Отзывы о книге Belle du Seigneur

Исчерпывающая история любви и страсти. Но не только. Критика привычного мира, высмеивание его устоев, социальных установок. А так же эхо предвоенной эпохи конца тридцатых годов XX века.

Главный герой, представитель древнего библейского народа, поднялся до вершин общества, давно раскусив все его секреты. Но он всё больше ощущает бессмысленность и пустоту своей жизни, бессилие перед надвигающейся на его народ катастрофой. Солаль де Солаль работает на крупной должности в Лиге Наций, бюрократическом монстре и предшественнике ООН. Как и сегодня, вся их деятельность - бесконечные заседания, документы, планы, декларации. И как мало все они могут помочь страдающим народам на местах. И если раньше Солаля это не касалось лично, то теперь, в момент политического расцвета нацистов и растущих гонений на евреев, он не в состоянии сдвинуть бюрократическую махину для спасения своих единоверцев. Автор от души прошёлся по всей этой организации в память о преступном их бездействии. Много внимания было уделено корням глухоты в частности французского общества к проблемам в Германии. Он презирает и высмеивает аристократическое общество.

В такой обстановке герой романа добровольно уходит из всех высших кругов и становится изгоем. Нам дают прочувствовать все оттенки социального отчуждения, когда даже деньги не могут купить право считаться равным. Так что в немалой степени эта книга об одиночестве. Тема эта проходит сразу в нескольких персонажах. Все они в какой-либо момент книги, оставленные, скитаются по улицам в одиночестве, смотрят без конца в зеркала, общаются сами с собой. Одиночество выделяется здесь как одна из наиболее нестерпимых мук.

Тема любви в романе появляется только к середине. Это самая яркая часть повествования. Любовь как страсть, вне рамок брака и норм морали, раскрыта настолько подробно, как мало где найдешь. Весь механизм возникновения таких взаимоотношений подан в деталях от самого начала и до... об этом чуть позже.

Солаль и Ариадна попробовали совершить подвиг во имя возвышенной любви и продлить конфетно-букетный период так долго, как только хватит им сил. Ариадна всю жизнь пребывала в своём немного вымышленном мире, и Солаль попробовал скрыться в нём. Их тесная страсть выступает убежищем от грядущей европейской катастрофы. Они узники собственной тюрьмы, бежать из которой им некуда. Счастье, как наркотик, необходимо постоянно, потому что обоим без него жить невыносимо. Ради него они готовы на многое и за несколько лет перепробовали всё, что могли. Однако Солаль изгой, и Ариадна в доказательство своей любви готова делить с ним эту ношу. Каждый старается друг для друга. Он играет роль идеального любовника и поддерживает сказку, она изо всех сил старается быть неотразимой.

В конце концов на подмогу страсти приходит ревность. Извечный конфликт противоречивости идеального образа женской чистоты отражён наиболее ярко. В каждых своих отношениях женщина может быть чиста, однако оценивает это субъективно. А для последующих кавалеров опыт прошлой личной жизни может отбрасывать тень на женскую репутацию, так как именно мужчины предъявляют спрос на чистоту.

Все закономерности и парадоксы страстной любви Коэн исследует подробно. И ещё в 60-х он выводит главное правило, которое потом лет 40 спустя будет заново открыто: страстная любовь не вечна. Уже тогда он достаточно точно отмерил во времени этот промежуток (три года).

Роман, на мой взгляд, изрядно затянут. Возможно, это художественный приём, ведь исследование затеяно серьёзное. Порой даже вызывает восхищение, как много можно сказать на, казалось бы, такие избитые темы. Талант "лить воду" у автора очень яркий. Однако, если набраться терпения, то получится создать детализированную картину. Это как огромный холст с простым сюжетом, но обилием говорящих деталей.

Я знаю, что я властелин, Я не стану беспокоить мою душу, чтобы она за себя заступилась или разъяснила себя «Листья травы» У.Уитмен

Просто прочтите «Бегство от свободы» Э.Фромма, если вы хотите понять философию тяги к силе, в том числе к жестокому правителю.

Или послушайте «Blurred lines» вместо монолога Солаля о вероломстве женщин, мучение ваше будет короче. Okay, now he was close, tried to domesticate you But you're an animal, baby, it's in your nature. Just let me liberate you Hey, hey, hey! … I know you want it, I know you want it.

Или ознакомьтесь со статьями о феминизме (https://www.chaskor.ru/article/kulturaiznasilovaniya15767 ; https://womenation.org/societal-stockholm-syndrome-women): как культура насилия пронизывает общество, воспроизводит сама себя и больно сказывается на всех без исключения. Давление на женщин в сторону покорности, быта и маниакального внимания к красоте - это обратная сторона давления на мужчин в сторону подавления эмоций ("будь мужиком!") и переработок. А из теории главного героя "женщины падки на силу" логически вытекает "сильные обижают слабых" и "женщины сами виноваты в насилии над собой". В книге, например, Солаль ради оживления отношений раздает пощечины и я от всей души надеюсь, что роман этот не воспринимают романтической историей.

Или посмотрите «Стыд» 2011 и «Лунный свет» 2016.

Или откройте, наконец, более увлекательные книги о женских изменах: «Анну Каренину», «Узорный покров», «Госпожу Бовари», «Сагу о Форсайтах»…

Поток сознания ничем не интересующихся людей выдержать сложно. От подробной передачи сбивчивых мыслей героев эффект обратный - ты не приближаешься, а словно вырастаешь над ними, с их мелочностью, скукой, ненавистью. А.Коэн жесток к персонажам так же, как к читателю, да и к миру. Поиск дядей идеальной жены для племянника, тщательная подготовка к несостоявшемуся визиту начальника на обед и тд: все это было бы смешно, оставь автор хоть секунду для вдоха (и раздался бы хохот). Особенно не смешно читать о евреях накануне Второй Мировой. Вероятно, автор хотел написать сатиру о кризисе любви, традиции женских и мужских половин дома (в том числе как метафору национальных гетто), но лавина суеты и теоретизирования на много, много страниц накрывает с головой. В финале уже упомнянутой "Анны Карениной" есть внутренний монолог Анны, но он знаменует последние часы перед самоубийством, а в "Любви властелина" главные герои так живут.

Единственная интересная тема книги - не история несуществующей любви, не освещение банальных истин вроде «перекладывание бумажек и подхалимство процветают в сфере чиновников», «жить с нелюбимым мужем - тошно», «любят красивых», а приглашение к разговору о патриархальном обществе и маскулинности. В настоящее время популярны разговоры о нежности, откровенности мужчин и принятии ими помощи.

Солалю же проще с кошкой и воспоминаниями о матери и детской влюбленности, чем с живым человеком, однажды потеряв жену, он решает не проявить настоящую силу: быть собой, идти по выбранному пути, а взять под контроль чужие эмоции, подчинить строгой системе. Бедные будут преклоняться перед богатым, подчиненные - перед вышестоящим, женщины - перед красивым мужчиной. Легко и безболезненно идти по жизни, когда знаешь, что никто не может угрожать твоему спокойствию. Легко поделить женщин на Мадонн и проституток, а народы - на высшие и низшие. Никто не спустится к нам с инструкцией, но пока мы имеем хоть каплю свободы, мы вольны решать, хотим ли мы жить, как животные. А книга Коэна слишком плотная и убедительная в своей жестокости и насмешке, чтобы помочь в этом. "...что я могу сделать если люди нисколько не добры и мешают мне любить их". Солаль хочет любить свой народ, свою женщину, но видит повсюду только смерть и сеет смерть.

И опять мучительно извивалась и порою судорожно сталкивалась среди этой толпы, среди блеска огней, шелков, бриллиантов и обнаженных женских плеч, тонкая и гибкая пара нанятых влюбленных: грешно-скромная девушка с опущенными ресницами, с невинной прической, и рослый молодой человек с черными, как бы приклеенными волосами, бледный от пудры, в изящнейшей лакированной обуви, в узком, с длинными фалдами, фраке — красавец, похожий на огромную пиявку. И никто не знал ни того, что уже давно наскучило этой паре притворно мучиться своей блаженной мукой под бесстыдно-грустную музыку, ни того, что стоит глубоко, глубоко под ними, на дне темного трюма, в соседстве с мрачными и знойными недрами корабля, тяжко одолевавшего мрак, океан, вьюгу... «Господин из Сан-Франциско», И.Бунин

Любовь любовь любовь плотская физическая земная поглощающая любовь к молодому телу немолодое тело кажется не просто некрасивым и нежеланным немолодое тело напоминает о приближении смерти а главный герой Солаль думает о смерти о смерти своей и других людей каждый человек напоминает ему о смерти все «будущие мертвецы»

Солаль, конечно, Дон-Жуан, человек, пресыщенный любовью и вниманием женщин. Он заранее знает, чем закончится его знакомство с прекрасной дамой: дама обязательно падет к его ногам – по-другому у него просто не бывает. Он честно рассказывает Ариадне о своей стратегии соблазнителя – и этот «искренний» разговор помогает ему соблазнять. Он прикрывается метафорами животного мира, самоощущением «главного самца», хотя и ему в глубине души хочется настоящего, несиюминутного. Однако любит и желает Солаль только молодых: любой физический недостаток, признак старения мешает ему воспринимать женщину как женщину. И в этом, наверное, проявляется боязнь старости и смерти. Он бежит от смерти, потому что и сам хочет оставаться вечно юным, сильным и богатым. Он «продал душу за комнату в «Ритце», шелковые рубашки, «роллс-ройс» и ванну три раза в день».

Он не единственный человек, который стремиться к вершинам карьерной лестницы. Глупый и недалекий Адриан мечтает о хорошем кабинете, кожаных стульях, нереалистических картинах – о всём, что связано для него с высокой должностью. Работать он не умеет, только создавать видимость деятельности и мечтать о внешнем лоске и достатке. А внутри он пустой. Как и многие в книге…

Его жена Ариадна человек чувственный и эмоциональный она не любит своего глупого мужа там и любить нечего по ее мнению брак ошибка поэтому она ищет в других людях то что не может дать ей муж ощущение жизни любви секса она умело скрывает от мужа любовника смело влюбляется не думает о деньгах приличиях и чести зато всё время думает как ей выглядеть перед любимым человеком красиво она понимает как важна для Солаля красота молодость вечность она боится при нем высморкаться она не решается показать что она тоже человек а не красивая кукла хотя читатель видит в финале что любовь куклы надоедает герою а любовь живого человека который и болеть может а не только быть слабым и хрупким сама собою как-то меняет восприятие потухшее пламя разгорается вновь от искры ревности прочь роль невинности и чистоты любовница открывает свои тайны

Роман написан мастерски, Коэн соединяет разные техники письма, играет с модернистскими приемами. "Сюжетный" рассказ иногда сменяется «потоком сознания» героини, абзацы растягиваются на многие страницы, а запятые в этом эмоциональном «потоке» и вовсе отсутствуют. Автор показывает разные стадии любви: рождение, умирание, воскрешение. Не боится рифмовать «любовь» и «смерть», быть предсказуемым или наоборот удивлять. Эмоции и желания героев горят в мире, в котором надвигается катастрофа. Гитлер уже у власти… Еврей Солаль становится изгоем, мир отказывает ему в празднике и прогоняет прочь из «ярмарки». И любовь, даже страстная, не спасает, потому и в ней герой не находит вечную красоту. Настоящий побег от смерти невозможен.

Сладенькая моя, с приятной кислинкой, с упругой кожуркой и нежной мякотью, долгожданная, долгоиграющая, многообещающая, сейчас кусну тебя, попробую, распробую, в страстном порыве проглочу и послевкусие посмакую...

Заглотила, проглотила, смакую. Необычная книга, необычная подача, люди, казалось бы, самые обыкновенные, но и они с необычной стороны поданы. Даже самых сереньких и никчемных Альбер острым скальпелем нежно разрезал и наизнанку вывернул, выплеснул все содержимое под самым ярким прожектором. О изобличитель, о насмешник, о глубококопатель, о пишущий для смелых, тех, кто готов заглянуть не только в чужую душу, но и в свою, о готовые признать, о готовые найти, о готовые горько посмеяться над собой, над другими, над жизнью, над чувствами, любовью, страстью, животными инстинктами, глупостью, наивностью, условностями...

О немые условности! Как громко и навязчиво вы определяете поведение героев, не только главных, но и всех остальных. Как же страдают они в этих оковах из колючей проволоки. Оковы внутри, оковы снаружи. Манеры, условности, правила, условности, правила... соблюсти, прогнуться, спрятаться, не подать вида, не дать себя ни в чем заподозрить, даже в естественных функциях организма, и не дай бог в выделительных.

Град, мелкий частый град мыслей, иногда переходящий в дождь, иногда в снег, но обычно всегда град, всегда широкое облако, от него не спрятаться, не убежать, град на много километров вокруг, мысли героев настигнут, даже если бежать очень быстро, скакать на лошади, ехать на железной штуке с металлическими кобылами. Он прекрасен этот град, он страшен своей откровенностью, он пугает неподготовленных, разочаровывает зашоренных, прибивает малодушных, пронзает открытых, питает жаждущих, оставляет синяки на коже, царапины, гематомы, вмятины, пусть оставляет, пусть ласкает, пусть дает все, что может, а читатель уже сам решает, что брать, и брать ли вообще...

Необычный язык написания перекраивает мысли, сама того не замечая, стала думать как в книге, с множественными синонимичными эпитетами, вызывающими и подчеркивающими эмоциональную вовлеченность, а может, я всегда так думала, но лишь сейчас, прислушалась к мыслям в своей голове, и о чудо, они звучат так же как там, на страницах "Любви Властелина", единственное, чего нет в книге и не может быть, но может быть в партитуре, это когда мысли накладываются одна на другую, на третью, звучат канонами на разные голоса, автор это попытался сделать в потоке мыслей Ариадны, и слышащие услышали, а остальным и не надо. Из одной из чужих коротеньких заметок-рецензий узнала, что в оригинале книга прекрасна, а в переводе на русский утратила всю прелесть своего очарования, что ж, снимаю шляпу перед автором, мне и русский вариант показался прелестным. Спойлеры

Дальше...

Страсть и смерть идут в романе рука об руку. Если страсти нет, если нет осознания, что ты любим, то лучше смерть. Как страшна, как опасна зацикленность на другом человеке, отсутствие интересов, недостаток самодостаточности. Как опасны условности, когда боишься быть голым перед партнером, перед самым близким человеком, голым не только телом, но и душой, мыслями, физиологией. Зачем? Что делать? Что делать, чтобы твой Властелин тебя любил, что делать, чтобы твоя возлюбленная сохраняла интерес? Строить из себя совершенство без естественных нужд, демонстрировать силу вожака прайда, как сделали наши герои? Или быть собой, открываться с новых неожиданных сторон своему партнеру, делить вместе и победы и горести, смаковать и достоинства и недостатки, любить и красоту и не самое прекрасное, что есть в человеке. Солаль и Ариадна пошли по первому пути. В погоне за сохранением ощущений первой их встречи, они не научились жить в настоящем, не смогли открыть себя друг другу, отдать без остатка. Стыдливость, стереотипы, глупость, страх - лишь малая доля того, что встало на пути к их счастью. А были бы они счастливые, если бы признались, что не так сильны и совершенны, какими пытаются казаться? Эта парочка - находка для психоаналитика, они столько всего могли бы дать другу, если бы позволили себе искренность, настоящую искренность, не пылкие стандартные фразы, не затертые до дыр приемы влюбленных пар. Но не факт. Возможно, их интерес друг к другу погас бы еще быстрее, и получился бы брак АриаднаАдриан2, но если с Диди у нее никогда не было страсти, то тут же она была, и любовь была, и интерес. Если только это не была любовь к мишуре. Наверно, не была. Много могу писать об этой книге, могу вспомнить и семейство Дэмов и Мариэтту, и Тетьлери, и Лигу Наций, и Форбсов, и прочих и прочих, они живые, они все у меня на ладони. А сколько ситуаций я пометила себе, чтобы потом вспомнить о них в рецензии, но не буду. Хочу сразу перейти к шедевральным главам в конце - ревность Солаля. Бессмысленная, необоснованная, истязающая, садистская, изнуряющая обе стороны. Кто хоть раз сталкивался с чем-то подобным не останется равнодушным к этим главам. Накручивание, терзание себя, желание сделать больно и себе и любимому человеку, желание продемонстрировать свою жертву, наказать мнимого обидчика. Солаль таким образом боролся со скукой, Ариадна ему подыгрывала, но они были искренними в своих страданиях, может, они наконец выплеснули друг на друга негативные эмоции, по крайней мере, он, а она, наконец, позволила себе высморкаться при нем. Это могло было стать началом нового этапа в их отношениях, он мог признаться ей, что уже давно она не жена высокопоставленного чиновника, посмотреть на ее реакцию, сбросить шелуху. Но они поиграли в ревнивца и угнетаюмую, потом еще поиграли, потом и это надоело. Что ж, перерождения не случилось, они пошли по другому пути. Путь этот не сочетался с их душами, погрязнуть в пучине разврата и наркотиков - не такой исход видел для них автор, не к нему вел все это время, пока выворачивал их души наизнанку перед читателями, но не перед друг другом. Они загнали себя в тупик. Гореть ярко, сгореть и погаснуть навсегда - вот история их страсти, их любви. Да и не было это сюрпризом. Альбер с самого начала говорил, что они умрут. Они сами нам не раз говорили, что умереть им не страшно. Что смерть для них избавление - не приспособленные к настоящей жизни люди. Но они успели. Успели ощутить самое яркое и пылкое блаженство, желание целовать эти длинные ресницы, быть женой, быть желанным, успели, тогда... в Ритце. А большего им и не надо было. Лишнее, пустое...

У всех проблем одно начало... Сидела женщина, скучала… (А. Флинде)

История ироничная, трагичная… Герои красивые, жрущие, любящие, скучающие, богатые, пустые… Автор мастерски подбирает слова, передает настроение и мысли героев, бытовуху и возню общества и то, как любят женщина и мужчина. Если бы главный герой Соляль подал объявление в раздел знакомств, оно бы могло быть таким. “Познакомлюсь с женщиной без планов на будущее. О себе: молод, холост, брюнет, рост 180 см, еврей с французским гражданством, богат, циник. Люблю верховую езду и баб, ненавижу Бетховена и Моцарта. Планы на будущее: умереть через пару лет. Требования: молодая, красивая, замужняя, скучающая, немного сумасшедшая, без инстинкта самосохранения, принимающая ванну три раза в день.” И такую красавицу он найдет, полюбит и влюбит, устанет тра*ать. Все начнется для них красиво и благородно, педантичные приготовления к свиданиям, разговоры и бесконечные признания в любви (если честно, то и читателю это надоест). И стоило так упорно убегать от общества с мелочностью и тупостью в свою любовь, чтобы потом по этому обществу скучать, скучать от своей любви друг к другу? Впрочем, так ли сильно отличаются Солаль и Ариадна от окружающего их общества? Разве не свойственно для Ариадны истеричность, взбалмошность, инфантильность и незрелость, кои наблюдаются и у нынешних девушек, марширующих чинными рядами с селфи-палками наперевес в направлении туалетов с хорошим освещением? И так ли уж выделяется Солаль в толпе самовлюбленных красавчиков, зацикленных на количестве отростков во рту, на пальцах, на волосах - ах, мои густые прекрасные волосы - коих нынче называют метросексуалами, а то и словами покрепче, самым безобидным из которых является "полупокер"? Общество не менялось, нет, не бывает такого, что раньше и трава была зеленее, и люди лучше. Общество тоже, пороки все те же, антураж другой. Возможно на Соляля действовал тот ужасный настрой общества против евреев, и поэтому он изгнал себя, загнал свою любимую. Любовь властелина становится его мучением и властелин любви превращается в мучителя любви. Если вам близки проблемы героев и/или рассуждения автора, то это произведение вас заинтересует. Из всех героев, по-моему, хоть что-то вразумительное произносит служанка Мариэтта.

P.S. Как же скучно было людям без интернета...

Сложный и долгий это процесс - препарирование головного мозга. Для начала труп целесообразно зафиксировать. Ну там последовательно: рассечь кожные покровы до кости, отогнуть лоскуты, подготовить область распила кости, взять анатомическую пилу. Подготовить костные ножницы, атлант чтобы перекусить. Анатомические молотки, пинцет Шора, долото. Что там еще? И все это с силой, но аккуратно тащить из черепной коробки, поочередно оттягивать мозг то в одну, то в другую сторону, скальпелем отсекая нервные корешки, да не как капусту то рубишь, а как можно ближе к межпозвонковым отверстиям. Уложив извлеченный мозг дорсальной поверхностью вверх, пуговчатыми ножницами вскрывают твердую мозговую оболочку на всем её протяжении. Затем двумя анатомическими пинцетами её раздвигают в стороны, обнажая заднюю поверхность мозга. Перевернув препарат, таким же образом вскрывают твердую мозговую оболочку на передней поверхности. Нет не всё. Свежевынутый головной мозг фиксируют в растворах формалина восходящей концентрации, начиная с 3% и до 10%, в течение 10-40 дней. Вуаля. Вот она, плавает в растворе, тихо роняя микроскопические ошметочки, целая вселенная. И вот то, что когда-то было субъектом познания, становится предметом изучения нейробиологов. Ну с анатомами все понятно, они прикладные цели достигают, и предмет у них вполне себе вещественный. Вот Альбер Коэн примерно то же самое, что Эми Фарафаулер в своей лаборатории проделывает, он это на страницах своего романа перед моими глазами провернул. Только вместо мозга взял чувство, на котором, если разобраться, вся мировая литература и культура стоит и аккуратно, педантично, вскрыл, изъял, и на всеобщее обозрение во всех подробностях растянул и показал.

Но давайте по порядку. Главная героиня - Ариадна Кассандра Дэм, урожденная д'Обль, аристократка со всей вытекающей из этого факта утонченностью и чистоплотностью. Ей муж - Адриан Дэм, мелкий чиновник в Лиге Наций, эдакий недалекий карьерист, Карандышев при деньгах, но без паскудства. Живут они в Женеве в доме папеньки и мамаши Дэм, и эти персонажи значительно оживляют повествование. Если верить аннотации - то на дворе 1936, и на очередном светском приеме в Ариадну, видимо увидев в ней свою путеводную звезду, влюбляется Солаль, один из крупнейших чиновников Лиги Наций, и еще еврей, что важно в свете сверкающих молний из затянутой тучами Германии. И несмотря на яркую любовную линию, это все таки роман о жизни, срез предвоенной сытой части европы, точнее сытых её сословий. И наряду с ветвистыми рогами Адриана Дэма, и описаниями встреч любовников, да и название само за себя говорит, главное в романе не только любовь. Коэн показывает дерево жизни, у которого корни уже подпорчены гнильцой нацизма, и крона немного усыхает, изъеденная бюрократами, политиканами, нищетой и социальной незащищенностью простых людей, лживостью и снобизмом высшего света, и ветром над всем этим проносится авторский вздох: "Чего суетитесь вы, мертвецы? Скоро скоро сметет вас огнем, и все ваши роскошества превратятся в прах и тлен, веселитесь, покойнички, играйте в свои бирюлечки на пороге ада". И на этом дереве красное спелое яблоко, любовники, сплетшиеся вместе, проросшие в друг друга, Ариадна и Солаль. Чудак и чудачка, решившие свою прекрасную любовь зафиксировать в моменте, не дать ей выйти за рамки обожания и страсти, и остаться друг для друга такими, каким они когда-то встретились. Как оказалось, жизнь законсервировать невозможно, чтобы она осталась жизнью. Ну это я вам, конечно, спойлерю нещадно.

К сожалению, заниматься любовью, есть вкусное и прочие приятные вещи нереально делать без перерывов, а два килограмма сахара это вообще смертельная доза для человека. А у наших героев вечные сласти и сиеста, и если Солаль хоть что-то замечает в окружающем мире, то Ариадна растворяется в любовнике полностью. А замечать то есть что: как постепенно антисемитизм вытесняет здравый смысл, как отворачиваются все, кто раньше раболебствовал, и любовница постепенно превращается из той самой в еще одну из. Я понимаю, почему роман назван романом о великой любви, но я в корне с этим не ссогласна. Это великий, вот правда, роман о самом большом самообмане. О том, как люди обманываются, что они способны любить кого-то кроме себя. То есть мы будем друг для друга каждый день чистенькими, свежеотглажеными и гладковыбритыми, и разойдемся по разным ватерклозетам, и вообще пока зубы по пять раз не почистим, друг к другу не подойдем, а вот простите, бурчание в животе это позор, чихание это голгофа, но куда вы дели все эти смешные хлюпающие и шлепающие звуки, когда происходит сами знаете что? Что за избирательное презрение к физиологии? С чего они решают, что если другой не увидит их животной части, то никогда не разлюбит? Ну что за дичь? Когда ты играешь некую роль, когда ты постоянно начеку, ну это же скучно. у это блин, как мозг, можно нейрон в микроскоп разглядеть, только информации, которая в этом нейроне хранилась, увидеть невозможно. Так и здесь - если искусственно пытаться быть, если из страха перед будущим маску носить, то маска останется, а чувства нет.

Еще Коэн, уж не знаю, специально, или нечаянно, погрузил героев в безвременье, потому что для них нет окружающего мира, витает какой-то предчувствие беды, и хотя в аннотации четко указан год начала истории - 1936, но вот что бросается в глаза - Коэн порой соотносит даты и дни недели, так вот, они ни с 1936, ни с каким другим годом до 1939 не совпадают. А Адриан Дэм однажды читает газету, и ему бросается в глаза фотография свежевыбранного папы - Пий 12 был избран в марте 1939, и поскольку упоминается этот факт в самом начале, то я ждала вот эту бурю, которая всех превратит в покойников, уже к середине романа. А там кроме скуки двух сплетенных, но таких одиноких и чужих людей, так ничего и не случилось. Зато роман заставляет подумать о собственной жизни и ее наполненности другим человеком, и думать можно очень долго, и мысленно так или иначе к этой истории возвращаться. Книга что-то во мне изменила, мы же все именно за этим здесь и собрались, разве нет?

Открыв книгу и начав читать этот захватывающий сюжет наткнулся на фразу: Он остановился, снял с плеча конюха сумку, нужную для задуманной им инсценировки, и приказал привязать лошадей к ветке и ждать его — столько, сколько понадобится, до вечера или даже дольше, пока он не свистнет. И как только ты услышишь свист, приведешь мне лошадей, и я дам тебе столько денег, сколько захочешь, клянусь честью! Потому что то, что я надеюсь сегодня испытать, не испытывал еще никогда ни один человек, знай это, ни один человек с начала времен. Да, браг, столько денег, сколько захочешь! Так сказал он, и от радости хлестнул хлыстом свой сапог, и направился навстречу судьбе к дому, где жила эта женщина. и сразу представил все в своем больном мозгу. Ну думаю начнется промискуитет.

Но реальность оказалась не такой и начала меня бить своим мутным и скучным рассказом. И я все думал - ну вот еще прочитаю и тут начнется карнавал в Рио. А он не начинался и не начинался….

К сожалению книга мне искренне не понравилась и поэтому поводу я решил написать вам, будущие читатели рецепт коктейля “Любовь Властелина”. Итак поехали.

Представим что мы с вами сидим в каком-нибудь баре в Женеве. Смотрим на озеро через окошко и мечтательно разглядываем полку за барной стойкой - чтобы туда влить.

Вино с Голанских высот. Обязательно чтоб его топтали ногами с Вениаминова колена. Чтобы в нем растворилось 213564 ягод винограда. Что бы они ныли о своей судьбе. О том как их все хотят съесть, а косточки выбросить в Чермное море. Шнапс. Немецкий. Из Лейпцига. Чтобы был изготовлен истинными протестантами. И чтобы не единый католик не коснулся его. О ужас. Водка. Привезенная в Женеву еще молодым Львом Толстым. Хотя нет. Тут подойдет больше Достоевский и эта русская из “Волшебной горы”. Тоже чахотка, те же мысли не о чем, но все очень загадочно и непредсказуемо. Водки нужно не много. Достаточно чуть-чуть - это ради того чтобы показать что вы понимаете русских, и люди вас зауважали. Пиво. Это дань Дублину за один день. Думаю ночь этого дня коснулась многих писателей и всех хотят оторвать от нее кусочек, а точнее отпить. Кофе. В Париже. Под тропиком Рака. Это должен быть дешевый кофе. Растворимый. Три в одном.

Перемешиваем это все и оставляем томиться ведро с коктейлем под музыку Баха. Потом пьем “это” целый месяц. Да да вот таким напитком нас пытается угостить Альбер Коэн.

Вы грезите о славе, мечтаете прослыть литературным гением и желаете, чтобы над вашим опусом ломали копья литературные критики, но не знаете, как всего этого добиться? Добро пожаловать на мастер-класс «Как написать своего Улисса!»

Да, именно так. Ни больше, ни меньше. Стремиться надо сразу к большому. А поможет нам в этом Альфред Коэн и его «Любовь властелина». Эта книга станет нашей путеводной звездой, нашим светочем, нашим идеалом!

Итак, в первую очередь, чтобы прослыть гением, лучше, конечно, непризнанным, но можно и просто гением, необходимо презрение. Чем больше презрения, тем лучше! Презрение к героям, к их окружению, ко всему, чем бы они ни занимались и о чем бы ни думали. Презрение, презрение и еще раз презрение! Вы не видите ничего необычного в желании понравиться собеседнику? Где ваша тонкая натура? Где ваша утомленность от жизни? Где, в конце концов, ваша усталость от прогнившего общества? Если вас все устраивает – забудьте о какой бы то ни было славе. Выбросьте из головы и покиньте помещение, дабы не отравлять другим путь к славе и лаврам!

Не стоило так хлопать дверью, последние ряды, отряхнитесь от штукатурки и пересядьте поближе – здесь освободилось место. Продолжим.

Вторая жизненно необходимая вещь долгие путанные внутренние монологи ведь вы обладаете тонкой натурой вот и покажите это всем никаких знаков препинания упаси вас боже поставить хоть одну жалкую точку и как можно меньше заглавных букв надо показать читателю как сильно вас беспокоит тема монолога так сильно что вы считаете себя выше расставления каких-то там запятых читатель расставит все сам сам уловит смысловые ударения и прочитает как надо не портите ему удовольствие этот прием хорош еще и тем что если знаки препинания расставить сразу вы можете не попасть эмоционально в состояние читателя казнить нельзя помиловать помните об этом мы же пишем для вдумчивого читателя вот пусть он и думает пусть сам домыслит продерется сквозь мыслепотоки сам поймет если же не поймет он никогда не признается что ему зверски скучно и главное чем больше монологов тем лучше совсем всю книгу из них конечно составлять не стоит тогда вы рискуете не дождаться признания при жизни да и после смерти тоже но раскидать мыслепотоки того или иного героя по книге отличный художественный прием а главное свежий и современный и пусть герои думают обо всем подряд это же мыслепоток вот вы всегда думаете с запятыми точками и логично связанно? Кто-то с этим не согласен? Все вон! Вон! ВЫШЛИ ОТСЮДА!

Я спокоен спокоен спокоен все хорошо у меня все получается я окружен исключительно честными умными и все понимающими людьми которые стремятся к высокому искусству все инакомыслящие изгнаны здесь только свои…

Третье – повторения. Не рассчитывайте, что читать вас будут только те, кто все понял с первого раза. Обыграйте одну и ту же мысль в нескольких эпизодах, лучше всего – повторяющихся друг за другом. Так вы избежите недопонимания. Читатель продерется сквозь них, как следует промаринуется, достигнет нужной точки кипения и с большим рвением накинется на эпизод, рассказывающий о другом. Раз за разом, снова и снова повторяйте одну и ту же мысль. Читателя нужно как следует обработать, подготовить, пропитать и убедить. Книга не будет скучна – ведь вы с таким жаром говорите о том, что вас беспокоит, о том, что вам не по нраву, что вам не нравится. Или, наоборот, нравится слишком сильно. Вы – чувствующий, думающий автор. Вы пишете не просто так. Убедите в этом своего читателя! Он будет вам благодарен, когда вы начнете рассказывать о чем-то другом, уж поверьте.

Наконец – вам нужная основная идея. Что-то, что придало бы смысл вашему труду, что-то, ради чего читатель продрался бы сквозь ваш такой современный, такой глубокомысленный текст. У Коэна это, к примеру, любовь. Учитесь у мастера! Он рассказал не просто о любви – он показал жизнь любви, начиная с самого зарождения, покорения, продолжив расцветом и затем блестяще завершив умиранием. И все это – мастерски сдобрив всеми приемами, о которых я вам сегодня уже рассказал. Подумайте – кто усомнится в начале любви после таких глубокомысленных излияний на тему бабуинства? Поверьте мне – с трудом продравшись сквозь все вопли и восклицания Соля, я ни капли не усомнился в том, что Ариадна после всего этого его полюбила. Искренне и сильно. Я сам был готов расцеловать этого мерзавца за то, что он наконец закончил свои излияния. И это я – закаленный многолетним чтением, познавший многие тексты и открывший (а, порой, сразу после этого закрывший) многих писателей. Что уж говорить об обычном читателе, оглушенным как болью восклицаний, так и их многословием. А расцвет любви! Как все красиво описано, с каким трепетом и аккуратностью! Что уж говорить об умирании. Коэн не останавливается на малом, вовсе нет. Он тщательно, со всеми подробностями выписывает каждую стадию. Не ограничивается ни главой, ни уж тем более абзацем. Нельзя останавливаться на малом, если хотите прослыть великими! Упаси вас Бог не до конца проработать ту или иную тему – вы станете посмешищем. Выделитесь на фоне остальных, больных краткостью. Многословие – вот ключ, благодаря которому вы отличитесь, встанете над толпой других авторов. Ваш девиз – чем больше, тем лучше. И ни словом меньше!

Вам следует сделать так же – взять наиважнейшую тему и раскрыть ее более, чем полностью. Не ограничивайте себя. Сделайте так, чтобы читатель поверил – и он вознесет вас, ваш интеллект, ваши труды на самый высший пьедестал. Никто никогда в жизни не признается собеседнику, что не понял вас. Каждый уважает свой труд. Сказать другому, что осилил такой талмуд и ничего не понял, потому что текст плох – значит, выставить себя дураком, который зря потратил кучу времени и сил только ради того, чтобы остаться с носом. Кто согласится на это? Скорее он превознесет вас, чтобы самом покрасоваться – вот какой я молодец, все прочитал, все понял, несмотря на такой объем текста! А вам того и надо. Приятного творчества!