Цитаты из книги Мэйдзин

Любитель, я еще не понимал, что 130-й ход белых означает проигрыш "непобедимого мастера". Тем не менее я чувствовал, что призошло серьезное событие.

Толстая кромка припухших век придавала его пристальному взгляду чистоту и блеск.

В комнате где проходила игра, на одной стене висела каллиграфическая надпись кисти Хампо: - "Моя жизнь --часть пейзажа". -(Такада Санаэ; Хампо - его литературный псевдоним).

Разве не долг наследника -- достойно завершить последнюю партию, символизирующую итог 64-летней жизни мастера? (...). Наконец, пристало ли молодому игроку чинить препятствия последней партии старого и больного мастера?

Быстрый прогресс игры после реставрации Мэйдзи и вплоть до наших дней во многом связан с Сюсаем Хонинобо. Как бы там ни было, в мире го он до сих пор остается человеком номер один.

Бросить и не доиграть последнюю партию -- это все равно что пытаться остановить ход истории. Ответственность, которая лежит на Отакэ, слишком велика.

Последняя партия - это стык разных эпох, точка смены одной эпохи другой. После нее в игре в го начнутся новые веяние.

Отакэ, который каждое утро читал сутру Лотоса, глубоко верил в тех, кого уважал. К тому же он был человеком с обостренным чувством долга.

Он обвинил организаторов в том, что от него скрыли болезнь мастера и заставили его, Отакэ, играть с больным человеком.

(...), и то, что игра постепенно приобрела красоту, видимо, объясняется совершенством мастера. Сила игры Сюсая с годами ничуть не уменшилась, даже болезнь не нанесла ей ущерба.

Словно мощный источник света, погруженный в глубокую грязь, У Циньюань был гениален от природы. Если бы он с детства, не получил возможности шлифовать свое мастерство, талант его не развился бы и в конце концов погиб.

Дзёва создал блестящие партии, богатые рискованными ситуациями и неожиданными поворотами.

Иногда об Отакэ говорили, что в него перевоплотился мастер Дзёва. Дзёва считается сильнейшим игроком старого и нового времени, и мастер Сюсая тоже нередко с ним сравнивали.

К партии у меня был не просто интерес, я восхишался ею как произведением искусства, и этим объясняется мое отношение к мастеру.

Этот выдающийся человек родился в Китае, живет в Японии и в каком-то смысле олицетворяет собой "щедрость Неба", то есть везение. Талант У Циньюаня расцвел только после того, как он приехал в Японии.

В Китае игра в го считалась игрой небожителей, в ней скривалось нечто божественное. Но догадка о том, что 361 пересечение линий на доске объемлет все законы Вселенной, божественные и человеческие, родилась в Японии.

Говоря о корнях, надо сказать, что го, как и многое другое, пришло в Японию из Китая, но по-настоящему развилось лишь в Японии. (...).

Немало культурных ценностей пришла к нам из Китая уже в совершенном виде, но в отличие от них игра в го достигла совершенства только в Японии.

Любителям не понять всех тонкостей в партии профессионалов высокого класса.

Даже 10 августа после доигрывания партии мастер рвался играть, словно сбежавший из ада грешник из китайских сказок.

Наоки Сандзюго и познакомил меня с мастером Хонинобо и У Циньюанем.

В облике Наоки незадолго до смерти было что-то потустороннее, и вот сейчас в сидевшем перед нами мастере тоже было что-то не от мира сего.