ДОБРО покойного отшельника
Наутро Васька, очистив кроссовки от болотной грязи и прилипшего мусора, скрылся в сарае и принялся активно делать вид, что он чем-то там, в сарае, жутко занят. На самом деле он внимательно следил за домом с тем, чтобы улучить момент и как можно быстрее смыться в лес. Странный скит никак не выходил у него из головы. И уж тем более темный лаз в погреб, в котором могло обнаружиться что-нибудь потрясающее, что-нибудь такое, такое… Но сколько Васька ни напрягал воображение, перед его глазами вставал всего лишь старый, изъеденный ржавчиной железный сундучок со спрятанными внутри золотыми монетами. Впрочем, и такая находка была бы очень и очень кстати. Прикидывая в уме, сколько может стоить такое богатство, если сдать его за процент в музей, Васька громыхал вещами в сарае – отыскивал фонарик. Ну вот он, наконец! Васька выудил с полки жестяной помятый фонарь и защелкал кнопкой. Конечно, батарейки сели. Интересно, цела ли лампочка? Пришлось фонарик разобрать, посмотреть на нить накаливания у лампочки, убедиться, что она в порядке. Старые, окислившиеся батарейки он выбросил тут же, побежал домой и вынул из плейера, который он привез с собой из города, парочку новых батареек. Фонарик тут же засветился и, чтобы не тратить энергию и не выказать своих намерений, Васька его поспешно выключил.
Прошло полчаса. Васька, кроме фонарика, уже запасся и ножиком, и, на всякий случай, краюхой хлеба, и спичками, и веревкой, а дед и бабка все крутились вокруг дома. Но вот хлопнула калитка: кто-то пришел.
Мальчишка выглянул из-за угла сарая и увидел маленькую, сухонькую старушонку. Ее глаза, живые, светлые, с хитринкой, поблескивали из-под надвинутого на лоб платка. Хотя бабке Настасье, по слухам, и перевалило за сто лет, двигалась она сама и ходила довольно споро. Васька при виде гостьи поспешно юркнул поглубже в сарай. Хоть он и любил бабку Настасью (к которой иногда посылала его родная бабушка, чтобы отнести молока), но немножко и побаивался. Во-первых, потому, что в деревне ее держали за знахарку, а это в глазах Васьки было где-то рядом с колдуньей. Во-вторых, бабка Настасья действительно обладала неким даром, казалось, видела она Ваську насквозь.
Как-то задержался он с молоком около пруда, а соврал, что шел от дома не останавливаясь. Бабка Настасья едва взглянула на него и сразу рассказала, как все было: как он из дома вышел, да где задержался, да что делал. С тех пор Васька опасался говорить при ней неправду и даже преувеличивать. Вот и сейчас лучше было бы с ней не встречаться, а то еще узнает про скит да про гроб, тогда ему вовеки в подпол не попасть.
На этот раз бабка Настасья не только не помешала его планам, но и, наоборот, помогла, потому что и бабушка, и дедушка вышли во двор и, торопясь, пошли куда-то с ней по делам.
– Мы, внучек, скоро! – крикнула во двор бабушка. – Далеко не уходи. Часика через четыре будем.
Часика через четыре! Это-то Ваське и было нужно! Когда процессия предков скрылась за поворотом, Васька подхватил свое нехитрое снаряжение и бросился в лес. Дверей запирать нужды не было: в Карасёвке отродясь замков и запоров нигде не держали.
Быстрым шагом Васька углубился в лес и начал даже было что-то насвистывать маршевое. Но чем дальше он пробирался в чащобу, тем медленнее становились его шаги, а веселый военный марш вдруг стал напоминать другой марш – похоронный. Как-то некстати вспомнился страшный скелет в колоде, затянутой паутиной, старичок с его дурацкой клеенчатой сумкой, хлипкое болото. Мальчишке пришлось даже как следует потрясти головой, чтобы этакие мысли не отвлекали его перед важной операцией. Но ноги сами собой замедляли шаг, будто чугунели с каждой секундой.
– Что за наваждение! – зевнул Васька, которого стало неудержимо клонить в сон. – А ну-ка, пробегусь я вперед. Кого только я тут боюсь? Диких зверей, разве что?
Пробежавшись резвой рысью и даже немного запыхавшись, Васька наконец остановился у обоженного молнией дуба. Теперь осталось пройти метров сто, и он у цели. Отшагав по выгоревшему лесу и углубившись в лес уцелевший, мальчишка аккуратно посматривал кругом. Он шел уже минут десять, но ничего похожего на то, что он видел вчера, не было.
– Что за ерунда! – разволновался Васька. – Не могли же этот скит за одну ночь растащить! Он развернулся кругом и вскоре снова оказался на поляне с черным деревом. – Попробуем отойти в сторону, – решил он.
Прошагал вдоль поляны метров тридцать и снова углубился в лес. Но и на этот раз ему не повезло. Не увидел он ни скита, ни каких-либо его следов. Пришлось снова возвращаться на поляну, отмерить вдоль нее еще двадцать метров. И снова искать.
Васька потерял, наверное, целый час, пока вдруг, обогнув толстенное, в три обхвата, дерево, настолько древнее, что мох с него свисал целыми гроздьями, увидел притулившийся между вековых елей скит. Мальчишка мог бы поклясться, что вчера он стоял совершенно на другом месте. Но это была уже какая-то чертовщина, а в нечистую силу Васька не верил, хотя это неверие и не спасало его сердце от тонких коготков страха, которые царапали грудь. Похолодевшими пальцами он отодвинул бывшую дверь скита и заглянул внутрь. Нет, похоже, тут ничего не изменилось. Так же в углу стояла колода, так же лежала откинутая крышка и так же заманчиво и одновременно угрожающе чернела лестница, уводящая в подпол. Чтобы пересилить страх, Васька заставил подойти себя к колоде, в которой покоились останки отшельника. Он заглянул в колоду и вздрогнул. Опять ему стала мерещиться всякая жуть. Казалось, вчера скелет лежал не совсем так, как сегодня, да и паутинки в некоторых местах были порваны.
– Чушь! – хмыкнул про себя Васька, замирая от ужаса. – Птица, наверное, какая-нибудь залетела да и села ненароком.
Идея проявить мужество блестяще провалилась, и теперь Васька готов был поскорее уйти из этого мрачного места. Он постоял у дыры, вынул фонарик и зажег свет. Яркая лампочка будто развеяла по сторонам его страхи.
– Так, так, так, – заинтересованно процедил Васька, увидев земляной пол погреба.
Прежде чем спускаться по ступенькам, мальчишка потрогал концом своего лука-лыж ступеньки. Те тут же рассыпались в прах. Васька похвалил себя за предусмотрительность: наступи он сейчас сюда – и полетел бы вверх тормашками. Хорошо, если бы без переломов обошлось. Васька уже собирался прыгнуть в темноту, но вдруг остановился.
– Интересно, – подумал он, – если я сейчас туда сигану, обратно-то я смогу вылезти?
Действительно, стенки у погреба были отвесными и забраться по ним было бы проблематично. Васька привязал кусок веревки к балке и спустил ее вниз. И только после этого спрыгнул на землю сам. Она мягко спружинила под ним, будто матрац. Васька увидел, что он стоит ногами на тугом переплетении корней деревьев. Фонарик выхватил из темноты прямой желоб, который вел под землю чуть под уклон. Хотя мальчишке и хотелось завершить операцию как можно скорее, он сообразил, что раз погреб был спрятан под полом, и крышку закрывали тесовые доски, то тут для непрошеных гостей могут быть приготовлены ловушки. Прощупывая впереди себя путь лыжей, Васька осторожно продвигался вперед. Так и есть! Пол впереди при нажатии лыжи вдруг с шумом осыпался вниз. Васька мелкими приставными шажками подошел к краю ямы и повернул фонарик вниз. В клубе пыли он заметил остро заточенные колья, на которых неминуемо бы оказался, если бы не подстраховался. И опять ему захотелось поскорее уйти домой и забыть о страшном ските. Но ловушку-то он уже нашел! Значит, самое страшное позади?
Перекинув лук через провал и положив его на ребро, Васька осторожно взялся руками за корни, которые свисали с потолка, ступил на лыжу и перешагнул провал. Дальше дело пошло легче. Васька обнаружил друг напротив друга два ответвления: одно вело направо, другое – налево. Но, увы, оба были абсолютно пусты. Основной туннель также вскоре обрывался. Васька не сделал и десяти шагов, как тупо уставился в стенку. Выходит, никакого клада здесь и не было? Тогда зачем было устраивать ловушку? Две ловушки, – тут же поправил он себя, увидев, что прямо из стены, торчит хищный клюв стрелы. Васька от испуга тут же присел и постукал кончиком своего лука по стреле в стене. Наконечник упал вниз, и Васька понял, что не сносить бы ему головы, если бы из-за давности лет тетива у самострела не сгнила бы, а вместе с нею и стрела. От смертоносной ловушки остался только железный наконечник. Васька подобрал его и положил в карман. Это, конечно, не сундук с сокровищами, но хоть что-то.
Тяжело вздыхая и вытирая пот рукой, потому как под землей было еще жарче, чем на поверхности, Васька двинулся в обратный путь и вскоре оказался у входа в подземелье. Он выбросил наружу лук и, упираясь ногами в стенку, подтягиваясь на руках за веревку, выбрался наружу.
Вот тебе и клад! Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Ну ладно, по крайней мере он все тут разведал, теперь надо идти домой, а то еще встретишь опять того психанутого дедушку с кошелкой.
Васька, тяжело дыша и вздыхая, подошел к колоде и посмотрел на скелет отшельника. Что же, все-таки, он скрывал? Ведь не стал бы этот человек за здорово живешь копать такое подземелье, вынимая тонны земли, утрамбовывать стенки, ставить ловушки, и все это только для того, чтобы дело окончилось пшиком? Но все это были вопросы, на которые Ваське ответить никто не мог. Скелет лежал недвижно, уставившись в Ваську пустыми глазницами черепа, и только серебряный крестик тихонько покачивался из-за сквозняка.
Кладоискатель впал в какое-то состояние, похожее на полусон. Ему одновременно казалось, что он спит дома на печке и видит во сне и этот скит, и эту колоду, и останки отшельника в нем. И, с другой стороны, ему казалось, что стоит он именно здесь, сейчас, а дом и печка всплывают словно бы во сне. Рука его как бы сама собой потянулась к простому серебряному крестику, перечеркнутому внизу косой поперечной линией.
«Хоть чем-нибудь поживиться», – мелькнула в его голове мысль. И тут Васька будто бы проснулся и отдернул руку. Что за бред!
Эдак он скоро могилы начнет разрывать, чтобы снимать с покойников кольца и цепочки! Раньше бы ему такая мысль и в голову не пришла! Нет, надо выбираться отсюда поскорее. Что-то тут творится неладное. Васька резко развернулся, подхватил лук и двинулся прочь из скита, не потрудившись даже прислонить к проему так называемую дверь.
Но не успел он сделать и десяти шагов, как застыл на месте и со всех ног кинулся обратно. Ну конечно же! Крест! Вот где разгадка! Ведь не случайно подземелье было сделано отшельником в виде креста. Васька исследовал прямой коридор, тот, который отходил от него направо под углом в девяносто градусов, и налево – точно такой же. И оба они были пусты. Но ведь на крестике, который болтался между ребер отшельника, была еще и косая черта внизу! Значит, согласно логике, где-то должны быть еще два боковых коридора.
Даже не коснувшись веревки, Васька спрыгнул в подземелье, зажег фонарик и принялся концом лыжи простукивать правую стенку. Вскоре он добрался до провала, перебрался через него и не успел и пару раз стукнуть лыжей, как понял, что нашел тайник. Он поднажал на стену, которая отзывалась глухим звуком, руками. Что-то заскрипело, и стена, обрушив вниз комки глины, рухнула. В неглубоком тоннельчике, который пересекал главный тоннель чуть наискосок, Васька и нашел сундучок. Почти точно такой же, какой грезился ему в мечтах.
Сундучок заперт не был. Васька, осторожно поддев лыжей верхнюю его рукоятку, откинул крышку, которая тут же сорвалась с прогнивших петель и упала на пол. Внутри что-то лежало. Что-то, завернутое в полуистлевшую холстину. Васька смотрел много фильмов об искателях приключений, в первую очередь о неутомимом археологе Индиане Джонсе, и потому везде вокруг сокровищ видел подвох. Поэтому холстину он развернул опять же краем лыжи и разглядел книгу. Естественно, она была старинной, естественно, что была заключена в твердую металлическую обложку и застегнута хитрым замочком с медной бляхой.
Не заметив ничего подозрительного, Васька закинул лук за спину и вынул из сундучка книгу. Кроме этой находки, в сундучке больше никаких сокровищ не наблюдалось. Вряд ли они могли быть спрятаны где-нибудь в стенках, поскольку те не были толстыми.
– Ну ничего, – не стал расстраиваться Васька. – Остался ведь еще один тайник!
Найти его не составляло никакого труда. Васька развернулся, вышел в главный туннель и нажал руками на стенку напротив. Та обвалилась от первого прикосновения и вскоре в мутном свете фонарика, который светил как-то испуганно, Васька увидал двойник сундучка, который он только что исследовал. И на этом сундучке запоров не было, а внутри завернутая в ту же холстину, лежала бутыль с какой-то жидкостью. И больше ничего: ни золотых монет, ни драгоценных каменьев, ни аметистовых ожерелий ни даже каких-нибудь банальных алмазов.
Удрученный Васька некоторое время побродил по подземелью, тыкая руками то направо, то налево, но больше никаких тайников не обнаружил.
Аккуратно сложив находки в рубашку, Васька завязал ее рукава узлом, так что у него получился увесистый тючок. Он привязал его к концу веревки, которая свисала сверху, сначала выбрался сам, а потом вытянул наверх и тючок. После он аккуратно прикрыл крышку подземелья и столь же аккуратно поставил на место дверь скита.
Стоило ему дойти до ближайшего орешника и оглянуться, как скита он уже не увидел, будто тот сквозь землю провалился.
Но разгадывать тайну скита ему сейчас было некогда. Так хотелось посмотреть, что же именно он нашел, ну просто невтерпеж!
