Цитаты из книги Воронята

Перед Гэнси открывался целый мир, да и Ноа нуждался в нём, и, казалось, снова появилась возможность разыскать Глендовера, но вместо того, чтобы «брать быка за рога», Гэнси должен был быть нянькой. Чёртов Ронан.

Всё, что требуется от Ронана, это ходить на занятия, читать, получить оценки. И тогда он бы был свободен, получил бы свои деньги от Деклана и делал бы всё, что ему, чёрт побери, заблагорассудится.

— Давай же, Ноа. Имя. — Это был Ронан, склонивший голову, напряжённый, как и его воронёнок. — Кто тебя убил?

Подняв голову, Ноа открыл глаза. Он выдёрнул свою ладонь из руки Блу и положил её себе на колено. Воздух вокруг них был ледяной. Воронёнок сгорбился, прячась в коленях Ронана, а тот рукой прикрыл её, защищая.

Ноа произнёс:

— Но вы уже знаете.

Ронан высказался:

— Хорошо, хватит уже, на хрен, ходить кругу. Кто тебя убил, Ноа?

Блу ощутила, как рука Ноа задрожала.

— Серьёзно, старик. Выкладывай. Я не прошу конспектов. Я спрашиваю, кто проломил тебе голову.

Она думала, что смерть есть нечто более постоянное или, по крайней мере, нечто более очевидно неживое. Но Ноа, казалось, не мог быть ни тем, ни другим.

Блу бессознательно вздрогнула, это было результатом двух вещей – холодной ладони Ноа в её руке и ужаса истории. Она задалась вопросом: было ли это тем, что чувствуют её мама, тёти и подруги матери во время сеансов или гаданий.

Держат ли они руки мёртвых людей?

весь пол пропитался весной, но её саму до костей пронизывала зима.

— Я могу вспомнить свои оценки, даты, когда мне их ставили – семь лет назад.

Семь лет. Полиция была права. Они говорят с мальчиком, который мёртв уже семь лет.

— В тот же год Гэнси ужалили шершни, — мягко заметил Адам. — «Ты будешь жить из-за Глендовера. Кто-то другой умирает на энергетической линии, когда не должен, так что ты будешь жить, когда не должен».

— Совпадение, — сказал Ронан, потому что это не так.

Ноа закрыл глаза. Он всё ещё без труда держал в другой руке кусочек кости, оперевшись ладонью на свои топ-сайдеры.

— Я могу вспомнить свои оценки, даты, когда мне их ставили – семь лет назад.

Семь лет. Полиция была права. Они говорят с мальчиком, который мёртв уже семь лет.

— Ты был учеником Аглионбая.

— Я и есть, — сказал Ноа.

— Был, – поправил Ронан. — Ты не ходишь на занятия.

— Как и ты, — ответил Ноа.

Ронан сказал:

— Эй, старик. Всё это время ты не давал мне лекций, потому что говорил мне ходить на свои занятия. Ты никогда не ходил на уроки.

— Ноа, — произнёс он и поднял кулак.

После паузы Ноа ударил по нему. Потом он потёр шею сзади.

— Я чувствую себя лучше, — признался он, как будто просто слегка приболел, а не умер.

— Как её зовут? — спросила Блу. Держать её было пугающе и прекрасно; она была такой маленькой, хрупкой жизнью, её быстрый пульс отдавался на коже Блу.

Хочешь подержать её?

Тогда Блу поняла: то, что держал Ронан, было живым. На краткий миг Блу была не способна ни к чему, кроме иронии: у одного из воронят имеется реальный воронёнок. Ронан расценил это, как «нет».

— Что ты делаешь? — спросила Блу, когда он начал отводить руки. — Я хочу.

Адам и Блу оглянулись на звук приближающихся шагов. Это был Ронан, державший что-то в руках. Он осторожно опустился, скрестив ноги, рядом с Адамом, а затем тяжело вздохнул, как будто участвовал в этом разговоре, и тот утомил его. Блу была в равной части рада и разочарована, что его появление прервало разговор о поцелуях.

Ей казалось, она проделала столько работы, чтобы выглядеть как можно более эксцентрично, и всё же, когда дошло до дела, она была разумна.

Она посмотрела на его лицо под синяком, хрупкое и необыкновенное. Было легко посчитать его застенчивым или неуверенным, но на самом деле он таким не был. Ноа был таким. А Адам просто тихий. Он не терялся в словах; он наблюдал.