Отзывы о книге Belle du Seigneur

Эту книгу совершенно невозможно читать, она вся пропитана мелочами, мы залезаем в голову к каждому герою и переживаем все его ежеминутные сомнения и страхи, все его глупые мыслишки. Эта книга невероятно талантлива, потому что невозможно иначе было бы на протяжении нескольких глав подряд мусолить вопрос о количестве необходимых примерок и выборе фасонов платья или о продумывании меню и сервировке гостиной для важного гостя так, чтобы читатель, вконец взбесившись, не вышвырнул книгу в окно. Книга, в которой все герои - глупцы. Ариадна, теряющая голову от любви. Доводящая до маниакальности стремление к идеалу, идеалу во всем, в одежде, в обстановке, в запахе, вкусе, дыхании, мимике, движениях. Швыряющая деньги на ветер так, будто они бесконечны. С легкостью расстающаяся с основным капиталом, дающим возможность ей безбедно жить, ради того, чтобы пошить несколько платьев, из которых и удачным-то, возможно, окажется только одно, а остальные она порежет на кусочки и закопает в саду. Ее муж, ограниченный самовлюбленный фанфарон, распускающий перед женой перья, которые он почитает павлиньими, но которые едва тянут и на петушиные. Для него символ более высокой должности - заварной чайничек и закрытый книжный шкаф. И ради этих аксессуаров он высчитывает, вычисляет, прикидывает, планирует такие же мелочи. Как поклониться при встрече, насколько глубоко кивнуть? Сколько секунд удерживать на лице улыбку? А верх удовольствия - похлопывание по плечу от начальника. Его родители, напоминающие французский вариант четы Головлевых. Такая же властная мать, ведущая хозяйство железной рукой и знающая каждую баночку консервов на полке, с холодильником, запирающимся на ключ. И все та же дрожь, как и у сыночка, при мысли о возможности приобщения к высшему обществу. И ее муж, бесправный и безвластный, милый и наивный, тот, к кому можно испытывать лишь жалость. Ее любовник, салонный лев, склонный к эпатажу. Он не склоняется перед женщиной, в которую влюблен, он кидает ей в лицо оскорбления, унижает ее, и она тает от невероятной силы, которая сочится из всех его пор. А он меняет женщин как только они ему наскучат, любуется красотой и ужасается любым признакам старения, сходит с ума от скуки во власти одной женщины и теряет голову от ревности, когда узнает о ее старых грехах. Разрушаются все построенные им логические замки, он мечтает стереть противника в порошок, уничтожить само упоминание о нем, максимально унизить его, а заодно и ее. Превращается в мелкого домашнего тирана, издевающегося над рабыней. Вот только забывает о том, что и сам он ничуть не лучше того, другого. А его попытка привлечь внимание Лиги наций к бедственному положению евреев в Германии? Величайшая глупость, не так ли? Ведь принять евреев значило бы получить проблемы в собственной стране. Подорвать экономику из-за большого числа эмигрантов, получить протесты от активных и негативно настроенных жителей. А уж газеты постарались настроить их как следует, чтобы все знали от кого идет зло, чтобы все думали одинаково, от седого старика, до сопливого мальчугана, сидящего в пыли. А кто пойдет против машины, будет смят, уничтожен, что и происходит в итоге с Солалем. И так же наивна и глупа его попытка воззвать к старым знакомым, попытаться восстановить свое положение. И это только главные лица, а сколько их второстепенных? Карикатурные евреи, родственники Солаля, жадные до денег агенты по недвижимости, работники модельного дома, обитатели отелей на модных курортах. Везде и всюду только деньги, чины, карабкание наверх по головам и отлично придуманные козлы отпущения, евреи. Виновные абсолютно во всем, от девальвации швейцарского франка и развязывания войны до не вовремя вскочившего прыщика. Меня насторожило в аннотации это упоминание о Холокосте. Зачем оно было, для красного словца? Или же в конце героев ожидает печь? Это тревожное чувство все время не оставляло меня, хотя долгое время для него не было никаких предпосылок. Эти годы лишь предшествующие, предвоенные. Они еще мирные, но и в них уже раздается набат, пока еще издали, еле слышно. Солаль вот смог услышать его в берлинском подвале. Но многие другие слишком глухи, французские кумушки далеки от этого, да и их мужья предпочитают закрыть глаза и притвориться, что их мир вечен, благополучие неизменно. Впрочем, этого исторического фона в книге немного, в ней полновластно царит Любовь. Именно что царит, властвует, попирает все границы и географические, и моральные. Вспышка ярчайшей страсти захватывает с головой. Воздержимся от параллелей с Анной Карениной, но жить с любовником в то время означало полный разрыв с обществом, добровольное изгнание, лишение себя абсолютно всех друзей. Но обжигающая страсть затопляет рассудок, заставляет забыть обо всем. Любовь эгоистична и заставляет помнить только о себе. Уже выжатый досуха предыдущий партнер оказывается лишним, мешающей обузой. В нем или ней раздражает все, каждая черточка, каждая привычка. Даже попытка вызвать в себе жалость, сочувствие, не приводит к улучшению результата. И вот летит, кружась в страстном вихре, эта влюбленная пара, и, не замечая того, сеет смерть на своем пути. Но и к себе она немилосердна, когда сладостный напиток желания будет выпит до дна, пустые сухие оболочки будут выброшены на свалку, две сломанные безжизненные фигурки, у которых уже все было, которым нечего больше ждать в будущем, и, значит, само будущее не имеет смысла. В своем желании идеализировать отношения одна пытается отстраниться от всего земного, естественных физических потребностей, воспарить на Олимп, стать недостижимым идеалом красоты без единой морщинки и складочки на одежде. О, эта красота! Несмотря на известное утверждение, что красота спасет мир, пока что она его упорно губит. Ярчайшим свидетельством этого выступает Троянская война. Здесь же схожая трагедия разворачивается в меньшем масштабе. Другой упорно поверяет алгеброй гармонию, боится утратить огонь отношений и постоянно поддерживает имидж бешеного самца, терзая и себя, и любимую. Так что несмотря на дипломатические успехи (а, может, и неудачи, особенно если учесть последние события) Солаля, самым здравомыслящим человеком на протяжении всего романа мне упорно кажется их служанка Мариэтта. И ещё, случись эти события на несколько лет позже, попади они в гигантскую мясорубку войны, их мировоззрение коренным образом бы изменилось. Только потому, что теперь действие к их уничтожению происходило бы извне, они стали бы изо всех сопротивляться стягивающейся петле и, возможно, им бы удалось выскочить и даже зажить нормальной жизнью.

Очень странная книга. Шла у меня сложновато иногда, но была разрекламирована друзьям. Огромная, но это тот случай, когда даже объем считается стилистическим приемом. Автор так подробен и скрупулезен, описывая действия, слова, людей. Ожидание героев становится твоим, их нетерпение ощущаешь как свое. Есть безумно смешные моменты. Все члены семьи главных героев просто уморительны. Любовь, любовь, ее так много, что становится сладко, как от сахарной ваты. Причем, в принципе, с самого начала понятно, что она - любит, а он позволяет себя любить. Чем дальше, тем это понятно сильнее. Нельзя быть сытыми одной любовью. Много раз за чтение появлялась мысль - конечно, легко любить богатую женщину, которая не делает ничего, кроме мытья в ванне и примерки платьев. Чистый ангел из мыльной пены. Но потом понимаешь, что это их и губит. Невозможно всю жизнь быть ангелами. Как же скучно, братцы, им живется, если имея деньги и возможности, они так дико скучают. Кто из нас, удалившись в глушь с предметом своей страсти, не нашел бы там себе занятий? (высовываясь из-за горы книг) Но вообще странно, что среди перечисления похожих книг в аннотации нет "Анны Карениной", она ближе всего по сюжету, по-моему. Итак - "Анна Каренина" в 1930-е годы, на фоне большой политики, евреев, с потоками сознания персонажей и удивительно затянутая, но при этом не скучная.

Значит, почитываю оскароносные книженции.

Об авторе. Альбер Коэн (1895–1981) — один из наиболее выдающихся и читаемых писателей во Франции, еще при жизни признанный классиком, которого уважительно называют «Бальзаком XX века».

О книге: ..."фреска, запечатлевшая вечное приключение мужчины и женщины" (смертельная любовь, как у Тристана и Изольды), изображает события 1936 года, происходящие в Женеве времен Лиги Наций, в разгар "нарастания опасности" - приближается Холокост. Солаль, еврей-дипломат, окруженный надоедливыми родственниками, побеждает сердце Ариадны, новой госпожи Бовари, жены недалекого бельгийского чиновника. Эта книга восходит к Песни песней (влюбленная плоть, Ветхий завет) и к "Тысяче и одной ночи" (полная свобода повествования), но также и к "Диктатору" Чаплина, и к его господину Верду (человек-марионетка, "еврейский" взгляд на социальную неразбериху). "Любовь властелина" - всеобъемлющую и уникальную книгу - справедливо сравнивают с "Поисками утраченного времени", с "Улиссом", с "Лолитой". Это невероятный, страстный, совершенно ни на что не похожий, cамый нетривиальный роман о любви, написанный по-французски в XX-м столетии. Ни до, ни после Коэна о человеческих взаимоотношениях так не писал никто.

Ничего себе, подумала я. Надо брать. Взяла. Сразу бросился в глаза очень быдловатый перевод. В самом начале неимоверно красивенный герой прется до дому любимой. Проникает в ее комнату и натыкается на дневник. А сейчас внимание.

Теперь только телеграфный стиль... Я решила сдавать экзамены на филолога. В университете я познакомилась с Варварой Ивановной, тонкой и умной девушкой, русской эмигранткой. Мы быстро подружились. Она казалась мне очень красивой. Мне нравилось целовать ее руки, ее румяные щеки, ее тяжелые косы. Я постоянно думала о ней. В общем это была любовь... Мы спали вместе. Да, это была любовь, но чистая любовь - почти...

Цензура беснуется Так-то вот. В общем, Варя оказалась меньшевичкой, анархисткой и умерла от чахотки. Наша героиня тоже решила умереть, наглотавшись снотворного, но ее опрометчиво спас какой-то пентюх.

Он спросил как-то вечером, не хочу ли я стать его женой, и я согласилась. Мне так нужен был человек, который добр ко мне, заботится обо мне, любуется мной - ведь в тот момент я чувствовала себя совершенно деклассированной. И при этом нищей и не готовой к борьбе за существование, лишенной практических умений, неспособной даже работать секретаршей.

Но это еще не все! Виват цензуре! Виват!

Моя истерия. Целыми днями я не выходила из комнаты, лежала, читала. Адриан приносил мне еду в постель... Один раз я прогнала его просто потому, что - он не Варвара.

Мрачное торжество цензуры Что бы сделал любой нормальный мужик? Бежал бы нахрен из комнаты и подальше. Но это же книга о великой любви, так что героиня припирается в комнату, герой прячется и слушает, как она несколько страниц несет пургу тихо так сама с собою. Потом он несет пургу еще более многостранично перед ней. Цензура, чегоуштам

Что еще цензурного. Герой, героиня, ее муж и дядя героя постоянно разговаривают сами с собой, смотрятся в зеркало и мастурбируют на свою цензурность. Муж про себя обсирает героя, который выше его по должности, но на деле... Пип-пип-пип

... два чиновника прогуливались по холлу, старший что-то говорил, младший слушал, подняв обожающее лицо к Солалю... Расчувствовавшийся, смущенный, улыбающийся, затаивший дыхание, потерявший голову от прикосновения царственных пальцев, слегка сжимающих его руку, слишком взволнованный, чтобы в должной мере оценить всю сладостность такого контакта... Женственно-кокетливый, трепещущий и невесомый, робкий и одухотворенный, как испуганная нимфа или новобрачная, увлекаемая к алтарю, он шел под руку с начальником, и на губах его играла улыбка молоденькой соблазнительницы.

Ах, ты ж до чего же все цензурно-то, подумала я и пошла листать эту пургу наискосок, ибо нервы лопались аки канаты в шторм. Нашла на лице мужа педерастическую (авторское слово) улыбку, обращенную к Солалю. Потом Солаль от радости, что сейчас отцензурит героиню, поцеловал мужа в плечо. И тут я поняла, что хитрый автор прописал тайную любовь двух мужиков, из-за невозможности которой один залез на жену другого, и тогда разыгралась великая история гетеро-любви. Выбора-то особого не было. Короче, все несли пургу, дрочили на свою цензурность, и Солаль с Адриеной померли в один день. И все это уныло, пафосно, велеречиво. Блевантин, в общем. Оч.цензурно, то есть. И опосля этого я побежала галопом в закат, чтобы подышать свежим воздухом, немного успокоиться и отвлечься от разыгравшейся любовной трагедии. Мы так не любили, вот нам и не понять...

Мне сложно писать отзывы на большие по объему книги, в которых автор затрагивает множество тем и внедряет фактурных персонажей, располагающих к обсуждению. Мысли начинают перепрыгивать с пятое на десятое, создавая путаницу, обгонять друг друга, как будто играют в голове в салочки, дразняще мелькают обрывками идиом и нечетко сформулированных фраз. Получается поток сознания, как в голове героев, на несколько страниц без единого знака препинания от "как же мне нравится эта болтушка-хохотушка Мариэтта" до "чё-то пятка зачесалась". Постараюсь из этого калейдоскопа мыслей отфильтровать только основные моменты. Во-первых, импонирует стиль автора, несмотря на его многословность и высокопарное литье воды. Коэн весьма удачно совместил ироничный гротеск с психологией, что выделяет любовный роман с классической фабулой об адюльтере из ряда подобных. При небольшом количестве событий книга читается легко. Например, подготовка к званному ужину растягивается на сотню страниц, если не больше, но папаша Дэм со своими правилами этикета с лихвой окупает ожидание и заставляет улыбнуться. Во-вторых, я как-то сразу проникся симпатией к Ариадне с подачи автора, позволяющего увидеть ее впервые искренней и открытой в своем собственном мире, узнать ее мысли и чудачества. В ней уживается детская непосредственность и надменность, а за экстраординарными личностями гораздо интереснее наблюдать. Мнение о ней изменится, но об этом позже.

В-третьих, ирония Коэна не теряет актуальности по сей день. Каждый персонаж на людях носит маску, стараясь подать себя в более выигрышном свете. Жеманные ужимки мамаши Дэм и ее хвастовство присуще нынешнему поколению ничуть не меньше, чем в прошлом веке. Все эти фотографии еды в Instagram-аккаунтах и чекины на различных мероприятиях служат своего рода доказательством того, что ты ведешь активный светский образ жизни. Отчасти я согласен с мыслями Солаля о том, что мы читаем книги, посещаем концерты и ходим в кино, чтобы иметь возможность поддерживать культурную беседу, но при этом многие из нас получают от процесса окультуривания истинное удовольствие. Хотя есть же и такие, которые читают и самозабвенно хвалят того же Кафку, даже если в глубине души он вызывает только зевоту. Современных подхалимов вроде Диди тоже можно встретить на каждой работе, которые предпочитают строить карьеру не за счет повышения собственной квалификации, а при помощи орального петтинга вышестоящему начальству. Я прекрасно понимаю, почему Ариадна увлеклась интрижкой на стороне. Диди - это тот самый чемодан без ручки, который тяжело нести и жалко бросить. Монингти лапушке по утрам в постель - это мило, но какое же ангельское терпение должно быть, чтобы выслушивать его восторги от обычного похлопывания, успокаивать, мотивировать, подбадривать, не срываться из-за назойливой опеки и т.п.

Вот тут мы как раз и приходим к самому интересному моменту, а именно к теории бабуинства. Пламенная лекция Солаля в некоторых моментах заставила меня кивать согласно головой, но есть нюансы, вызывающие возражения. В принципе, ничего плохого в культе бабуинства я не вижу, если не впадать в крайность. Это вполне нормально, что парням нравятся роскошные девушки, тешащие их самолюбие, а девушки естественно предпочтут более уверенного в себе мужчину какому-нибудь соплежую-нытику. Это наши природные инстинкты, которые давным-давно сформированы. Самка стремится завести потомство от сильного вожака, способного обеспечить благополучие, а не от хилого аутсайдера. Логичный и оправданный выбор. Другой вопрос - это меркантильная погоня за более жирным журавлем в небе, чем довольствоваться среднестатистической постной синичкой. Я не согласен с позицией Коэна только в том, что он противопоставляет две крайности (Солаль и Диди) с одинаковым результатом по факту. Но в жизни есть еще промежуточные варианты, а не сплошной гротеск, где женщинам надо либо давать оплеухи для проформы и освежения чувств, либо закармливать тошнотворной ванилькой. Хотя основные постулаты обольщения имеют место быть.

Фазы развития отношений Солаля и Ариадны с психологической точки зрения раскрыты тоже максимально реалистично. Как бы кто ни отпирался, но каждый из нас хочет произвести благоприятное впечатление на симпатичных нам людей. Слава Богу, что не у всех синдром павлина, как я его называю, приобретает патологическую форму, когда стесняешься высморкаться в платок или готов упасть в обморок от стыда из-за урчания в животе. Тем не менее, многие из нас создают некий образ для обольщения на начальной стадии зарождающейся симпатии, а потом нам надоедает играть и хочется уже быть собой. Вот тут и происходит первое разочарование, что тебя не воспринимают таким, каков ты есть, хотя кто виноват, что ты сам выбрал себе другой образ? Конечно, повседневная рутина тоже притупляет остроту чувств со временем. Но всё-таки любовь - это не только животная страсть, выражающаяся в удовлетворении плотских потребностей, но и духовное чувство. Философия Солаля вызывает противоречие во мне, поскольку он сам не придерживается собственной идеологии. Ревность человека, который сам же крутит интрижки на стороне, несправедлива. А Ариадна оказалась в итоге круглой дурой, раз терпела такое скотское отношение. Увы, логику таких женщин мне не понять. До последнего надеялся, что она протрезвеет и избавится от патологической любви. Из минусов выделю неуместную еврейскую тему. Для социального романа тут слишком много сантиментов, поэтому можно было обойтись без евреев и религии.

Актеры, да, смешные актеришки. Актер и он, давеча стоявший перед ней на коленях. Актриса и она, царственно протягивающая руки, чтобы поднять его, с этим ее "вы мой властелин, объявляю во всеуслышанье", она, наверное, считает себя шекспировской героиней и гордится собой. Бедные любовники, обреченные играть комедию благородства, в плену жалкой жажды совершенства.

Ох, милочка, ну как же не вовремя вы позвонили!.. Нет-нет, я всегда рада вас слышать, просто я жутко тороплюсь... Куда? В театр, конечно же, на репетицию, ведь мой муж ставит новый мюзикл, мне надо его поддержать, мой Жоржик так любит, когда я прихожу на репетиции, на все эти прогоны. Я сажусь в зале где-нибудь в середине, не слишком близко, ведь тогда начнут шушукаться, что жена режиссера любит сидеть в первых рядах, вы же знаете всех этих людей, им лишь бы языком молоть, но и не слишком далеко, ведь я должна быть очень внимательна, вечером Жоржик обязательно спросит моего мнения, он всегда спрашивает, и это естественно, я самый близкий ему человек, кто еще откровенно выскажет все, что думает по поводу постановки, а я всегда откровенна, должен же он знать недостатки свои и этих прощелыг актеров, и в конце концов лгать нехорошо, это грех...

Что, милочка?.. Какой именно мюзикл?.. Нет, дорогуша, это не "Призрак оперы", сейчас все кому не лень ставят этого "Призрака", чтобы выехать за счет чудесной музыки Ллойд Вебера, Жорж хочет быть оригинальным, он ставит мюзикл по классическому французскому роману... О чем роман? Ну конечно, о любви, вы же знаете этих французов, они всегда об одном и том же... Нет-нет, милочка это не такой роман, что вы, все-таки театр - это храм, а вы знаете, как мы с Жоржем относимся к культовым заведениям... Называется "Любовь властелина"... Не слышали? Странно, последний писк моды и одновременно проверен временем... Кто написал? Альбер Коэн, слышали?.. Ну конечно, еврей, сейчас в театральном мире без этого никуда, приходится быть политически корректным, задействовать либо негров, либо "голубых", либо инвалидов, но инвалиды очень невыгодно смотрятся на сцене, а негры и гомосексуалисты хотят слишком много денег просто за свои имена на афише, вот раньше было не так, раньше они почитали за честь выступать на подмостках у именитых режиссеров, да и скрывали свою подноготную, "голубые", по крайней мере, неграм-то скрыть не получится. Короче, пришлось нам обойтись автором-евреем, чтобы нас не обвинили в дискриминации, люди ведь вечно выискивают недостатки, скажут, вот этот режиссер не задействует меньшинства, и все, критики против нас, Эдинбургского фестиваля не видать как своих ушей...

Ох, милочка, там все довольно запутанно, она - жена бельгийского дипломата, он начальник этого дипломата, красавец-мужчина и еврей... Нет, она не еврейка, наоборот, протестантка из благородной женевской семьи с прекрасным образованием и манерами, в этом самый смак, что она не... Милочка, вы ж меня без ножа режете, ну как я могу вам все рассказать да еще с подробностями, интересней же сходить на премьеру, нет-нет и не уговаривайте, скажу только, что это будет феерия, первое действие вы будете смеяться, как сумасшедшая, а потом будете плакать точно так же... Там такие типажи, такие характеры, когда я прочитала либретто... Нет, дорогуша, я не читала роман, я слишком занята, может потом, после премьеры, так вот, когда я прочитала либретто, я сказала Жоржу, Жорж, сказала я, ты должен это поставить, это так красиво, они постоянно целуют друг другу руки, ты же знаешь, как я люблю, когда целуют руки, это так романтично, потом, сказала я, здесь столько всего, твоему таланту есть, где развернуться, какие декорации, только представь номер главного героя в отеле "Ритц"! А какой очаровательный фарс получится из приема у Бенедетти, но тут Жорж показал всю свою гениальную мощь и сказал, что прием он превратит в балет, это такое тонкое и неожиданное решение, все эти дипломаты и чиновники высшего ранга танцуют при полном параде в смокингах и вечерних туалетах...

Милочка, вы же знаете мой принцип: костюмы - это все. Главная героиня будет менять вечерние туалеты в каждом своем явлении. Кстати, очень удобно, что там только одна женская роль, шить костюмы надо только для одной актрисы, мамашу Дэм я не считаю, всего пара платьев, а мужчины вполне обойдутся смокингами, из зала будет не особенно видно, что эти смокинги они передают друг другу, да, в наше время приходится на всем экономить, но у главного героя, конечно же, будет свой смокинг, здесь я не намерена уступать, а еще там будут такие сцены, когда главная героиня в ванне поет свои арии, обращенные к зрителю, в них она вспоминает о своем детстве и рассказывает о чувствах к главному герою, так для этих сцен не нужно платьев, она ведь в ванне голая... Нет, что вы, милочка, она не будет голая на самом деле, это все-таки храм, все будет пристойно, она будет в трико телесного цвета, никто не разглядит, есть на ней одежда или нет, вы ведь знаете, эти люди ходят в театр ради зрелищ, не ради высокого искусства, нет, им подавай голую плоть, это всегда так ранит мои чувства, вы же знаете, я так люблю театр!..

Да, это будет грандиозный мюзикл, костюмы, декорации, музыка и танцы, а главная изюминка, что все это происходит в 1936 году, я даже думаю, вернее, Жорж думает, вставить небольшие радио-отрывки из речей Гитлера, а на декорациях пару надписей "Долой евреев", "Смерть евреям" это, я считаю, уж слишком, да, это делает наш мюзикл не просто вечерним развлечением, но глубоким по форме и по содержанию... Конечно, у главной героини будет своя моральная дилемма, все в этом же стиле, в начале она не влюблена в главного героя, она называет его "грязным евреем", а потом страдает и хочет извиниться, но не знает как, кстати, никогда не понимала, чего они все так обижаются, когда называешь их как есть, по мне "грязный еврей" - это такое же ругательство, как "мерзопакостный брюнет" или "гнусный пожарный", вы же знаете, что я выше всех предрассудков...

Ох, милочка, я с вами так задержалась, я так ценю вашу беседу, но мне надо бежать на самом деле... Что? Надо ли читать роман? Да Бог его знает, не могу сказать, никогда никому не навязываю своего мнения, но если уж вы спрашиваете, лучше приходите на премьеру, там и костюмы, и декорации, и музыка, а в этих романах одно занудство, поиски смысла жизни, вечной любви, Бога, и все это они повторяют по много раз разными словами, обсасывают и высасывают из пальца, если спросите меня, вот я когда прочитала либретто, то сразу сказала Жоржу, что эта история не про нас, у нас идеальный брак, идеальные отношения, одни интересы, один круг, и он так заботлив, всегда приносит мне завтрак в постель, такую любовь ведь поискать, но, милочка, я убегаю, я позвоню вам завтра, и все расскажу, как прошла репетиция, и про Мари... Как? Вы не знаете про Мари?.. Но, дорогая, все уже знают и только об этом и говорят, но я убегаю на самом деле, завтра, все завтра...

«Они были заперты в мышеловке любви, приговорены к пожизненной каторге любви, они лежали рядом, красивые, нежные, любящие и лишенные цели. Они давно опустошили вместилище своих воспоминаний, мыслей, общих интересов. И вместилище чувств тоже»

Мммм…что же это было мамочки что ж за книга-то такая как бы так о ней рассказать чтобы заинтересовать сложная кому предложить без понятия но ведь стоящая да ведь стоящая вещь мысли мысли поток причем бурный какие-то обрывки фраз слов ассоциаций может бать даже видений и так несколько человек невероятно как вообще такое можно читать дурдом какой-то а ведь все равно интересно подсмотреть что человек думает когда нормально ведет себя ну да это так только кажется а в голове у него ого-го рой мыслей попробую записать свои палата номер шесть неужели я так много и глупо думаю ржу итак о книге сколько можно лясем-трясем строчить любовь как она есть со всеми нюансами ужимками красотами ужасами невероятно правдивая история преувеличенная скажете вы соглашусь несомненно но у каждого свое преувеличение кого-то зашкаливает в одну сторону кого-то в другую все мы ненормальны априори итак основа кант месяца года как мне кажется вернее времена года весна любовь зарождается летом крепнут чувства 26 августа пик любви все чувства максимально обострены оголены на наивысшем пике и начинается осень по началу очень даже бархатный сезон постепенно сменяющийся холодным ноябрем но это еще не зима охлаждение чувств досада и самое главное раздражение Господи если появляется раздражение все пипец начало конца любимый будет раздражать все больше и больше знаю по собственному горькому опыту то же случилось и с героями на смену любви пришло раздражение неприязнь неприятие буквально каждой мелочи а да еще что поразило это склонность Ариадны к самоуничижению ну что это за женщина без малейшего самоуважения ее хлещут по щекам а она ему пожрать предлагает нетушки не по мне такое я бы ушла громко хлопнув дверью предварительно запустив в любовника табуреткой а она дурище еще и осколки собирает когда тот в приступе ярости разбил зеркало или что там он разбил ёханый бабай придурок какой-то хоть и красивый но ведь правда же мы любим самцов горилл сильных с накачанным торсом хлюпиков презираем вот такая наша женская натура к нам по-доброму мы плюем к нам пожестче понахальнее мы таем растекаемся горячим шоколадом по мороженому как у Рубиной сегодня читала вот умеет красиво сказать свечи каштана у нее как те сливочные конусы ух канарейка русская и как изящно Коэн говорит о смерти что-то там сделала или сказала та которая скоро умрет да ничего не вечно все скоротечно вот она юная пылкая а теперь морщины мешки синяки усталость в глазах конец конечно логичен обоюдная красивая смерть под звуки их вальса но так любая любовь когда-то заканчивается погибает переходит в другое измерение они тоже перешли в другое измерени свой рай честно раздражали понемногу все герои каждый со своими тараканищами я бы сказала полчища тараканищ иногда казалось ну что за фарс разве такой бывает истинная любвь оба все прекрасно понимают как ни старайся возродить чувство ничего не поможет а да ревность я и забыла это же наисильнейшее средство а был ли мальчик точнее дирижер-любовник не верю не было все придумала чтобы разогреть раскочегарить чувства любимого а все равно как любопытно было наблюдать за ними как будто со стороны смотришь в замочую скважину их душ заглядываешь совершаешь путешествие по мозгу человека фух устала конец идите читайте короче книга не для слабонервных осилит не всякий.

«А они, безумцы, заживо погребены под своей любовью»

Он знал, что через год, или позже, или раньше, он покончит с собой, но тем не менее спокойно жевал свои рогалики, густо намазанные маслом и джемом.

Они восседают на троне одиночества (разумеется, каждый на своём) и задаются вопросом, зачем они живут. Иногда смотрят в зеркало и украдкой целуют себе руки. Адриан сел на трон первым, Ариадна — последней, а Солаль и не уходил оттуда никогда. Да, больше всего времени там провёл Солаль, умный еврей с нежной душой. Такой нежной, что мужчина постоянно хочет любить и быть любимым. Но такой умный, что не может не понимать, насколько фальшива, гротескна, бессмысленна и любовь, и жизнь. Как сказал бы Александр Сергеевич, всё горе — от ума. Вот не был бы Солаль таким умным, может, и смог бы подольше наслаждаться своей любовью, своей страстью и своим падением. (Сколько раз я думала: «Окстись, смертный, прекрати копаться в подсознании возлюбленной, прекрати разыгрывать этот фарс, не хочешь взбираться на неё как животное и прыгать на ней как животное — так и скажи!» И я была бы права, если бы это был обычный роман о любви).

Сложно навесить на книгу какой-то конкретный ярлык и определить, о чём же она. О любви? Да нет, скорее о разрушительной страсти. Об угнетении евреев? Да всё как-то больше об их короле, который безумно и бессильно наблюдает за страданиями любимых детей. О преклонении перед силой? Да, однозначно, а ещё о том, что сильный всегда хочет избавиться от слабого. В книге полным-полно властелинов, автор всякий раз по-новому обыгрывает название, подменяя и любовь, и властелина. В конце преподносит очередного — природного человека, человека, способного убивать, затем сравнивает немцев с природными людьми, а евреев — с антиприродными. Так он пытается разобраться, почему немцы устроили евреям геноцид, и мне начинает казаться, что вся теория преклонения перед властелином была создана ради этого объяснения. А для доказательства теории у нас есть целый роман, наполненный властелинами и рабами, алчущими их любви. Автор рассматривает гипотезу на трёх уровнях — личных отношениях (Ариадна и Солаль), коллективных отношениях (Лига Наций) и международных отношениях (евреи и остальной мир). Первые он доводит до логического конца, ведь Ариадна до последнего следует за своим властелином. Вторые он разрывает на середине — это лишь ступенька, хотя, наверное, сам по себе это и есть конец. А вот о третьих он только задаёт вопросы, не упоминая того, что было известно на момент написания книги, но намекая на это. Отношения Солаля и Ариадны берут только количеством занимаемых страниц, именно они на первом плане, именно они на сцене. Но «фреска, запечатлевшая вечное приключение мужчины и женщины»? Нет, увольте.

Вообще персонажи Коэна — безумцы. Удивительно, с какой нежностью и душевным расположением автор к ним относится. Да — они психи и сволочи, но они — его психи и его сволочи. Даже те шесть старух-вязальщиц, которые в холле отеля «Роял» определяли судьбы мира («У меня запор не проходит несколько дней Это всё евреи виноваты»), даже они дороги автору. Но позвольте вернуться к слову «фреска». Оно не такое уж и плохое. Хотя выражение «общая спальня» мне кажется более удачным. Да, формальный жанр «Любви властелина» — роман, однако автор умудрился притащить в эту «комнату» кучу всякого хлама со всех концов света.

Тут и серые суетливые тени гротеска: поначалу часто припоминала «Процесс» Кафки, ярчайший пример — коктейль у Бенедетти, помните? Только вместо отчаяния — обожание вышестоящих нижестоящими. Гротескных «масок» полно. Впрочем, из всех мне понравился только Папуля Дэм, такой милый старик. (Кстати, Папуля — настолько яркий персонаж, что даже когда он молчит, невольно весь текст, который к нему относится, читаешь шепеляво. Вот это образ!)

Тут и журчащий поток сознания: бесконечные монологи без знаков препинания утомительны, поэтому в перерывах было приятно обмусолить всё, что я знаю о британском психологизме, о Вирджинии Вулф, о её романе «На маяк» . Помните описание, как Адриан Дэм едет домой из трёхмесячной командировки и поезд резко врывается в туннель? Во-первых, это усовершенствование «потока сознания», потому что да, человек может быть достаточно погружён в свои мысли, чтобы этого хватило на целый роман, но куда реалистичнее, когда реальный мир внезапно врывается в эти мысли — как реальный поезд ворвался в мысли Дэма. Во-вторых, это поразительно образный кусок текста, автор редко балует читателей такими деликатесами.

Ожидание господина замсека — одноактная пьеса, полагаю, трагикомедия. Параллельные временные потоки Ариадны, готовящейся в приезду Солаля, и Адриана, предвкушающего скорую встречу с женой, — натурально триллер.

Кстати, госпожа Бовари, с которой критики обожают сравнивать Ариадну, родом из реализма. Аналогий с мировой литературой бессчётное множество. Поэтому вы понимаете, что когда появилась та девочка, тринадцатилетняя Лаура, я уже не могла удержаться и называла её про себя Лолитой.

В этой захламленной комнате, по недоразумению именуемой романом, есть и бесстыдно обнажённый постмодернизм Беккета. В сцене, где четыре еврея ждут неизвестно чего у костра неподалёку от виллы Дэмов, мне померещились аналогии с четырьмя персонажами беккетовского «В ожидании Годо» (ещё одна трагикомедия, кстати), даже пятый — Салтиэль, дядюшка Солаля, — удачно слёг в больницу, чтобы не нарушать мне идиллию аналогию. Вот только здесь Годо появился. Хм, может, из-за того, что Ариадна — женщина?

В общем, в каждой части автор преследовал разные цели и, соответственно, пользовался разными методами их достижения. Эти разрозненные пласты весьма гармоничны, тем более что некоторые приёмы всплывают и там, и сям. Например, «вванново-беззапятышные» монологи пришлось спешно переименовать, когда ими стали пользоваться все, кому не лень, — у Солаля они и вовсе похожи на молитвы (пока ты пытаешься разобраться, где тут паузы между предложениями, он продолжает бормотать, безумно и монотонно, начинает казаться, что подслушиваешь чужую молитву).

Здесь даже молчание характеризует героев. Когда Ариадна пришла на работу к Дэму, она практически всё время молчала, хотя с отвратительным (на тот момент) Солалем она реагировала и говорила. Это молчание ярче любых слов описывает её отношение к мужу. А её жизнь с Солалем? В какой-то момент читатель утрачивает связь с Ариадной, он знает о её внутреннем мире и мыслях только то, что думает о них Солаль. Мыслящий человек будто исчезает, превращается в животное с членораздельной речью. Ариадна у Коэна молчит очень ярко.

О большом хорошем романе можно писать долго и увлечённо, а надо как раз наоборот, коротко и по существу. Я уже могу на это не претендовать, но всё же постараюсь резюмировать свои впечатления. Начинается книга душераздирающим одиночеством, люди даже тет-а-тет говорят монологами. И ты читаешь, страдаешь от обилия слов и страниц, и продолжаешь читать. К шестой части даже втягиваешься, хочешь провести больше времени с этими безумцами, заживо погребёнными в своей страсти. А вот и седьмая часть — автор даёт время попрощаться с героями. Но это конец. Такой быстрый, такой предсказуемый.

Тихо на кладбище, где спят бывшие любовники и любовницы. Теперь они тихи и благоразумны. Ни тебе ожидания писем, ни страстных ночей, ни влажных слияний юных тел. Большая общая спальня.

Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец. "Обыкновеное чудо" Шварц.

Что происходит, когда встречаются двое, кому назначено полюбить друг друга? Можно с точностью до десятитысячной милиграмма выделить состав энзимов и феромонов, которые выработает организм каждого, можно объединить в сложный коктейль и рассмотреть его отдельно; можно подвести под отношения высокоумный философский базис, а можно ограничиться биологической целесообразностью и основным инстинктом. Можно рассматривать с позиций Фрейда и Юнга, говорить о комплексах и архетипах, а можно довериться старой доброй астрологии и поискать синастрических соответствий. Все это постфактум, когда и если магия любви уже случилась.

Потому что нет любовного зелья такой силы, которая заставила бы двоих полюбить друг друга. А что есть? Тепло руки и поворот головы; то, как она, едва заметно, тянет гласные и запах его одеколона, смешанный с запахом его сигарет. И взгляд: глаза в глаза; и танец - только для них двоих; и дурацкая рассказка про то, как зверики собрались на его похороны "и были бобры, настолько добры, что один для сердца мне дырку прогрыз..." И ненужным становится хитроумный арсенал соблазна: корзины пармских фиалок специальным ерапланом из Парижу; заказ дезабилье у куртуазного кутюрье; первое издание ронсаровых "Эклог" в резном ларце ливанского кедра.

А впрочем, пусть остается - любви и красоты слишком много не бывает. Нет, цветок и на свалке может расцвести, и через асфальт пробиться, но лучше ему в оранжерее - антураж более подходящий. Со специальной подкормкой, подсветкой и температурным режимом. Что говорите? Ненатурально? Ах, оставьте эти глупости, пусть простонародье потребляет натурпродукт, у подлинной любви все изысканно и утонченно, грубые материи не должны ее касаться. Вот как-то так...

Она красавица, богачка, аристократка из старой женевской аристократии (а это элита элит, кто понимает). Он красавец, богач, дипломат, аристократ (н-ну из древнего иудейского рода, а это, чтоб вы знали, покруче любой европейской элиты). Они встретились на приеме у бразильского посла (не в привокзальном же буфете им было встречаться) и взгляд его зацепился-повис за изгиб ее ресниц. А потом он, нет, только представьте, проник в ее дом, и пока принимала ванну, переоделся старым беззубым евреем. В таком виде осмелившись молить ее о любви. А она швырнула в него стаканом, подбив глаз, и после он ходил в черном монокле - адмирал Нельсон эпохи постмодерна.

Все так ярко начиналось. Зачем, ну зачем в следующие два года собственной жизни и семь сотен страниц читательской, два вивисектора потрошат плоть своей любви, осторожно извлекая ее еще живой через малое отверстие, заменяя кровь формалином, выбеливая и нарумянивая. Почему вы не дали ей просто жить, для чего превратили в кадавра?

Не бывает любви впрок и консервированной любви, она может быть только живой. Неуклюжей и неприглядной в каких-то проявлениях, вроде изжоги, которая разыгралась у него от твоего борща, или смеси амбре перегара и грязных носков, которым он наградит тебя на целую ночь после дружеских посиделок в гараже. С разборками и даже скандалами на тему, куда поехать отдыхать летом, в какой цвет выкрасить дверь и что нужнее семье: пианино для ребенка или поменять машину.

Это некрасиво, но это жизнь. То, что сделали из своей любви Ариадна и Солаль, красивая смерть. У Джека Лондона есть рассказ о двух безумцах, вознамерившихся обмануть богов: любовь умирает пресытившись - не дадим ей такой возможности, не утолим страсти и будем любить вечно. Герои Коэна поступают с точностью до наоборот - утоляют всеми возможными способами, только боги всегда смеются последними, так уж устроен этот мир. И что, нет выхода? Отчего же, есть. Просто жить и быть благодарным за любовь. Помня, что жизнь всегда длиннее любви, но иногда бывает короче дружбы.

Полное собрание стереотипов и двойных стандартов, том 1.

Всем известно, что женщины любят мерзавцев. Это в их непредсказуемой природе. "Они всегда уходят от добрых и заботливым парней ко всяким уродам!" (авторитетное высказывание доброго и заботливого [1] парня). И не вздумай создават мир и уют в семье: он обязательно наскучит вероломной женщине. Устраивай ей ежедневные скандалы, ссорься с ней почаще - вот залог счастливых отношений!

Естественно, женщин не нужно уважать, иначе они не будут уважать тебя. Проявляй грубую силу, покажи, что ты мужик, - и все бабы твои. Ах да, ещё нужно обязательно быть атлетом, тогда она точно не устоит. Мускулы [2] - это же так красиво! Ведь женщины любят исключительно качков, прямо так за ними и бегают (см. рис 1). Женщина видит, какой ты сильный, и сразу понимает, что будет чувствовать себя с тобой в безопасности, потому что ты зашибёшь её насмерть с одного удара в первой же семейной ссоре сумеешь её от всего защитить.

Кстати, все женщины - лицемерные твари, они говорят о высокодуховной любви, а на самом деле их интересует лишь твоя внешняя привлекательность и физическая мощь. Что? Говоришь, сам оцениваешь внешность девушек? Ну, тебе можно, ты ж мужик.

А ещё женщины всё время изменяют. Всем. В том числе и тебе. Прямо сейчас. Они вообще в отношения вступают, чтобы было кому изменять. Поэтому называй их всех шлюхами. Даже если она изменяла мужу с тобой, а ты знал, что она замужем. Ты тут ни при чём, ты просто мимо проходил. [1] По мнению самого парня [2] Мужские. Женские как-то не очень

Хорошо - быть молодым, За любовь к себе сражаться, Перед зеркалом седым Независимо держаться. Хорошо - всего хотеть, Брать свое - и не украдкой, Гордой гривой шелестеть, Гордой славиться повадкой, То и это затевать, Порывая с тем и этим, Вечно повод подавать Раздувалам жарких сплетен! (Юнна Мориц)

Интимная книга во всех смыслах. Но прежде всего произведение покоряет своей сокровенностью. И не знают герои, что их глубоко личные мысли открыты всем, иначе они запахнули бы страницы как полы халата, а листы бы заалели как щеки. Не бойтесь, Дэмы, д’Обли и Солали, автор вовсе не хотел вас выставить на посмешище, обнажив и внешне, и внутренне. Если бы вы только знали, с какой теплотой и любовью создатель навсегда запечатлел ваши образы. Вы считаете, что очень уж саркастично вскрыты ваши недостатки, а достоинства описаны так, будто подразумевается как раз противоположное? Нет, автор не хотел вас обидеть. Его юмор очень деликатен и тактичен, ничуть не оскорбителен, но вызывает сочувствие ко всем вам.

Очень реалистичны мысли, чувства, поступки героев. Во время чтения порой ловишь себя на мысли, что будто это подсмотрено в твоей голове и жизни. Ну как, как книжный персонаж 1936 года может предсказать мои ощущения? Ну, например,

наиболее мрачные мысли о жизни посещают меня когда я чищу зубы такие безупречные и бесполезные и тогда перед тем как начать чистить я кладу книгу на полочку возле умывальника и я читаю и чищу чищу и читаю чтобы занять чем-нибудь мозг чтобы не думать мрачные мысли чтобы прогнать нет не прогнать а хотя бы приглушить

Россия, 2017 год, зубная щетка в одной руке, в другой - смартфон, а цель, помимо чистых зубов, все та же – не остаться наедине со своими мыслями…И это самое простое, скромное, совпадение. И в пору уже мне краснеть, от того, что мои мысли могут прочитать многие, о, коварный автор. Да, Коэн, заигрывает и дразнит читателей, а более всего читательниц, так и хочется воскликнуть: «Да как же так? Да что же это такое? Да как он смеет так отзываться о женщинах, называть их мясом? Уууу, негодяй, погоди, я до тебя доберусь в своей рецензии!».

Ариадна, Риасечка, знаешь ли ты, что твое имя в переводе с греческого означает «та, что вызывает большое почтение», «правящая», «любимая». Как это верно подмечено, ведь ты стала предметом обожания и почтения своего возлюбленного, правила им (да-да, не только он был твоим властелином), была его любимой. Но автор-затейник будто наравне со мной узнавал о значении имен. Ведь Ариадна – это еще с греческого и верная жена. Забавная шутка, Коэн, так ловко совместить в одном имени две разных жизни. Ариадна, что сказать тебе? Ты не знала толком родительской любви, твои родные погибли слишком рано, оставив тебя в одиночестве. Валери д’Обль, Тетьлери не умела «выражать свои чувства, не показывала свою доброту», поэтому, будучи ребенком, ты не получила любви, нежности, ласки. Варвара, твое короткое спасение, твоя непонятая чистая любовь, и она покинула тебя. Адриан уберег тебя от смерти, он дал тебя то, что мог, не вини его, что спасение не принесло любви тебе. Дядя Агриппа, Мариэтта и папочка Дэм были добры к тебе, они любили тебя на свой манер, но эта симпатия тебе давала ровно столько, сколько нужно, чтобы дышать, ходить, что-то говорить. Их любовь могла тебя немного согреть, но не "разморозить". И вот появился он, Солаль, и дал Ариадне любовь, и принял ее любовь! И только с ним она стала Женщиной. Оказывается, это гораздо больше, чем «дни Дракона». Помолчите, ехидны. Не надо распевать во все горло:

У всех проблем одно начало... Сидела женщина, скучала, Качала ножкою своей, И вдруг пришла мыслишка к ней...

Позволь, Ариадна, побыть твоим адвокатом:

Душа в безверии томилась. Ей мир казался сер и сир. Пора пришла, она влюбилась. Она приемлет этот мир.

Наслаждайся, Ариадна, пока тебе позволено любить и быть любимой. Позволено твоим властелином, позволено другими. Теперь тебе можно. Сияй! Люби!

Ты хочешь знать, что делал я На воле? Жил - и жизнь моя Без этих трех блаженных дней Была б печальней и мрачней Бессильной старости твоей.

Солаль, Соль, Солнце (в переводе с латинского «sol»). О, отличный сорт мяса с великолепными отростками и безупречными зубами юности! Мастер пикапа! «Королева в восхищении! Мы в восхищении!». Ты властелин не только женщин, но и своих родственников-евреев, ибо поклоняются и молятся на тебя и те, и другие. Но кто тот злодей, что сказал, что ты нужен, пока молод? А как только ты лишаешься зуба, надо заворачиваться в простынку и ползти на кладбище. Что тебя так испугало когда-то, что сейчас тебе страшно быть одиноким, покинутым, ненужным? Ты сам сказал, что любовь женщины самая простая в получении. Но что на самом деле ты хочешь заменить ею?...Однако будь осторожен, не всегда быть тебе властелином, придет время побыть и евреем, сыном своего народа. Впрочем, Солаль, слышал ли ты такое выражение: когда коту нечего делать, он начинает лизать свои гениталии? Так вот ты - этот кот. Тебе нечего делать после отставки, работать ради денег тебе не надо, поскольку ты еврей, то попал в социальную изоляцию, искусством ты не интересуешься, чтение наводит скуку, никаким спортом не увлекаешься, даже прогулки тебе не в радость. Вот и приходится тебе выдумывать поводы, чтобы занять себя, оправдываясь тем, что "развлекаешь" бедняжку Ариадну своими истериками. Солаль, на улице 1936-37 года, все бегут от евреев, как от чумы, бегут от богатых и здоровых, чтобы не "заразиться". А ты мучаешь Ариадну рассуждениями о том, что она бросила бы тебя, лишись ты зуба или став самоваром с краником. Очнись, Солаль! Почему бы вам не уехать в Америку или Австралию, туда, где вас не знают, и, наконец, войти в общество. Солаль, у тебя паранойя, паранойяльный синдром. Ты сам выдумываешь, сам веришь, да еще и заставляешь других поддакивать тебе. Что значит, раз Ариадна когда-то спала с Дицше, то ты тоже спал с ним? А был ли вообще этот Дицше?... Солаль, ты больше похож на бабочку, которая выбирает самый свежий цветок и выпивает самый сладкий нектар с него. А потом, когда цветок увядает, а нектар уже горький, ты ищешь новый объект. Но вот с Ариадной ты прокололся, не ожидал, что у цветка могут вырасти ноги, и он побежит за тобой. А руководство по уходу за комнатными цветами ты за всю жизнь не приобрел... Солаль, ты - Солнце, но твои лучи могут не только согреть и растопить лед с сердца красавицы, но и убить все живое.

Триптих: "Адриан Дэм и британский меморандум", "Адриан Дэм увидел в коридоре Лиги Наций Солаля", "Адриан Дэм накануне своей первой дипломатической поездки"

Адриан Дэм. И снова автор выкидывает фортель. Адриан, оказывается, означает сильный, зрелый. Хм, тогда почему Коэн устами родных называет тебя малыш Дэм, Диди? И еще одна шутка с именами: женская форма твоего имени – Адриана, поменяй одну букву и получится Ариадна. И женщина с таким именем должна составить тебе идеальную пару. Ирония… Для Ариадны ты оказался стабильно-скучным, для другой женщины ты бы оказался идеальным мужем. Здесь некого винить, даже несчастного Солаля, который думал, что интрижка с твоей женой будет приятным спринтом, а это оказался изнуряющий марафон. Но, малыш, женщина - не игрушка, не зажигалка, которую достаточно "заправить", чтобы оказать ей внимание и заботу. Взрослей! Живи!

Ипполит Дэм, папочка Дэм. Про тебя можно сказать только одно – милый. Ведь только ты можешь вытерпеть эту мясную фрикадельку. Спасибо, что был добр к Ариадне.

Странная книга. Вроде о чем-то и в то же время ни о чем. Это просто одна из историй о любви, но отнюдь не величайшая. Может, читать стало бы интереснее, если главные герои были бы не такими плоскими, одномерными, способными мыслить и жить не только в направлении любви, красоты и здоровья. Прочитан достаточно большой объем текста, но ощущение, что это переливание из пустого в порожнее. Сам Коэн называл свой стиль “великолепно разросшейся раковой опухолью”, а диктовал (!) эту книгу сначала своему секретарю, а потом и жене на протяжении 14 лет. Тут нельзя не порадоваться, что его герои прожили вместе только три года... Что еще нового и интересного? Поток сознания? Здесь больше преуспел Фолкнер со своей книгой "Шум и ярость" , потому что даже в монологе слабоумного брата больше смысла, чем в потоке мыслей Солаля. Пожалуй, больше поразило то, насколько была благополучна Швейцария по сравнению с Россией тех же времен. Женевские дамы обсуждают как лучше стирать белье в стиральной машине, а женевские джентльмены ищут, где продается более свежий копченый лосось, и сокрушаются, что он недешевый. Нет, не надо говорить о том, что мы видим лишь срез богатого слоя, а бедные топятся и болеют миокардитом, надрываясь на работе. В России уже разгар репрессий, и деньги не могут ни обеспечить сытное существование (потому что даже в больших городах продовольственные магазины пустели), ни защитить от НКВД, эта машина безжалостно молола и бедных, и богатых.

Любовь. Мы придумали для нее множество определений. Мы разделили влюбленность, любовь и страсть. Мы выделили вещества, отвечающие за химию любви. Мы разобрали физиологию любви. Но на самом деле познать любовь мы можем, только испытав ее.