ЖИВЕТЕ и ничего не знаете…
Дом у бабки Настасьи был старый, можно сказать, вековой. У дома росла курчавая травка, потому как никакой скотины бабка Настасья не держала, разве что двух квочек да одного горластого петуха. Васька прошлепал по травке, перепрыгнул через ступеньки крыльца и оказался в прохладных сенях. Дверь бабка Настасья, равно как и другие обитатели Карасёвки, не запирала, да и при всем желании запереть бы не смогла, поскольку на двери не было ни ушек для замка, ни какого-либо запора. Мальчишка дипломатично постучал, и бабка Настасья тут же откликнулась:
– Заходи, Васятка, не стой в сенях, ноги застудишь!
Ну вот откуда она узнала, что пришел именно Васька, ведь окна ее комнаты выходили не на ту сторону, откуда он пришел! Сжав губы, Васька решительно шагнул вперед.
Изба у бабки Настасьи была теплая, просторная и светлая. Пол был по старинке выскоблен, кругом витал запах сушеных трав, которыми были увешаны и стены, и обложен палатный брус. Была здесь и цикута, и белена, и корень лапчатки, и богородицкая трава, и волчьи ягоды в берестяном туеске, и корень морковника, подвешенный за маленький хвостик на шпагатике, и корень папоротника, и куриная слепота, и паутинник, и земляные орехи, и кунавка, и бузинный цвет. В углу, над уютно потрескивающей лампадкой, висела икона. Строгий лик Спасителя взирал на Ваську, беспристрастно взвешивая все его доблести и прегрешения. Сама бабка Настасья, вооруженная очками, перекладывала какие-то старые фотографии. Васька не знал, как начать разговор, но его подхватила сама хозяйка дома:
– Проходи, Васятка, садись. Молочка хочешь? – проницательно глянула старушка на него поверх очков. – А что это ты в руках такое держишь?
– Вот! – бухнул перед ней на стол Васька книгу. – В лесу отыскал. – И, помолчав, добавил: – В скиту, в том самом, о котором вы рассказывали. Но вы, наверное, не поверите?
– Почему же не поверю? – при виде фолианта с подгнившей свиной кожей на обложке и зелеными от окиси медными пряжками бабка Настасья привстала из-за стола. – Я ить неспроста про девку-то рассказывала так хорошо и ладно. Девкой той, которая в лесу заблудилась и скит видела, была я сама.
– Да вы что? – поразился Васька. – Что ж вы тогда этот скит не исследовали?
– Посмотрела бы я на тебя, когда б ты покойника в колоде увидал, – буркнула бабка Настасья и тут же спохватилась: – Так ты ж, выходит, тоже там был? И клад раскопал?!
– Нет, клада там не было, – отрицательно повертел головой Васька. – Вот только книга эта и флакон с водой какой-то.
– Как это клада не было? – растерялась бабка Настасья. – А может, нечистая сила тебе мешала? Ты когда к скиту подошел, не видел рядом, чтоб крутилась собачка лайка? Маленькая, цветом белая? Или сороку-щекотуху, белобокую птицу такую? Это вьюн и щекотун, они все клады охраняют. Особливо те, которые в лесу затворены.
– Нет, не видел я никаких собак и птиц тоже, а вот отшельника того видел и крест на нем. По кресту-то я и догадался, что там тайники были.
– Эх! – покачала головой бабка Настасья, – пришел бы ты ко мне, я бы тебя научила, как клады-то вынимать. Перво-наперво, надо бы его заговорить. Встать перед кладом, осенить себя крестным знамением и сказать: «Пойду в чистое поле, в леса дремучие за черные грязи через океан-море, за болотом мне много положено, мне приходится взять. Отойди же ты, нечистая сила! Не вами положено, не вам и стеречь!». А не видел ли ты в ските святого Иннокентия цепи золотой с иконой Богородицы в золотой ризе? Или лампадки неугасимой подвешенной?
– Нет, не видал ничего, – признался Васька.
– Ну так клад, по всему разумению, в землю-то и ушел. А, впрочем, может, и сам инок Иннокентий деньги бедным, сирым да убогим роздал. К чему они ему были в глуши? А книга, выходит, осталась…
– Да, осталась. Только я в ней не понял ничего, – признался Васька. – Написано вроде русскими буквами, а читаешь – и ничего! Наверное, это какой-нибудь старославянский язык.
– Это, – взглянула на листы бабка Настасья, – это, мой дружочек, скорее, церковнославянский. Пред лице моря, – принялась нараспев читать бабка Настасья. – возсияет свет, и будет день светел.
– Да я это уже видел, – уныло сказал Васька.
– Ты видел, а теперь дай мне посмотреть, – перебила бабка Настасья и дальше уже читала не вслух, а про себя, но шевелила своими старыми, морщинистыми губами совсем как маленькая. Ясно, – кивнула она. – Пред ликом моря возсияет свет, и день будет светел, и возрадуются люди и все православные христиане дням освещения. Так и ты, человек, будешь рад своей жизни. Что думал, гадал – все успешно свершится. Если не знаешь, добрый ли путь тебе предстоит, или врага опасаешься, отправляйся в дорогу, все обойдется. Знак хороший дам тебе свыше. Записки эти пишет смиренный инок Иннокентий, названный облакопрогонником и колдуном, и волшебником, и волхвом, и гадальщиком по звездам, и знахарем-шептуном. И за то подвергнут несправедливому и злому наказанию: лишен причастия на 50 лет в определенном порядке: 30 лет грехи замаливать, 20 лет вне церкви быть, с дозволением только молитвы читать без просвиры и без причастия.
– Здорово они его укатали! – оперся рукой о стол Васька и возложив на нее подбородок. – Пятьдесят лет – это тебе не хухры-мухры! Видать, круто он им насолил, Иннокентий этот.
– Не колдун он был, – досадливо тряхнула головой бабка Настасья. – Лекарь, травник. Вот и все. Умел хворобу снимать, за то ему и завидовали. А был бы колдуном, сидел бы, небось, в палатах царских, а не в лесной глуши в скиту. Но не мешай мне, а то я и сама не шибко эту грамоту разумею…
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
