Глава четвертая
Сент-Луис
Ноябрь 2011 года
Сердце ушло в пятки; самолет накренился, крыло за окном пылало, языки пламени вырывались из горящего двигателя и развевались, как хвостовые перья жуткой птицы феникса. Двигатель заглох, из него повалил дым, но на смену шуму мотора вскоре пришли другие звуки.
Визг – человеческий и металла. Скрежет механизмов. Высокочастотный звук перегруженного второго двигателя, который пытался работать за двоих.
Я не могла дышать и думать, могла лишь слушать крики пассажиров. Мы уже не летели, а падали, накренившись влево. В ребра вонзился подлокотник. Распахнулись багажные полки, посыпались сумки и чемоданы. Что-то больно ударило меня по плечу. Кто-то снова закричал.
Я вцепилась в руку Нейта.
– Один двигатель отказал, – Нейт крепче сжал мою ладонь, – но все должно быть…
Правый двигатель закашлялся и заглох.
Салон заполнили крики.
Разве это возможно? Разве может такое произойти? Мы лишились обоих двигателей. Умом я понимала: мы падаем. Падаем.
Должно быть, я произнесла или выкрикнула эти слова вслух, потому что Натаниэль повернулся ко мне, приложил ладонь к моей щеке и склонился ближе, будто хотел укрыть меня от происходящего вокруг.
– Посмотри на меня, – велел он.
Я оторвалась от созерцания конца света за иллюминатором и заглянула в его голубые глаза, пока все вокруг не исчезло и не остались только они.
– Все будет хорошо. – Он был так спокоен, так уверен.
Но говорил полную чушь.
– Как это все будет хорошо? – шепотом выдавила я.
Мы летели вниз; когда второй двигатель заглох, самолет перестал крениться на сторону, но по-прежнему падал вертикально.
– Сохраняйте спокойствие! – выкрикнул кто-то из бортпроводников.
Самолет вздрогнул: казалось, он развалится в любую секунду.
Я проглотила крик и сосредоточилась на Нейте.
– Говорит капитан, – раздался напряженный голос в громкоговорителе. – Приготовьтесь к удару.
Мы все умрем.
Пульс грохотал так громко, что я больше ничего не слышала: лишь какофонию криков других пассажиров и шум своей крови в ушах.
Глаза Нейта округлились, он отпустил мою щеку, но руку по-прежнему сжимал. Мы машинально следовали инструкциям бортпроводников.
– Приготовьтесь к удару! Приготовьтесь к удару! – по очереди выкрикивали они. – Опустите головы! Наклонитесь вперед!
Я сложилась пополам, уткнулась лицом в колени и накрыла голову правой рукой. Левой я по-прежнему держалась за Нейта. Мы падали.
– Все хорошо, – твердил он, приняв такую же позу. Бортпроводники повторяли инструкции. – Смотри на меня. Ты не одна.
– Не одна, – повторила я; мы так крепко сцепили руки, что ладони и пальцы сплавились друг с другом.
– Приготовьтесь! Приготовьтесь! Приготовьтесь! Опустите головы! Наклонитесь вперед!
Моменты жизни не пронеслись перед глазами. Душа не заплакала о том, что я ничего толкового не достигла, зря прожила свои восемнадцать лет на этой планете. Никаких откровений, о которых сообщали люди, пережившие околосмертный опыт, я не испытала. Потому что этот опыт не был околосмертным.
Это и была смерть. Настоящая смерть.
Серена…
– Приготовьтесь к удару!
Мы будто врезались в кирпичную стену, и меня швырнуло вперед, ремень безопасности вонзился в живот, а руки и ноги обмякли и упали вперед сами по себе.
Самолет завалился влево, и бок пронзила резкая боль. Затем мы на долю секунды повисли в невесомости и снова ударились о землю, как камень, брошенный в озеро и несколько раз отскочивший от воды.
Все кости в теле хрустнули.
Я стукнулась лбом об откидной столик.
Что-то тяжелое давило на спину. Под скрежет металла и крики нас тащило вперед по неровной поверхности. Земля под нами взревела, и мир погрузился во тьму.
Мы остановились.
Я подняла голову; перед глазами все плыло, кресло впереди было почти не разглядеть в мутной темноте.
Что это? Смерть? А где же поющие ангелы, где волны энергии… Неужели это все? Что бы это ни было. Меня словно укачивали перед сном; с каждым вдохом и выдохом тело чуть приподнималось и опускалось.
Замерцали зеленые огни, освещая салон, мгла за иллюминатором резко исчезла, будто отдернули занавес.
Я заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд.
Женщина в кресле через проход открывала и закрывала рот, но из-за звона в ушах я не слышала, что она говорит. На руках у нее был младенец; он тоже беззвучно кричал.
Что-то теплое прижалось к щеке, и мою голову повернули.
Натаниэль.
Он был жив, и я тоже.
Нейт тоже открывал и закрывал рот, глядя на меня. По его лицу текла кровь из раны над левым глазом.
– Что ты говоришь? Я не слышу, – выпалила я. – Ты ранен! – Я коснулась его лица дрожащей рукой.
Его губы снова зашевелились, и к высокочастотному шуму в ушах присоединился другой звук. Неужели громкая связь?
– Надо уходить! – кричал Нейт. Это был не громкоговоритель, а его голос. – Иззи! Надо уходить!
И тут будто кто-то нажал на кнопку включения звука на пульте: на меня обрушилась волна испуганных криков и плача.
– Эвакуируйтесь! Эвакуируйтесь! – послышалась команда из громкоговорителя.
Нам чудом удалось выжить, но надолго ли?
– Ты как? – спросила я.
– Надо открыть дверь! – Нейт сжал мою руку и расплел наши пальцы, отстегнул мой ремень, а потом свой. – Вы свою откроете? – крикнул он кому-то через проход.
– Да! – ответили оттуда.
Нейт встал, загородил широкой спиной аварийный выход и стал поворачивать ручку.
Пол вдруг стал ледяным; ноги мгновенно замерзли.
– О боже, мы в воде, – пробормотала я себе под нос. Река.
Люди повалили по проходу лихорадочным потоком.
Нейт открыл дверь и выкинул ее наружу обеими руками.
– Эвакуируйтесь! Эвакуируйтесь!
Я пошарила под нашими креслами, схватила надувные спасательные жилеты, сунула их за пазуху и застегнула молнию. Еще пригодятся.
Заплакал младенец; выругался пассажир, сидевший через проход от нас, – он никак не мог открыть дверь.
– Иззи! – Нейт обернулся, взял меня за руку и помог встать. Вода поднялась выше щиколоток и доходила уже до середины голени.
Меня толкнули в плечо; паника в салоне нарастала.
Нейт выбрался через аварийный выход; мою руку он не выпускал и тащил меня за собой. Мы встали на крыло; оно было холодным, как лед.
Мы упали посреди реки Миссури.
– Вставай на ту сторону! – крикнула я. Передняя часть крыла была в воде.
Под скулами у него вздулись желваки, он покачал головой, но мою ладонь выпустил. Мы встали по обе стороны от выхода.
– Давайте руку! – Я потянулась к женщине, застрявшей на выходе; она подняла руки. Мы с Нейтом подхватили ее с двух сторон и помогли сойти на крыло.
– Да оставь ты этот чертов чемодан! – крикнул Нейт, помогая выбраться следующему пассажиру.
– Вторую дверь открыли! – крикнула другая пассажирка, поскальзываясь на обледеневшем металлическом крыле.
– Осторожно! – крикнула я, помогая ей восстановить равновесие.
Мы выводили пассажиров, и им не было числа.
– Давайте мне малыша! – Я взяла из рук женщины недовольный кричащий сверток розового цвета, прижала девочку к груди, а Нейт вывел мать.
– Спасибо! – Она забрала младенца и освободила проход.
Крыло частично ушло под воду; я отошла взглянуть на нос самолета, пока Нейт помогал выбираться очередному пассажиру. Носовые аварийные выходы были открыты; бортпроводники надули спасательные плоты и спускали в них пассажиров. Когда очередной пассажир спускался в плот, заполненный людьми почти до отказа, вода доходила ему уже до колен и заливалась внутрь самолета.
– Мы тонем, – сказала я.
Нейт кивнул.
Сколько же там еще народу? И сколько у нас времени до тех пор, пока вода не заполнит фюзеляж?
Мужчина. Женщина. Еще один мужчина. Испуганный ребенок. Мы помогали им перебраться из салона на крыло, и вскоре вокруг не осталось места. Внутри тоже никого не осталось: никто не звал на помощь.
– Есть еще кто-нибудь? – крикнул Нейт, заглянув в салон.
Ответа не последовало. Вода доходила уже до кресел.
Я услышала всплеск и обернулась: пассажиры прыгали в воду. От берега нас отделяло метров пятьдесят.
Нейт подошел ко мне и взял меня за руку.
– Надо плыть, – произнесла я как можно спокойнее. Понимала, что чуда на Гудзоне с нами не произойдет.
– Да.
– Я не умею плавать! – крикнул стоявший рядом со мной ребенок и зарылся лицом в отцовскую куртку.
Спасательные жилеты.
– Вот, держи. – Я расстегнула молнию, достала пакет, разорвала зубами и отдала отцу мальчика.
Он испуганно посмотрел на меня:
– А я наши не взял.
– Берите мой. Я умею плавать. – Я бодро ему улыбнулась и достала из-за пазухи второй спасательный жилет. – И твой тоже взяла, – сказала я Нейту и сунула ему пакет.
Тот взглянул на жилет и покачал головой:
– Надень ты.
– Мне не нужен, – ответила я. – Шесть лет в команде по плаванию.
Нейт посмотрел на меня, потом на жилет и окинул взглядом собравшихся на крыле пассажиров.
– Где мама с маленьким ребенком? – спросил он.
Мать подняла руку. Она стояла в центре толпы.
– Отдайте ей, – велел Нейт отцу ребенка, стоявшему рядом, и женщине по цепочке передали жилет.
Вокруг замелькали ярко-желтые пятна: пассажиры стали надевать и надувать жилеты.
Вода подбиралась выше, края крыла ушли под воду целиком, и мы сбились к центру, хотя нашего совокупного веса никак не хватало уравновесить самолет и не дать ему утонуть.
Самолет резко опустился ниже; двое пассажиров упали в воду, и люди на крыле в панике закричали.
– Посмотри на меня, – велел Нейт и взял меня за подбородок.
Почему его лицо расплывается?
– У тебя зрачки расширены, – пробормотал он и провел ладонью по моему лбу. – И шишка огромная. В ушах звенит? Плывет перед глазами?
– Ага.
– У тебя сотрясение мозга. – Нейт глянул вперед поверх моей головы и обернулся. Нос самолета ушел под воду, вода залила кабину пилотов и подбиралась к дверям. – Все вышли, больше ничего сделать нельзя, через пару минут мы начнем тонуть. Надо плыть к берегу. Доплывешь?
В боку закололо: слабая режущая боль.
– Доплыву.
Он кивнул и крепче сжал мою руку.
– Давай вместе. Вода в такое время года должна быть градусов десять.
Снова послышался всплеск, в этот раз с другой стороны самолета.
– И даже двери нет. Но в остальном все как в моем любимом фильме. – Я выдавила слабую улыбку.
– У тебя остались силы шутить. Это хорошо.
Самолет еще сильнее накренился вперед: нос тянул его на дно. Я оступилась, люди вокруг закричали и попа́дали в воду.
– Черт. – Нейт крепко вцепился в мою руку. Я заскользила к краю, но он удержал меня, обхватив за талию.
Ребра пронзила невыносимая боль, резкая и сильная, и я ахнула.
– Держу! Давай! – Мы вскарабкались на край крыла, принимавшего почти вертикальное положение по мере того, как самолет погружался под воду. Фюзеляж стонал, как умирающий, река уже проглотила двери в передней части самолета и подбиралась к иллюминаторам.
– Будем прыгать, – скомандовал Нейт, держа меня за руку, и повернулся к берегу. – Готова?
– Да. – Я судорожно вздохнула, приготовившись нырнуть в ледяную воду.
– На счет «три». – Он взглянул на меня и на реку под нами. – Один.
– Два, – сказала я.
Самолет издал предсмертный хрип и, стремительно погружаясь, со скрежетом пошел на дно.
– Три, – заторопился Нейт.
Мы прыгнули.
