Цитаты из книги Жозеф Фуше

Միայն նրանից հետո, երբ կրքերով համակվածները կոչնչացնեն մեկմեկու, կգա նրա ժամը, ով կարողացել է սպասել և եղել է շրջահայաց։

Всякое учреждение становится тем, что из него делает тот или иной человек.

Никто его больше не знает и никто о нем не вспоминает.

История, этот адвокат вечности, самым жестоким образом отомстила человеку, который всегда думал лишь о мгновении: она заживо похоронила его.

Злословием нельзя бороться, а самое разумное – бежать от него.

Величайший политический игрок окончательно проигрался.

Тот, кто в свое время надзирал за полмиром, теперь сам под надзором; все полицейские приемы, рожденные его изобретательным гением, применяются его учениками и подчиненными против своего бывшего учителя.

Тот, кто сам отправил в изгнание тысячи людей, следует теперь за ними 20 лет спустя как последний из борцов Конвента, лишенный пристанища и проклинаемый всеми изгнанник.

Фуше стреляный воробей. (...). Не так-то легко поймать человека, который сумел уйти целым и невредимым от Робеспьера, Конвента и Наполеона.

Чем беспощаднее, чем дольше властвует Неподкупный, тем больше растет возмущение против его сверхмощной воли.

Нельзя простить человека, беспрерывно, неделями, месяцами заставляющего трепетать от страха, терзающего душу неизвестностью и парализующего волю.

Никогда человечество или часть его – отдельная группа – не могут долго выносить диктатуру одного человека, не проникаясь к нему, ненавистью. И эта ненависть укрощенных сказывается в подпольном брожении во всех слоях.

Речь против Жозефа Фуше, произнесенная им 23 мессидора (11 июня), – это самое ожесточенное, самое грозное и желчное выступление из всех, которые Робеспьер когда-либо предпринимал против своих врагов.

Великое отчаяние всегда порождает великую силу.

Ответственность большей частью возвышает человека.

"Ты должен снова разжечь потухающий факел гражданского духа в Ville affranchie (Lyon)..."

И в этом образе мстителя и разрушителя, Mitrailleur de Lyon (палач Лиона) впервые вступает Жозеф Фуше, впоследствии миллионер и герцог Отрантский, в мировую историю.

И когда восстание в Лионе потребовало назначения особенно энергичного человека, беспощадного, не знающего колебаний, – кто мог показаться более подходящим для проведения самого ужасного эдикта, когда-либо созданного этой или какой-либо другой революцией?

«Если богатый не использует своего права сделать достойным любви режим свободы – республика оставляет за собой право завладеть его состоянием». -(Фуше).

В департаменте Нижней Луары, в Нанте, Невере и Мулене, он осмеливается вступать в борьбу с самыми могучими силами Франции, перед которыми осторожно отступают даже Робеспьер и Дантон, – с частной собственностью и церковью.

Первым откровенно коммунистическим манифестом нового времени был, по существу, не знаменитейший манифест Карла Маркса и не «Hessische Landbote» сформулировали самые смелые требования французской революции, а Жозеф Фуше.

Он знает, что мудрость дипломата заключается в том, чтобы в решающее время быть подальше от иных ситуаций.