Цитаты из книги Жозеф Фуше

И вот Конвент, выступающий поборником гуманности, позорит себя перед всем миром декретом, первыми историческими образцами которого могут служить варварское нападение Барбароссы на Милан или подвиги калифов.

Теперь оружие должно решить спор между Лионом и Парижем; между реакцией и революцией.

Ни в одном городе, даже в Париже, социальные противоречия не выразились так остро, как в этом первом индустриальном городе (в Лионе) тогда еще мелкобуржуазной и аграрной Франции, в городе, ставшем родиной шелковой промышленности.

В книге истории французской революции редко открывают одну из самых кровавых ее страниц – главу о Лионском восстании.

Всю жизнь он остается в тени, но зато переживает три поколения. Еще долго после того, как пали Патрокл, Гектор и Ахилл, живет хитроумный Одиссей. Его талант переиграл гения, его хладнокровие долговечнее страстей.

В этом сухом, кабинетном человеке живет порочная склонность к авантюрам и его главная страсть – интрига.

В этом хладнокровии – подлинный гений Фуше.

Его хладнокровия не могут поколебать ни угрозы, ни гнев. Робеспьер и Наполеон – оба разбиваются об это каменное спокойствие, как волна о скалу; три поколения, целый народ бушует в приливах и стихает в отливах страстей, а он хладнокровно и гордо остается единственным, кто бесстрастен.

Как поступает каждый кандидат? Он прежде всего обещает своим добрым избирателям все, что они хотели бы слышать.

Знаток ветров, Фуше почуял, что стране грозит социальный ураган, что политика властвует над миром; итак – с головой в политику!

Политика проникает в монастырские трапезные, и умный Жозеф Фуше, всегда предугадывающий перемену ветра, развертывает паруса.

Быть может, не случайно все три великих дипломата французской революции – Талейран, Сийес и Фуше – вышли из монастырской школы, став тончайшими психологами задолго до появления на трибуне.

Еще задолго до того, как он вступил на подмостки мировой сцены, его воля была воспитана дисциплинарными упражнениями последователей Лойолы и речь его отшлифована тысячелетним искусством проповедей и религиозных диспутов.

Эти десять лет монастырской школы научили Жозефа Фуше многому, что пошло на пользу будущему дипломату, – главным образом технике молчания, важнейшему искусству скрывать свои мысли, мастерству познания душевного мира человека и его психологии.

Даже богу, а тем более человеку, не дает Жозеф Фуше обета верности на всю жизнь.

Пусть же это жизнеописание Жозефа Фуше будет вкладом в типологию политического деятеля.

"Политика стала la fatalite moderne, современным роком". (Наполеон).

В течение многих лет меня время от времени занимал образ человека, которым восхищался Бальзак, говоря, что «он имел большую власть над людьми, чем сам Наполеон».

И в своем романе «Une tenebreuse affaire» ("Темное дело") Бальзак посвящает этому «сумрачному, глубокому и необычному уму, который так мало известен», особую страницу.

Только один человек с высоты собственного величия увидел и все своеобразное величие этой единственной в своем роде фигуры: то был Бальзак.