Цитаты из книги Красота - это горе

Затем она вызвала очередной скандал, далеко не первый за шестнадцать лет ее незамысловатой жизни, – зашла в класс в чем мать родила. Все остолбенели. Полетели на пол книги, загремели стулья, и даже пожилой учитель математики, раскрыв было рот, чтобы пожаловаться – мол, доску плохо вытерли, – вдруг чудом исцелился от застарелого мужского бессилия и снова оказался во всеоружии.

Крисан не знал, сколько отцу лет – может, сорок. Но выглядел он дряхлым, хилым, неприкаянным и одевался вечно в лохмотья. На Крисана весь его вид нагонял тоску.

– Хотя бы скажите, Шоданхо, сколько его там продержат? – Как знать, – отозвался Шоданхо. – Может, до следующего переворота.

И Шоданхо отправился наконец к Адинде и сказал, что ему искренне жаль, но ни заключение, ни ссылку Товарища Кливона предотвратить он не мог. Это политика, дело запутанное.

– Ну вот, теперь его сослали на Буру, – сказала Аламанда, когда Шоданхо вернулся домой, – там его будут голодом морить, лес валить заставят. – Учти, он сам виноват. Коммунист всегда коммунист: бузотер и смутьян.

– До могилы я и сам дойду, – сказал Товарищ Кливон. – Сочтем за честь вас туда сопроводить, – ответили солдаты и потащили его волоком.

Представьте себе его горе: потерять жену и нерожденное дитя! Снова ждет его одиночество, с которым он свыкся за много лет, только намного горше, ведь он успел узнать, что такое счастье.

Главное для мужа, считал он, – заботиться о счастье жены, тогда из нее выйдет хорошая спутница жизни.

Маман Генденг в утешение сказал, что сам ни разу не прикасался к жене. – И я поклялся, Шоданхо, никогда не переступать порога публичного дома и забавляюсь разве что сам с собой в ванной. Хорошее средство от гнева и дурного настроения. Надо регулярно изливать семя. – Да и я так делаю, – сетовал Шоданхо.

Как же измотала меня революция, думал он, счастье, что можно все бросить, не став ни реакционером, ни контрой.

Между ними пролегла пропасть: один волен казнить и миловать, другой доживает последние часы.

Многие были его друзьями еще со школьной скамьи и гадали, почему первый в городе красавец, светлая голова, сбился с пути и подался в коммунисты.

– День без газет прожит зря.

В то время Товарищ Кливон исключил из партии двоих за супружескую измену – при нем это строго каралось, – а еще трое оказались троцкистами.

Адинда подсела к Товарищу Кливону, отпила без спросу кофе у него из чашки и сказала: – По радио только и говорят, что о компартии – мол, коммунисты устроили переворот, несколько генералов убиты.

Полетели на пустую палубу пластиковые пакеты с бензином, а следом – факелы, готовые лизать горючее. Весело вспыхнули три костра посреди океана, и челноки мигом отплыли назад. Когда корабли с диким грохотом взорвались, рыбаки закричали: – Да здравствует Союз рыбаков! Да здравствует Коммунистическая партия! Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Он обрушился с бранью на рыбаков, но кто-то дал ему в челюсть, и он упал как подкошенный.