Цитаты из книги Красота - это горе

– Сколько же лет я пролежала в могиле?

– Двадцать один год, – ответила Красота.

– Простите, что так долго, – горько вздохнула Деви Аю, – под землей будильников нет.

– В следующий раз возьми будильник, – вежливо предупредила Красота, – да не забудь москитную сетку.

Будто не слыша ее тоненького, писклявого голоска, Деви Аю продолжала:

– Двадцать один год – сущее недоразумение, ведь даже тот волосатик, которого на кресте распяли, через три дня воскрес!

Деви Аю души в ней не чаяла, особенно за улыбку. За это и прозвала она Розину слоненком, потому что слоны, как бы ни злились, всегда улыбаются.

– Ты же не призрак, нет?

– Я тоже нечисть, живой коммунист.

– Так ты вернулся?

– Меня вернули.

– Заходи.

– Направить его в лечебницу для душевнобольных? – спросил доктор у Адинды.

– В этом нет нужды, – отвечала Адинда. – На самом деле он полностью в здравом уме, это мир вокруг сошел с ума.

Кливон повторял имена друзей, но, разумеется, почти все друзья его были мертвы, а быть может, и сам он уже в аду.

Могильщики – добрейшие из людей, – повторял Муалимин, – от души помогают тем, кому помощь уже не нужна.

Между ними пролегла пропасть: один волен казнить и миловать, другой доживает последние часы. Одному тяжело бремя власти, другой покорился судьбе.

Камино без труда освоил ремесло, могилу копал быстрей, чем кошка ямку.

Могильщики - добрейшие из людей, - повторял Муалимин, — от души помогают тем, кому помощь уже не нужна.

В то время многие горожане сидели подолгу у себя на верандах с хмурыми лицами. Если спросят: “Что вы тут делаете?” – они в ответ: “Ждем, когда Эди Идиота в гробу понесут”. Надежды их так и не сбылись.

Мать места себе не находила от беспокойства: отродясь не бывало, чтобы Кливон так тосковал.
– В коммунисты подался? – спросила она в отчаянии. – Только коммунисты ходят такие понурые.
– Я влюблен, – признался Кливон матери.
– Час от часу не легче!

Было ему в ту пору двадцать лет, и его осенила вдруг блестящая мысль: бунт.

“Я медитирую, чтобы не видеть этого гадкого мира, – объяснял он и прибавлял: – Или хотя бы рожи твоей противной”.

Завоевать такую женщину – дело и вправду непростое. В Зондском проливе напали на Мамана Генденга пираты, и он хоть немного отвел душу, пустив их ко дну.

Комендант сидел в кресле у себя в кабинете, рассеянно глядя в чашку кофе со льдом и слушая радио – точнее, помехи.

Между тем Товарищ Кливон, осознав, что вместе с будущим ребенком растет и его ответственность, стал подумывать и о другой работе, помимо фермерства.

– Итак, вы мой будущий зять. Единственный зять, который со мной не спал ни разу. – Что ж, было время, и мне хотелось, мадам, – признался Товарищ Кливон, глянув на нее робко, исподлобья. – Так я и думала.

Деви Аю, которую горький опыт научил владеть собой, улыбнулась со сдержанной лаской.