Цитаты из книги Воронята

— Мне нравится, когда ты говоришь такое.

Адам спросил:

— Но что?

— Я не говорила «но».

— Ты имела это в виду. Я услышал.

Блу взяла в руки подол своего платья, но не отвела от него взгляда.

— Я не знаю, что ответить, когда ты говоришь такие вещи.

— Ты можешь сказать, хочешь ли, чтобы я продолжал их говорить.

— Моя мама обычно говорит: «Не трать зря комплименты, пока они бесплатны».

Его лицо оставалось очень серьезным.

— Этот комплимент, Блу, ничего не будет тебе стоить.

— Ты точно красивая, — сказал он.

— Это всё камень, — немедленно ответила она. Её кожа чувствовалась тёплой, он коснулся кончиком пальца края её рта. — Это очень лестно.

— Ха, коробка Вирджинии? А остальные коробки?

Было что-то от маленького мальчика в его улыбке.

— Уэльс, Перу, Австралия, Монтана и другие странные места.

— Это вещи, которые нашёл Гэнси, — сказал Адам. — Вещи, недостаточно крутые для музея; или вещи, возраст которых не доказан; или вещи, которые он не хотел отдавать.

— В этой коробке? — спросила Блу.

— Во всех этих коробках. Это коробка Вирджинии. — Он толкнул её достаточно, чтобы содержимое высыпалось между ними вместе с удивительным количеством грязи.

— Настоящее признание... — сказала Блу. — Я тоже не богата.

Адам громко рассмеялся на это, и она обнаружила, что ей начинает по-настоящему нравиться этот смех, который вырывался из него и, казалось, удивлял его каждый раз. Она была немного напугана тем, что это ей начинает нравиться.

— И поэтому я пошёл в Аглионбай.

— Даже несмотря на то, что ты не богат.

Он засмущался.

— Адам, мне всё равно, — сказала Блу. Это не были самые бесстрашные слова из всех, что она когда-либо произносила, но они чувствовались бесстрашными, когда она их озвучила. — Я знаю, остальных это волнует, но не меня.

На мгновение Ронан и Адам вытянули шеи, осматривая огромное пространство, как будто бы они тоже видели его впервые. Огромная комната, красивая и загромождённая, была окрашена в красный от вечернего солнца, которое светило через десятки окон. Это напомнило Блу о чувстве, что она испытала, когда впервые увидела журнал Гэнси.

Первый раз за несколько дней она вспомнила то видение, где его пальцы лежали у неё на лице.

«Блу, поцелуй меня».

Где-то на полувздохе Блу прикрыла глаза, чтобы отбросить эти мысли.

— А что внизу?

— Пыль, — ответил Адам. Он воспользовался ногой, чтобы отпихнуть грязные джинсы и боксеры, всё ещё просунутые в них, подальше с глаз Блу. — И бетон. И ещё пять. И грязь.

— А также, — добавил Ронан, направившись к двустворчатым дверям в другом конце этажа, — пыль.

Стало немного неловко, а потом Блу оказалась внутри, дверь за ней захлопнулась, и оба парня внимательно наблюдали за её реакцией.

Блу осмотрела второй этаж. Он выглядел как дом какого-то чокнутого изобретателя или одержимого учёного, или очень неаккуратного исследователя; после знакомства с Гэнси она начала подозревать, что он включал в себя все эти ипостаси.

— До тех пор, пока ты счастлив и при деле, — подвёл итог его отец.

— Вот как, — сказал Гэнси, извлекая телефон из бардачка. Его разум уже работал над тем, как вбить в голову Ронана три месяца обучения, как вернуть прежний облик Ноа, как заставить Адама оставить дом своих родителей, притом что Генриетта больше не казалась таким уж тупиком, что такого изобретательного он мог сказать Блу, когда увидел бы её в следующий раз. — Я при деле.

— Как продвигается охота на энергетическую линию?

Гэнси обдумал, сколько он может рассказать.

— На самом деле, я сделал несколько неожиданных открытий. Генриетта выглядит многообещающей.

— Значит, дела идут неплохо? Твоя сестра сказала, что у тебя вроде как небольшая меланхолия.

— Меланхолия? Хелен – кретинка.

— Как твои школьные друзья? Они находят обучение в Аглионбае сложнее, чем в государственных школах?

Гэнси повернул боковое зеркало водителя так, что в нём отразился потолок.

— Адам справляется.

— Должно быть, он очень умный.

— Он гений, — с уверенностью сказал Гэнси.

— А тот ирландец?

Гэнси не мог себя заставить убедительно лгать про Ронана, не сразу после звонка Пинтеру. Именно тогда он ощутил, насколько тяжело быть Гэнси младшим.

Он решил, что автомобиль – лишь оболочка содержания, и если он заглянет внутрь любого из автомобилей, стоящих в этом гараже, то не сможет жить в мире с собой. Он знал, что внешне очень похож на своего отца. Внутри же он больше хотел быть похожим на Камаро. Что подразумевало быть больше похожим на Адама.

Двери гаража открыли им Камаро, припаркованную прямо перед въездом. Свинья смотрелась низкой, дерзкой и грубой, по сравнению со скромным, сдержанным, всегда улыбающимся Пежо. Гэнси испытал внезапную и неуемную любовь к своей машине. Её покупка была лучшим решением в его жизни.