Цитаты из книги Beauty is a Wound

Товарищ Кливон задумался, что бы он мог сделать полезного для отдыхающих. И нашел ответ. – Буду шить плавки, – сказал он Адинде.

– Говорю тебе, он там долго не выдержит, – успокаивала ее Аламанда. – В Халимунде он был воякой-героем, но Восточный Тимор – это вам не Халимунда.

Все чары, все злые духи бессильны против поруганной женщины, охваченной жаждой мести.

Он пытался заглушить боль другой болью.

Прожив несколько лет в браке с коммунистом и насмотревшись на товарищей мужа по партии, она убедилась, что коммунисты – хмурые надутые типы, радоваться жизни совсем не умеют.

Армию народной безопасности вскоре переименовали в Армию народного спасения. Едва успели сменить таблички на кабинетах, как пришла новость: Армия народного спасения отныне называется Армией Республики Индонезия.

Роль главнокомандующего представлялась ему кошмаром, даже думать о ней было тошно. Перед уходом он сказал майору Садраху: “Печально сознавать, что я поднял мятеж, а меня за это в главнокомандующие!”

Так началось безумное утро, когда прибыл в Халимунду Маман Генденг и все поставил с ног на голову.

Мамаша Калонг радовалась, получив даром всю эту роскошь, и каждого гостя-солдата встречала словами: – Любитесь на здоровье как у себя дома! – Не смешите меня! – ответил один. – Дома у меня только мать да бабка!

Болезни не щадили ни детей, ни юных девушек, ни молодых матерей – каждый мог умереть в любую минуту.

К счастью, у нее нет никого на руках – ни пожилой матери, ни ребенка.

Женская и мужская половины были разделены, но Деви Аю часто замечала, как сквозь щели в циновке кто-то подглядывает. В ответ она, тоже глядя в щель, кричала: “Ой, ну у тебя и фитюлька – смех один!” Парни обычно в ужасе разбегались.

Обменялись горькими улыбками, а одна в шутку спросила у Деви Аю: – Ну, как дела? Деви Аю горячо ответила: – Хуже не бывает.

Местные отличались добротой и кротостью, были простодушны, чуть с ленцой.

“…двум шишкам в одном городе тесно”, – объяснил он.

До рассвета любили они друг друга, жарко и страстно, как влюбленные после долгой разлуки. А утром, обнаженные, накинув на плечи одно одеяло на двоих, охлаждались на крыльце. В апельсиновых ветвях гомонили воробьи, перепархивали на край крыши. Солнце взошло из ложбинки меж гор Ма Иянг и Ма Гедика и припекало все сильней.

Между тем войне все не было видно конца.

Однажды на рассвете в комнату Хелены вломился японский солдат и попытался ее изнасиловать. Все сбежались на ее крики, а солдат скрылся в темноте. Кто виновник, они так и не узнали, пока наконец утром не появился генерал. Он схватил одного солдата, выволок во двор и сунул ему в руки пистолет. Солдат выстрелил себе в рот, и мозги разлетелись по двору. Больше к девушкам никто не приближался.

“Тьфу ты, вот что такое война!”

Многие голландцы держали диких собак для охоты на кабанов, и всех неугодных туземцев отдавали аджакам (волкам) на растерзание.