Цитаты из книги Красота - это горе

Вне сомнений, он остался прежним Кливоном, любимцем женщин, и все ждали новой драмы с его участием, мечтали увидеть его в новой роли – и местным героем, и всеобщим предметом насмешек он уже успел побывать.

Розина, по обыкновению, только улыбнулась в ответ. Говорить она не умела, лишь невнятно мычала, зато умела улыбаться, и улыбалась охотно.

Конец шумихе вскоре положили полицейские, а с ними и кьяи, усмотревший тут ересь. Вне себя от ярости, кьяи приказал Деви Аю прекратить безобразие, даже саван велел снять. – Просите проститутку раздеться, – презрительно бросила Деви Аю, – тогда гоните монету! Кьяи, бормоча молитву, поспешил прочь и больше не возвращался.

Все лишь отговаривали ее от столь нелепого шага – мол, люди и до ста лет живут, и дольше, рано еще Деви Аю умирать. – Если доживу до ста лет, – отвечала Деви Аю спокойно и веско, – то успею восьмерых наплодить. Многовато будет.

Если забыть о неудачах в постели, свой брак он считал счастливым. Аламанда вела себя как подобает любящей жене, пусть даже и притворялась, однако он не особо расстраивался. Да только нельзя же бесконечно сливать будущих детей в унитаз.

— Вот что, мисс, вы мне небезразличны, но если я вам не нужен, ничего страшного.
“Боже, не человек, а сюрприз ходячий! Невозможно предсказать, что он сделает, даже по Книге судеб”, – подумала Аламанда. И промолчала, хотя из самого сердца рвались слова: “И я тебя тоже люблю”.

Наконец показался Шоданхо, на этот раз пешком, а не верхом на муле. Одежда висела на нем как на вешалке, волосы были острижены ежиком; по-прежнему худощавый, походил он скорее на буддийского монаха, чем на военного. Сопровождали его тридцать два солдата, сохранившие ему верность даже после того, как он их целую неделю мучил физкультурой, чтобы хоть немного сбросили вес.

— Объясни мне, зачем тебе за меня замуж.
— Ну вот, заладил, зачем да зачем, – нахмурилась Деви Аю. – Думаешь, у других есть веские причины жениться?
— Женятся люди обычно по любви.
— А у нас с тобой все наоборот, мы друг друга ни капельки не любим, – сказала Деви Аю, – чем не причина?

— Я даже не уверен, смогу ли быть мужем.
— Неважно, кто ее лишит невинности, ты или хрен собачий, ей приспичило за тебя замуж, и все тут, – рявкнул молодчик. – А если откажешься, господин Стаммлер скормит тебя аджакам на завтрак.

— Сколько же лет я пролежала в могиле?
— Двадцать один год, – ответила Красота.
— Простите, что так долго, – горько вздохнула Деви Аю, – под землей будильников нет.
— В следующий раз возьми будильник, – вежливо предупредила Красота, – да не забудь москитную сетку.
Будто не слыша ее тоненького, писклявого голоска, Деви Аю продолжала:
— Двадцать один год – сущее недоразумение, ведь даже тот волосатик, которого на кресте распяли, через три дня воскрес!

Предателя не исправишь.

Она знала, что делать, если на тебя несется вепрь, - бежать не по прямой, а зигзагами, ведь поворачивать кабаны не умеют.

Спать с проституткой - не измена, ведь расплачиваешься деньгами, а не любовью.

— Ты хуже проститутки, — кипятилась Адинда, — те хоть деньги домой приносят.

Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы в коммунисты не пошло. 

нет врага опаснее голодного

людям свойственно забывать то, что не касается их напрямую

день без газет прожит зря

- Многие короли кончили жизнь на виселице, - возразил Кливон, - и все равно столько людей мечтают о короне!

Мужчины охотятся за моим причинным местом, говорила себе Деви Аю, а дочери мои охотятся за причинными местами мужчин.