Цитаты из книги Воронята

В нескольких шагах от них Велк издал странный звук. Когда его пуля не ранила Адама, он бросил оружие рядом, словно ребёнок, проигравший в игре в притворялки.

— Почему? — Гэнси спросил Адама. — Я был настолько ужасен?

Адам сказал:

— Дело никогда не было в тебе.

— Но, Адам, — подала голос Блу, — что ты сделал?

— То, что требовалось сделать, — ответил он.

Лицо Гэнси выражало сокрушительную печаль, когда он смотрел на Адама. Это была первая подсказка, полученная Блу, о том, что, по сути, что-то изменилось, безвозвратно преобразовалось. Если и не в отношении мира, то в отношении Энергетического пузыря. И если не в отношении Пузыря, то в отношении Адама.

Велк направил пистолет на Адама и, не церемонясь, нажал на курок.

Мир вокруг них успокоился. Листва дрожала, и вода немного выплескивалась из берегов водоёма, но в остальном земля затихла.

Блу закричала.

Каждая пара глаз смотрела на Адама, который оставлся стоять в центре пентаграммы. На его лице отразилось замешательство. Он пристально разглядывал свою грудь, руки. На нём не было ни следа.

Велк не промахнулся, но и Адама не подстрелил, каким-то образом произошло и то, и другое.

Пока земля перемещалась и стонала вокруг них, Велк шатался на своих ногах с пистолетом в руке. С более чёрной и уродливой штукой, чем казалось ранее, из мира, где смерть была несправедливой и мгновенной.

Землетрясение было таким шокирующим, таким неправильным, что поверить, будто мир, в сущности, был повреждён и никогда не станет прежним, уже не казалось невозможным.

Блу отбросило на Ронана, который уже присел, поднимаясь после удара Велка. Напротив неё огромные каменные плиты колыхались среди деревьев, будто они были водой, и водоём выплёскивался из берегов. Вокруг них раздавался глубокий звук, словно поезд сходил с рельсов, и всё, о чём Блу могла думать, это: «Ничего действительно плохого со мной никогда не происходило».

Деревья поднимались друг за другом, как если бы они освобождались от почвы. Листья и ветки сыпались дождём, обильно и яростно.

— Я жертвую собой.

Раздался отчаянный крик Гэнси:

— Адам, нет! Нет.

На его условиях или никак.

«Я буду твоими руками, - думал Адам. - Я буду твоими глазами».

Раздался звук, будто что-то ломалось. Треск.

Земля под ними начала вращаться.

Быть Адамом Пэрришем было сложно, диво мышц и органов, хромосом и нервов. Он был чудом из движущихся частей, обучением выживанию. Самым важным в Адаме Пэррише всегда была его свободная воля, способность быть хозяином самого себя.

Это была важная черта.

Это всегда была самая важная черта.

Это то, что делало его Адамом.

Раз до этого дошло, Адам приносил жертвы долгое время, и он понимал, какая тяжелее всего.

На его условиях или никак.

Он не боялся.

Нив говорила, что дело не в убийстве, дело в жертве. Очевидно, это поставило Велка в абсолютный тупик.

Но Адам знал, что означала жертва, больше, чем, как он думал

Велк выглядел, будто собирался что-то ответить, но не стал. Вместо этого все смотрели на нож в его руке и на землю ниже.

Нив пропала.

Одновременно все посмотрели на пентаграмму, впалое дерево, водоём, но это было смешно. Нив не могла незаметно ускользнуть за десять секунд. Она не двигалась. Она исчезла.

— Мистер Велк, — повторил Гэнси. Даже в своих очках и с несвежей причёской он был во всем великолепии Ричарда Гэнси III – сияющим и властным.

Голос Гэнси послышался прямо из-за впалого дерева с видениями, а затем и весь он попал в зону видимости. За ним стояли Ронан и Блу. Сердце Адама было птицей и камнем, его облегчение было осязаемым, как и стыд.

Велк произнёс:

— Отлично. Брось оружие туда. Не подходи ближе. — Он обратился к Нив: — Что ты имеешь в виду, говоря, что это не сработает? Блефуешь?

— Ты можешь бросить пистолет, — Нив сказала Адаму. — Я не буду возражать.

Адам кинул пистолет в кусты. Он от этого почувствовал себя ужасно, но всё же ему было лучше, когда он не держал оружия.

— Тогда я отрежу ей лицо.

Лицо Нив было почти безмятежно.

— Если так, то вы разрушите ритуал. Вы не слышали? Я думала, вам интересен процесс.

Адам ощутил любопытство и смущение, увидев что-то необычное в её глазах. Как будто он заметил в них небольшую вспышку Моры, Персефоны и Кайлы.

У Адама возникло смутное подозрение, что если бы он был Гэнси, то он был бы способен найти выход при помощи разговора. Он бы расправил плечи, выглядел бы выразительно, и Велк бы сделал то, что он хотел. Но он не был Гэнси, так что всё, что он придумал сказать, это:

— Я пришёл сюда не для того, чтобы кто-то погиб. Я собираюсь бросить пистолет за пределы своей досягаемости, но и вы его не достанете.

— Тогда я отрежу ей лицо.

Лицо Нив было почти безмятежно.

Адам достал пистолет. Тот ощущался тяжёлым и злым в его руке.

— Я здесь, чтобы помешать этому произойти снова. Развяжите её.

Велк опять сказал:

— Ради Бога.

Он сделал два шага к Нив и приложил нож к её лицу. Её губы лишь немного сжались. Он произнёс:

— Положи пистолет, чтобы я не отрезал ей лицо. Вообще-то, брось его сюда. И удостоверься, что поставил на предохранитель перед тем, как его кинуть, или можешь всё закончить, просто пристрелив ее.