Цитаты из книги Воронята

— Он был мёртв уже давно.

Нив пожала плечами.

— Будет больше, прежде чем всё закончится.

Её мама и подружки её мамы были странными, безусловно, но они знали о том, что они странные. Они знали, когда они говорили нечто странное. Нив, казалось, такого фильтра не имела.

— Мне с числами проще, — сказала Нив. — Они сами ко мне первыми являются, по правде говоря. Я всегда могу их вытащить прямо из воздуха. Важные даты. Телефонные номера. Это проще всего. Но с датами смерти тоже легко. Я могу сказать, когда она кого-нибудь коснулась.

— О, я не ковыряюсь в твоих делах, — произнесла Нив. — То, чем ты занимаешься, довольно большое, чтобы я заметила, когда ищу другие вещи.

— Блу, — окликнула Нив.

Блу подпрыгнула настолько высоко, насколько способен человек, при этом ещё и прокрутилась в воздухе. Нив села за обеденный стол с кружкой чая перед собой и с книгой в руке.

Ей хотелось найти того, кто это сделал, и чтобы эту сволочь упекли за решетку, где бы та прогнила до конца своих дней.

Блу всё думала о черепе с разбитым лицом, о Ноа, которого тошнило при виде Мустанга. Но не вырвало. Просто не могло, потому что он был мёртв.

Он всегда был призраком, но теперь он был действующим призраком.

Они, казалось, больше никогда не получат обратно того, привычного им Ноа: Гэнси мог слышать его голос на парковке, или Блу видела его тень на тротуаре, когда шла к Монмаут, или Ронан обнаруживал царапины на своей коже.

Блу была расстроена сильнее, чем думала, из-за того факта, что Ноа мёртв. Из разговоров с полицией стало совершенно очевидно, что он никогда и не был жив, по крайней мере, не в тот самый момент, как они познакомились, но всё же, она ощущала странное горькое чувство, будто потеряла его.

Адам внезапно совершенно точно осознал, что Ноа мёртв, а он – нет.

— Блин, чувак, — наконец, сказал Ронан. Немного отчаянно. — Все те ночи ты жаловался, что не можешь заснуть, а тебе даже не нужно спать.

Реальность была мостом, разрушающимся под Адамом.

Он был мёртв все время, что они его знали.

Абсурдно, что они не заметили. Смешно, что они не подумали о его фамилии, о том, откуда он приходил, о занятиях, которые он посещал или не посещал. Его липкие руки, его идеальная комната, его неменяющееся размытое лицо. Он был мёртв все время, что они его знали.

— Он мёртв, — подытожил Гэнси. Его руки сжались вокруг груди. — Ты действительно мёртв, не так ли?

Голос Ноа был печальным.

— Я говорил тебе.

Они уставились на него, стоящего всего в паре шагов от Ронана.

«Действительно, он настолько менее реален, чем Ронан, – думал Адам, – это должно было быть очевидно».

— Он мёртв, — подытожил Гэнси. Его руки сжались вокруг груди. — Ты действительно мёртв, не так ли?

Голос Ноа был печальным.

— Я говорил тебе.

Поза Ронана выражала сильную обиду.

— Твоя комната была пуста, я только что проверил.

— Я говорил тебе, — произнёс Ноа. — Я говорил всем вам.

Ноа стоял в проёме своей комнаты.

Его кожа была бледной, словно пергамент, и глаза затенены и неопределенны, как было всегда после наступления темноты. На его лице были пятна, только теперь они походили на грязь или кровь, или, возможно, пустоту, его кости разрушались под кожей.

Позади них дверь в квартиру внезапно захлопнулась. Они повернулись, но там никого не было, только трепетали углы карты на стене, показывая, что что-то переместилось.

Парни уставились на легкое движение бумаги, слушая эхо захлопнувшейся двери.

Не было ни ветерка, но кожа Адама покрылась мурашками.