная любовь к литературе".

Ну и я, разумеется, хватаю "Стоунера" и жду от него всякого рода библиофильских вкусностей, замешанных на смаковании феномена чтения как такового, без которого и жизнь не жизнь, и смерть не смерть. Да и кто из нас не потирает ладошки при виде книги о книгах?

"Всю судьбу определяет страстная любовь к литературе...", охохо, наверное, следует ждать текста, пропитанного отсылками и аллюзиями, герой которого будет жить в двух измерениях - прозаическом и поэтическом, если позволите так выразиться - одновременно, время от времени миры будут проникать один в другой, перемешиваться, замещаться; читатель вместе с персонажами будет теряться в реальности, ассоциируя свою жизнь с сюжетами написанных сотни лет назад книг; ответы на современные вопросы мы будем находить в потрепанных фолиантах прошлого, а загадки древности разгадывать в мечтах о будущем...

Можете себе представить, какого увлекательного путешествия я ждал. И что же я получил?

"Стоунер" - это история о бесхребетном, пассивном, бесцветном интеллектуале (и тут можно спорить), который - да, любит книги. И все. Даже не особенно объясняется, за что он их любит-то, что в них его привлекает. Онемели у него однажды пальцы при чтении Шекспира - вот, вся жизнь и определилась - преподавание, университет, диссертации. Про книги в "Стоунере" говорится ну ооочень мало, как по мне. Каждый читающий больше пятнадцати произведений в год человек может, я уверен, часами говорить о том, что ему дают книги. Что дают книги Уильяму Стоунеру кроме шока от вида собственных рук, привыкших к работе на земле, - неясно.

Ну и это бы ничего, если бы Уильям Стоунер при всей своей любви к литературе и возвышенности не оказался эгоистичным хлебным мякишем, который гоняют щелбанами по столу, а он смотрит на все это эдак "по-философски" и вздыхает. Прессуют на работе? Оукэээй. Прессует психически нестабильная жена? Оукэээй.

И на это вроде бы тоже можно закрыть глаза - его жизнь, его правила. Но дальше - хуже. Психически нестабильная жена прессует дочь? Оукэээй. На работе прессуют возлюбленную? Оукэээй. ("Да, Кэтрин, я тебя люблю, но ты же понимаешь - я ничего не сделаю, увольняться нам не следует, ибо мы перестанем-быть-теми-кто-мы-есть-я-не-смогу-преподавать, и ничего, что мы тааааак любим друг друга, и нам таааак хорошо, и что еще нужно, кроме любви и книг, и блаблаблаблаблаблабла").

Тьфу.

Нет уж, братцы. Я видел, как поступают люди, открывающие для себя Шекспира - Хакслиевский Дикарь был готов мир надвое расколоть, сформированный высокими идеями высокой литературы. Ни за что я не поверю в то, что человек, у которого волосы на затылке шевелятся от глубины, сокрытой в книгах, будет жить как газетный разворот, носимый ветром туда-сюда. Человек, погружающийся в великую литературу, пылает пожаром - и если внешнее его бытие и поступки диссонируют с могучими идеями, принятыми в самое сердце, то в этом сердце происходят такие катаклизмы, от которых холодный пот выступает. Внутри же профессора Стоунера читатель видит недвижимую водную гладь какого-нибудь средней мутности озера.

И знаете, что? Это достойный роман. И я говорю не только о том, что он и вправду отлично написан - происходящему веришь, героям сопереживаешь. Это достойный роман из серии "как НЕ надо жить". Но мы оцениваем произведение, прилаживая впечатление к ожиданиям, а мои ожидания были сформированы аннотацией. Поэтому - мимо. Если бы, размышляя о покупке, я прочел на первой странице что-нибудь вроде

"Книга о тщетности любви к литературе",

впечатления, которые я сейчас перевариваю, соответствовали бы ожиданиям и я бы принялся спорить с тем, можно ли ТАКУЮ любовь к литературе вообще называть любовью?

Но, конечно же, я бы книгу о "тщетности чтения" не купил бы. Так что маркетинг сработал, но, наверное, сослужил дурную службу самому роману.

Читайте, если хотите проследить за жизненным путем рефлексирующего по делу и без бесхарактерного "академика", который своей бесхарактерностью ломает жизни не только себе, но и окружающим, при этом что-то бубня про призвание и поэзию.

Отзывы на эту книгу такие разные, кто пишет: "я Стоунер" и восхищается, а другой - наоборот.

Книга это жизнь Уильяма Стоунера от школьной жизни до старости. Герой из простой семьи поступает в университет, где находит для себя литературу и увлекается этим.

Но я видел и вижу, к чему привела война. Она не только губит тысячи или сотни тысяч молодых мужчин. Она губит что-то в самом народе, и остановить это потом невозможно.

Окончание обучения попадает в годы первой мировой войны.

Любовная линия мне вообще не понятна, точнее она настолько травмирующая, для обоих. Брак, который только мучает их, так ещё и завести ребенка, которому хуже.

Стоило ему произнести эти слова, и правда, так стало: ничего особенного. Он мгновенно почувствовал, что высказал истину, что так оно и есть, и впервые за долгие месяцы ощутил, что на него не давит отчаяние, тяжесть которого он все это время не вполне сознавал.

Для меня Стоунер обычный человек, без амбиций в профессии, хотя работа ему нравилась. Он учил студентов, имел свои принципы, думаю даже вдохновил многих.

В большинстве романа увидите обыденность жизни, что-то станет знакомым, а что-то оттолкнёт.

Человек, каким ты его полюбил, не равняется человеку, каким ты его будешь любить в итоге, что любовь – не цель, а процесс, посредством которого человек пытается познать человека.

Флэшмоб-2016 6/13 Ох уж эта жизнь вполноги, любовь вполсилы, работа в полусне... Так много людей считают вполне нормальным всю жизнь экономить свои чувства, силы, эмоции, и ведь большинство не замечает того, во что они постепенно превращаются. А вот Джон Уильямс представил нам портрет Уильяма Стоунера, деревенского парня, который в юности совершает неожиданный поступок - меняет изучение аграрного дела на английскую литературу, и превращается из фермера - в университетского преподавателя. И сразу после этого решительного выбора как будто замирает... И семью создает, не особенно размышляя, и в работе успехами не особенно блещет, и в любви нерешителен, и в дружбе ведом, да и дочерью занимается от случая к случаю. Даже две войны, прокатившиеся по его судьбе, мало задевают этого человека. Столько их - таких - вокруг нас... Зачем экономил? На что копил? Жизнь прошла - и ткань её Уильям Стоунер едва царапнул. А ведь могло быть всё иначе, наверное? Автор отлично описал университетский мир. Наш, конечно, во многом отличается от американского, но несмотря на различия в деталях, суть - общая. Мы тоже создаем себе оазис, и пытаемся получать удовольствие от делаемой работы, от находящихся вокруг людей, не самых обычных, прямо скажем. И иногда - изредка - у некоторых это даже получается. :) Правда, далеко не у всех. Меня в этой книге особенно впечатлил финал. Как-то очень ярко он смотрится, окончательно. И возникает ощущение подлинности рассказа. Вообще, таких людей, как Уильям Стоунер, у каждого вокруг множество. Не слишком успешных в работе, несчастных в семье, бегущих от любого выбора, и что в них интересного, спросите? А ничего. В реальной жизни, в вашем окружении - вы спокойно мимо пройдете, даже не кивнув... А вот в книге - другое дело. И хотя мне по-прежнему кажется, что фраза Анны Гавальды "Стоунер - это я" - куда больше аллюзия на Флобера и самоирония, чем реальность, в судьбе Уильяма каждый из читателей (кроме, разве что, самых юных) сможет найти отражение своей судьбы и своих поступков. И главное - удивительно, но книга не оставила меня равнодушной. С самого начала и до самого конца я сопереживала бедам Уильяма, радовалась его успехам, огорчалась неудачам, раздумывала над его проблемами... Как это удалось доселе абсолютно неизвестному для меня автору - ума не приложу. Может, он, и правда, оказался гением?

Доклад из параллельного мира: Тема: Американский князь Мышкин двадцатого века

Вот так бывает, один публичный человек (в нашем случае - Анна Гавальда) прочитает одну неизвестную книгу (в нашем случае - книга Джона Уильямса "Стоунер"), восхитится, переведет на свой родной язык, а теперь вся Европа пускается в марафон, читая набесперебой и восхищаясь забытым романом! Уже и автор двадцать лет, как умер, а теперь пришла к нему слава! Как же легко в нашем современном мире манипулировать мнением, уметь убеждать, достигая свои цели! Вот он какой - наш книжный МММ.

Вот и я поддался и стал жертвой любительской книжной пирамиды! Почему? Шепотом: потому что у меня есть свои "Анны Гавальда", мнению которых я доверяю, раз они рекомендуют, значит книга стоящая. И действительно, любителям старой доброй классики девятнадцатого века этот роман понравится и покажется близким по духу. Почему? Потому что этот причудливый для середины двадцатого века стиль повествования очень похож на привычную нам английскую классику, а созданный образ профессора филологии Уильяма Стоунера по своим поступкам напоминал мне то героев Кронина, Бальзака, Достоевского, то - Диккенса, Фонтане, Пастернака.

О чем же эта книга? О человеке, прожившем свои 65 лет в спокойном для большинства людей течении, без особых потрясений, но имев такие же как и у нас человеческие трудности и проблемы. Стоунер был сыном фермера, но в юности, поставив для себя цель, решил во чтобы то ни стало стать специалистом в английской филологии. Это история о несчастьях брака, о счастьи в поздней любви, о боли одиночества, о внутренних сомнениях, о смысле жизни и о смерти...

Эта книга, как доклад, который повествует нам о тех решениях, которые принимал профессор на том или ином отрезке своего жизненного пути. Мы читаем, где-то возмущаемся, где-то иронизируем, где-то сопереживаем. А, ближе к концу книги понимаем: каждый человек может жить только так, как он это может. Не прыгнешь выше головы, а, вот, выше пояса - можно, но только надо очень захотеть, хотел ли это делать Стоунер, в чем он оказался прыгуном, читатель сможет узнать, прочитав "по пирамиде" этот роман. Находясь в депресняке, читать не советую, так как в этом случае необходим совсем другой, бойкий темп повествования.

Вот она какая - забытая американская романтика! Вы еще не вступили в наш книжный МММ? Тогда мы идем к Вам!

"Стоунер" — это история жизни ничем не примечательного человека, который не сделал чего-то выдающего или впечатляющего, но прожил свою жизнь полную успехов, неудач и потерь. Несмотря на все плохие времена, одна вещь держит его воодушевленным – любовь к словам, книгам, и любовь к литературе.

Будучи студентом, главный герой не имел настоящих амбиций и целей. Он не знал, чем хочет заниматься, но точно знал, что не хочет быть фермером, как его отец. Одна лекция изменяет его жизнь, после чего Стоунер решает посвятить свою жизнь литературе. Университет стает его домом, его жизнью.

Мы наблюдаем за обычной жизнью Уильяма Стоунера. От его начала до конца. И в этом есть что-то прекрасное. Все мы – маленькие неприметные частички в большой вселенной, как Стоунер.

Я прониклась историей главного героя, и к концу книги она стала мне очень близка. Она заворожила своей душевностью, меланхоличностью и честностью. Я нашла в Стоунере близкие мне частички.

21 век смело можно назвать временем общепринятых стереотипов. Еще с самого рождения нам внушают определённый стиль жизни, которому должны следовать все, чтобы стать успешным и не слиться с серой толпой. Подобный образ жизни мастерски показал Феллини в своей «Сладкой жизни», где главному герою отведана роль светского обольстителя. Обласканный аристократией и богемой приходит к пониманию, что его жизнь сплошная бутафория и все суета сует. В отличии от Марчелло Рубини из киноленты Феллини Стоунер откроет читателю свой мир, совершенно обычный и ничем непримечательный. Джон Уильямс заставляет своего читателю взглянуть на свою жизнь в зеркальном отражении и задуматься над главными вопросами бытия. Сюжет книги весьма не замысловат и не закручен. Главный герой будучи студентом сельскохозяйственного факультета вдруг обнаруживает страсть к английской литературе и решает посвятить свою жизнь университету. В начале романе Джон Уильямс открывает все карты читателю и в нескольких предложениях умешает надгробную эпитафию Стоунера:

"Студент, случайно натолкнувшись на это имя, может вяло поинтересоваться, кто такой был этот Уильям Стоунер, но вряд ли его любопытство пойдет дальше вопроса, заданного мимоходом. Преподаватели, не особенно ценившие Стоунера при жизни, сейчас редко о нем говорят; пожилым его имя напоминает о конце, который их всех ждет, для более молодых это всего-навсего имя, звук, не пробуждающий воспоминаний и не вызывающий из небытия личность, с которой они могли бы ассоциировать себя или свою карьеру".

После прочтения книги вырисовывается весьма интересный факт: оказывается в большинстве из нас живет стоунерский синдром. Он немного перекликается на нашу «базаровщину», но не совсем. Жизнь главного героя скорее можно охарактеризовать как духовную апатию и бесстрастность к живой жизни. Жизнь каждого человека уникальна и неповторима, но отнюдь не каждый оставляет за собой великие свершения. Но согласитесь если бы каждый человек был бы велик, то все были бы одинаковые, стало быть и величия бы не было. Знаменитая французская писательница Анна Гевальда писала: «Стоунер – это я», а если расширить эту мысль, то выясниться, людям проще плыть по течению реки и оставаться в «платоновской пещере», нежели бороться за эфемерное счастье. И тут мы сталкиваемся с жизненными коллизиями и каждый наверно в душе задаст вопрос – «а моя жизнь со стороны тоже похоже на Стоунера?» и это весьма правильный вопрос, который побуждает в нас открыть потаенные стороны нашей души. Достаточно проанализировать свой один день и ответ не заставит долго себя ждать. Подавляющее большинство людей, особенно, те кто живут в мегаполисах увидели бы в жизни главного героя самого себя. Но самое парадоксальное то что многим – такая вяло-текущая жизнь и казалось бы ничем не обременённая жизнь вполне устраивает. С одной стороны, читателю личность Стоунера кажется незаурядным – нашел свое призвание, обзавелся семьей и даже написал пару научных книг. Пусть он не был счастлив любви, но продолжал вдохновляться любимым делом. С другой стороны, наверно каждый из нас при прочтении в душе сказал бы: а какой смысл жизни был у Стоунера? Родился – учился-работал-женился-умер. В его биографии не было ничего особенного – ни подвигов, ни власти, ни вечной и всепоглощающей любви. Была страсть, но она улетучилась от него. Была любовь к дочери – но он всецело отдавал себя литературе и призванию. Был брак – но на была обречена. Любая человеческая душа имеет ценность и нельзя утверждать, что жизнь главного героя не удалась. Он был счастлив по- своему и большего счастья ему не нужно было. Он не искал приключений и не нуждался в помощи. Жизнь его захлёстывала и всасывала в свои щипцы, а он словно окаменевший истукан не желал ничего замечать вокруг себя. Даже от войны от казался ради науки и преподавания. Роман Джона Уильямса отражает всеми нам известный чеховский стиль – ничего значимого в романе не происходит, жизнь протекает как река – тихо, без извилин и неизменно. Мы видим как Стоунер растушевался с этой бесформенной жизнью, который он сам соткал, но стоило ли ему забыться горестью? Конечно – нет! В отличии от Мартина Идена не покончил жизнь самоубийством и продолжал служить своего призванию до конца своих дней. Разве этого не мало? Если человек не кричит о своем счастье, это вовсе не значит, что ему пора умирать. Безусловно счастье является неотъемлемой частью человека и к нему должны стремиться люди чтобы познать себя и свою душу, это один из самых прекрасных сценариев. Но Джон Уильямс хотел сказать нам всем совсем другое. Человек не измеряется ни подвигами, ни властью, ни личными достижениями, он гораздо шире и глубже всего земного. Люди, как и сам Стоунер не герои американских комиксов, на него не возлагалась миссия по спасению рода человеческого. Но мир не состоит только из героев, он состоит из таких людей как Стоунер, и каждый достоин чтобы его жизнь была напечатана в книге. Возможно вы возразите и скажите, что он не боролся за свое счастье и делал много ошибок. Но покажите мне человека, который никогда в жизни не совершал ошибок? И пожалуй самое главное, что к концу жизни он осознает свою возможно не совсем создающуюся жизнь:

Он достиг той поры существования, когда перед ним встал и делался все более настоятельным вопрос, до того ошеломляющий в своей простоте, что он не знал, как ему с этим вопросом быть. Имеет ли его жизнь сейчас какой-нибудь значимый смысл? Имела ли в прошлом? Он подозревал, что этот вопрос на том или ином этапе жизни встает перед каждым, но сомневался, что перед многими он встает с такой безличной, над человеческой силой. Вопрос нес с собой печаль, но это была общая печаль, мало связанная, думалось ему, с его личностью или судьбой; он даже не был уверен, что поводом к этим мыслям послужили события, сделавшие его жизнь такой, какой она стала. Они возникли, полагал он, из-за приращения лет, их породила плотность событий и обстоятельств, дополненных всем тем, что он понял в произошедшем и что из него вынес. Он испытывал мрачное и ироническое удовольствие, говоря себе, что все те скромные познания, какие он приобрел, возможно, ведут к заключению, что в конечном счете все на свете, включая даже сами познания, позволившие ему понять это, бесплодно и пусто и в итоге сводится к вечному, неизменному нулю.

Бесстрастно, объективно он вгляделся в свою жизнь, и она показалась ему неудачной во всем. Он хотел дружбы, близкой дружбы, способной сделать его частью рода человеческого; у него было двое друзей, из которых один бессмысленно погиб, ничего не успев, а другой так отдалился сейчас, так глубоко погрузился в мир живых, что... Он хотел брака с его определенностью выбора, с его тихой связующей страстностью; он получил и это, но, получив, не знал, что с этим делать, и все погибло. Он хотел любви, и у него была любовь, но он ее не удержал, позволил ей кануть в хаос житейских случайностей. Кэтрин, подумал он. Кэтрин.И он хотел быть преподавателем, хотел и стал; но он знал, всегда знал, что большую часть жизни слишком мало вкладывал в это дело огня. Он мечтал о некой цельности, о некой беспримесной чистоте - а обрел компромисс и тысячи изматывающих мелочей обыденщины. Он уповал на мудрость - а обрел за все эти годы лишь невежество. "И что еще? - думал он. - Что еще?"

Если посмотреть на жизнь каждого человека издалека то и она и вправду не будет выделяться на фоне серой массы, но и стоит нам приблизить его чуть ближе, то окажется, что человек-это целая вселенная внутри, которого вращаются звезды и все небесные светила. У Достоевского нет пропавших людей, каждый велик по-своему, и Стоунер необъятен именно тем, что он является отголоскам нашего божественного и сакраментального мира.

Ему смутно вспомнились мысли о том, что жизнь не удалась, - но разве это имеет значение?

Роман, реанимированный после полувековой летаргии, воспринимается, как чудесным образом воскресшая птица додо. Грустная, нелетающая, очень трогательная в своей ископаемости и одна единственная. Это обстоятельство заметно влияет на хоть сколько-нибудь адекватную оценку. Также как и вся эта гавальда, устроенная по такому случаю литературным и около- сообществом. Хочешь-не хочешь, а сторону выбирать приходится. Либо ты в лагере заклинающих: "Я - Стоунер", либо с теми, кто горячится: "А я - Д'Артаньян! Вот мои пять экю". Оценивать произведение и автора, опираясь на моральные качества и жизненные обстоятельства персонажа, представлялось мне всегда не очень-то этичным. Но выхода иного я не вижу. Нужно ведь разобраться, что имеют в виду все эти люди, почему Уилли Стоунер, уроженец Среднего Запада, сутуловатый профессор английского языка, человек с невзрачной и горькой судьбой - герой нашего времени? Почему он вообще - герой?

Эстетика повседневности - на пике популярности. Все любят старого пердуна Уве и машут пальмовыми ветвями над "Патерсоном" Джармуша (там тоже чувак обходится одной фамилией, самозабвенно водит автобус, пьет кофе и педантично пишет на пленэре любовную лирику - отличное кино, горячо рекомендую). Кругом - миллионы жизней нараспашку с подробным фотоотчетом. И каждый - герой. Но никто не Стоунер. Джон Уильямс создал совершенно уникальный мифический образ, подозрительно автобиографичный, который ну никак не ассоциируется со среднестатистическим обывателем и в меру пассивным неудачником - хотя, по всем внешним параметрам, должен бы. Самое главное, что можно сказать о Стоунере, причем словами автора: "Он был собой и знал, что он такое". Подпишется кто-нибудь? Ну-ну... Иррациональный мир бессмысленно и неотвратимо летит кувырком к неведомому концу, слепо ломая судьбы и хребты. Войны, кризисы, бесплодный выхолащивающий труд, всяческое no future - среди всех этих прелестей бытия, суперсила Стоунера - ну да, оставаться собой. Не выполнил сыновний долг? Призвание важнее. Не погиб, подобно другу, в Первой мировой? Зато не подвел учителя. Отказался бороться за любовь? Всё правильно сделал.

Мы оба стали бы другими, изменили себе. Мы превратились бы... в ничто.

Пусть он не принимает бой с судьбой, но он и не плывет по течению. Не отвергает свободу выбора, а, напротив, всякий раз упрямо делает выбор максимально неочевидный, одинаково неприемлемый, как для искушенных читателей драматических произведений, так и для их обитателей. И там, где любой другой побежал бы биться головой об стену, срочно разводиться с женщиной, словно телепортированной прямиком из Макондо, трясти, как грушу дочь, напрочь лишенную гравитационного центра, совершать другие правильные и бессмысленные поступки, Стоунер

чтобы не попасть в несущуюся лавину, отошел немного в сторону, к источникам жалости и любви.

В нужную сторону отошел. Стоунер может казаться академическим страусом в пиджаке с заплатками на локтях, прячущим голову в пыльный томик сонетов, пишущим "добротные обзоры" и ведущим бесконечную меланхоличную войну, триумфы в которой достигаются с помощью скуки и безразличия. Но он - как любили писать в школьных сочинениях - "цельная личность" с историей, рассказанной тихим голосом от начала до конца. И как многие любят повторять: "Каждый день к девяти утра я должен идти в мой магистрат. Я не скажу, что это подвиг, но вообще что-то героическое в этом есть." Правда и путь Стоунера - неплохое убежище на сегодняшний день.

Прецедент "Стоунера" уже открыл портал для потока Серого Непризнанного. Сам же роман не имеет никакого отношения к этому определению - он действительно хорош. В сознании всплыло клише "так сейчас не пишут". Но ведь и раньше не писали.