Глава вторая
Сент-Луис
Ноябрь 2011 года
– Пятнадцать-А. Пятнадцать-А, – бормотала я, пробираясь сквозь толпу в проходе самолета местных авиалиний и выискивая свое место.
Ручная кладь выскальзывала из потных рук. Увидев свой ряд и заметив, что багажную полку никто не занял, я вздохнула с облегчением и тут же выругалась, поняв, что А – место у окна.
Живот скрутился в узел. Зачем я забронировала место у окна? Чтобы из первого ряда наблюдать за разворачивающейся внизу катастрофой?
Минутку. На месте у окна уже сидел пассажир. Сидел, опустив голову: виднелась лишь эмблема хоккейного клуба «Сент-Луис блюз» у него на бейсболке. Может, я что-то напутала с билетом?
Я поравнялась со своим рядом, встала на цыпочки, подбросила багаж на вытянутых руках и попыталась затолкать его на полку. Но чемодан лишь ударился о край: увы, чтобы запихнуть его дальше, мне пришлось бы встать на кресло или стать на голову выше.
Руки соскользнули, ярко-фиолетовый чемодан полетел мне прямо в лицо. Не успела я опомниться, как чья-то большая рука поймала непослушный чемодан в паре сантиметров от моего носа.
Блин.
– Еще чуть-чуть – и ага, – произнес звучный голос из-за чемодана. – Давайте помогу?
– Да, пожалуйста, – ответила я, пытаясь подхватить чемодан.
Я по-прежнему видела только бейсболку; мой сосед одним быстрым движением ловко повернулся, встал во весь рост, шагнул в проход и забрал у меня чемодан. Впечатляюще.
– Ну вот. – Он легко подбросил чемодан и закинул его на багажную полку.
– Спасибо. Я уж думала, мне конец, – улыбнулась я и задрала голову, чтобы рассмотреть соседа как следует.
Ух. Настоящий красавчик. Он был умопомрачительно, обморочно хорош. Квадратная челюсть покрыта темной трехдневной щетиной. Даже порез и фиолетовый кровоподтек справа на нижней губе не портили впечатления от его лица, ведь глаза… ох. Ох-ох. Кристально-чистые, голубые, как у младенца, – я утонула в этих глазах и лишилась дара речи.
Закрой рот.
Нет, рот никак не хотел закрываться. Я уставилась на него.
– Я тоже, – ответил он и улыбнулся краешком губ.
Я моргнула. Что значит «я тоже»?
– Простите?
Он растерянно нахмурился.
– Я тоже думал, вам конец, – пояснил он. – Думал, эта штука вам нос расквасит.
– А.
Я нервно убрала волосы за уши и только потом вспомнила, что стянула их в пучок и убирать нечего. Совсем неловко. Отлично. Еще и щеки загорелись. Лицо, наверное, всех оттенков красного.
Незнакомец сел на свое место, а я вдруг поняла, что из-за нас в проходе образовалась очередь.
– Извините, – пробормотала я пассажиру в проходе и опустилась на место 15В. – Странно, мне казалось, мое место у окна.
Я сняла ремешок сумки через голову, расстегнула куртку и попыталась вылезти из рукавов, не задевая соседа. Еще не хватало въехать голубоглазому локтем в глаз: тогда он точно решит, что я ненормальная.
– Ой… – Он повернулся ко мне и поморщился. – Я поменялся с женщиной с семь-А, она хотела сесть рядом с ребенком. Я, наверное, по ошибке занял ваше место. – Незнакомец достал из-под кресла впереди зеленый армейский рюкзак. Плечи у него были настолько широкие, что, наклоняясь, он задел плечом мое левое колено. – Давайте поменяемся.
– Нет! – выпалила я.
Он замер, медленно повернул голову и посмотрел на меня:
– Нет?
– Не люблю сидеть у окна. Вообще, я боюсь летать, так даже лучше. – Блин, я совсем заболталась. – А вы хотите сидеть у прохода? – Я затаила дыхание, надеясь, что он ответит «нет».
Незнакомец откинулся в кресле и покачал головой:
– Нет, мне тут нравится. Значит, боитесь летать? – В его тоне не было насмешки.
– Да. – Я вздохнула с облегчением, расслабила плечи, сложила куртку и сунула ее под сиденье вместе с сумкой.
– А почему? – спросил он. – Если не секрет.
Щеки вспыхнули пуще прежнего.
– Всегда боялась. Что-то меня пугает, не знаю что… – Я покачала головой. – Статистически нам ничего не угрожает. В прошлом году статистика авиакатастроф составляла одно крушение на 1,3 миллиона, чуть хуже, чем в предыдущем – тогда было одно на 1,5 миллиона… Но если задуматься, сколько в мире летает самолетов, автомобиль намного опаснее, ведь шанс попасть в автокатастрофу равен 1 из 103. И все же в прошлом году в авиакатастрофах погибли 828 человек, а я не хочу быть одной из этих 828. – Опять заболталась. Я закусила губу и взмолилась, чтобы мой мозг перестал меня накручивать.
– Ого. – Голубоглазый нахмурился, и между его бровей залегли две вертикальные морщинки. – Никогда об этом не задумывался.
– Не боитесь полетов?
Мой сосед выглядел так, будто не боялся ничего на свете.
– Даже не знаю. Я впервые в самолете, но после вашей статистики уже жалею, что не пошел пешком.
– О боже. Простите. – Я зажала рукой рот. – От нервов я начинаю нести всякую чушь. И у меня СДВГ. А утром я не приняла лекарство, потому что положила таблетку на стол рядом с апельсиновым соком, а потом Серена выпила сок, и я отвлеклась, пошла налить еще. Эта таблетка, наверное, до сих пор там лежит… – Я поморщилась и зажмурилась. Отдышалась и открыла глаза. Сосед таращился на меня, подняв брови. – Извините. А еще я слишком много думаю, вот и результат, пожалуйста. Дурацкая болтовня.
Он медленно улыбнулся:
– Не волнуйтесь. Но зачем вы тогда полетели?
Голубоглазый настроил кондиционер над головой и закатал рукава своей кофты. Руки у него были загорелые. И мускулистые. Если у него такие мускулистые предплечья, то что же там выше локтей…
– День благодарения. – Я пожала плечами. – Родители отправили меня в колледж и поехали в круиз вокруг света. А Серена – это моя старшая сестра – учится на третьем курсе в Вашингтонском университете, на факультете журналистики. Я живу в Сиракузах, мы решили отпраздновать День благодарения вместе, вот я и полетела… А вы?
– Лечу в Форт-Беннинг в тренировочный лагерь. Меня зовут Натаниэль Фелан. Для друзей Нейт.
Очередь в проходе рассосалась, остались только опоздавшие.
– Очень приятно, Нейт. Я Иззи. – Я протянула руку, и он ее пожал. – Иззи Астор. Можно на «ты».
Даже не знаю, как мне удалось выговорить свое имя, когда все мое внимание было приковано к его мозолистой ладони, в которой утонула моя маленькая кисть. От его теплого прикосновения в животе запорхали бабочки.
Описанное в любовных романах мне всегда казалось чушью – не бывает, что от одного прикосновения тело будто пронзает электрическим током, но именно это случилось со мной сейчас. Электрический разряд в самое сердце. Мне показалось, что в его глазах вспыхнул огонек, будто он тоже это почувствовал. Не шок, а почти неописуемое искрящееся узнавание… чувство единения, словно последняя деталь головоломки со щелчком встала на место.
Серена назвала бы это судьбой, но она безнадежный романтик.
Я называла это притяжением.
– Рад знакомству, Иззи. – Он медленно пожал мою руку и еще медленнее ее отпустил. Все нервные окончания в моей ладони пробудились от его прикосновения. – Полное имя – Изабель?
– Изабо. – Я застегнула ремень безопасности и туго затянула его на бедрах.
– Изабо, – повторил Нейт и тоже пристегнулся.
– Да. В честь героини маминого любимого фильма «Леди-ястреб».
В проходе никого не осталось. Посадка закончилась.
– А что за фильм? – спросил Нейт, слегка нахмурившись.
– О, это фильм восьмидесятых про влюбленную парочку, которая своей любовью досадила средневековому епископу. Епископ хочет заполучить девушку, Изабо, но та влюблена в Наварро, и епископ проклинает их обоих. Теперь Наварро по ночам превращается в волка, а Изабо становится ястребом днем. Влюбленные могут встретиться лишь на миг на закате и на рассвете. Изабо и есть леди-ястреб. – Господи, хватит уже болтать! Почему, почему я такая?
– Какая… трагическая история.
Из громкоговорителя раздался голос бортпроводницы:
– Дамы и господа, приветствуем вас на борту рейса восемьсот двадцать шеть «Трансконтинентальных авиалиний».
– На самом деле нет. Они разрушают проклятье – все хорошо заканчивается. – Я наклонилась и вытащила из сумки под креслом телефон.
На экране вспыхнули два пропущенных от Серены.
Серена:
Напиши, когда сядешь в самолет.
Серена:
Я серьезно!!!
Разница между сообщениями – пятнадцать минут.
– Пожалуйста, уберите ручную кладь на багажные полки над головой, если еще этого не сделали, или под сиденье впередистоящего кресла. Займите свои места и пристегните ремни, – бойко и деловито продолжала бортпроводница.
Изабо:
я в самолете
Серена:
я волновалась
Я улыбнулась и покачала головой. Серена только из-за меня и волнуется.
Изабо:
волновалась? Что я заблужусь между контролем и гейтом?
Серена:
с тебя станется
Ну нет, я не настолько бестолковая.
Изабо:
люблю тебя. Спасибо за эту неделю.
Серена:
я тебя люблю сильнее. Напиши, когда приземлишься.
– Просьба пассажирам, чьи места расположены рядом с аварийными выходами, прочитать карточку со специальными инструкциями, находящуюся в кармане впередистоящего кресла. Если вы не хотите помогать в чрезвычайной ситуации, попросите бортпроводника вас пересадить.
Я взглянула на Нейта.
– Это мы, – сказала я. – Мы пассажиры рядом с аварийным выходом.
Он взглянул на маркировку на двери и потянулся за карточкой с инструкцией. Надо признать, от этого он показался мне еще симпатичнее.
Бортпроводница тем временем сообщила, что курение запрещено, закончила объявление и закрыла дверь. Мое сердце заколотилось: начался приступ тревожности. Я разблокировала телефон, проверила «Инстаграм» и «Твиттер», переключила телефон в режим «полет» и сунула в карман жилета. В горле застрял комок; я подкрутила кондиционер над головой, включила его на максимальную мощность.
Нейт убрал инструкцию в карман кресла, выпрямился и посмотрел в иллюминатор. С утра был густой туман, из-за него рейс задержали на двадцать минут.
– Не забудь выключить телефон, – сказала я, и бортпроводница тут же повторила то же самое по громкой связи. – Переключи его в режим «полет».
– У меня нет телефона. Нет телефона – нет проблем. – Нейт лучезарно улыбнулся, тут же поморщившись от боли, и провел языком по рассеченной губе.
– Откуда это у тебя? – Я указала на свою губу. – Если не секрет.
Он перестал улыбаться.
– Повздорил кое с кем. Долгая история. – Нейт снова потянулся к карману кресла и достал книгу – «В разреженном воздухе» Джона Кракауэра.
Он еще и читать любит? Вот это да.
Я поняла намек и достала из сумки свою книгу – фэнтези, «Полукровку» Дженнифер Арментроут. Открыла страницу, заложенную закладкой, на середине одиннадцатой главы.
– Бортпроводникам приготовиться к взлету, – раздался глухой голос из громкоговорителя.
– Хорошая книга? – спросил Нейт, когда самолет начал выруливать на взлет.
– Мне очень нравится. Хотя ты, похоже, предпочитаешь реальные истории. – Я кивнула на его томик. – Интересная?
Он прочел уже больше половины.
Самолет свернул вправо и покатился вперед. Я глубоко вдохнула носом и выдохнула через сомкнутые в трубочку губы.
– Очень. Не оторваться. Эта книга была в списке «ста книг, которые нужно прочесть до тридцати». Я читаю по списку. – Нейт взглянул на меня и нахмурился. – С тобой все в порядке?
– Да, – ответила я. В животе ухнуло. – Ты знал, что большинство авиакатастроф случаются в первые три минуты после взлета и за восемь минут до посадки?
– Теперь знаю.
Я судорожно сглотнула.
– Раньше перед полетом я принимала снотворное. Врач прописывал. Ничего незаконного, не подумай. Хотя я бы и незаконное приняла. – Я вздрогнула от собственных слов. Боже, почему я так много болтаю?
– Не мой метод. А почему больше не принимаешь? – Нейт закрыл книгу.
– Вырубилась однажды и чуть не опоздала на стыковочный рейс в Филадельфии. Бортпроводница разбудила, и пришлось бежать к гейту. Дверь уже закрыли, но меня все-таки пустили. С тех пор никакого снотворного.
Самолет встал в очередь на взлет. Хватит смотреть в окно. Знаешь ведь, что так только хуже.
– Ясно. – Нейт кашлянул. – А что изучаешь в университете? – Он явно пытался меня отвлечь, и я улыбнулась.
– Связи с общественностью. – Я сдержала смешок. – Так-то я общительная, когда не в самолете.
– По-моему, у тебя и в самолете неплохо получается. – Он улыбнулся, и – господи, помоги, – я заметила ямочку на его правой щеке.
– А ты? Почему решил пойти в армию? Почему не в колледж? – Я тоже закрыла книгу и положила на колени.
– Особо выбора не было. Учился хорошо, но не настолько, чтобы получить стипендию, а денег у нас даже на кабельное телевидение нет, не то что на колледж. По правде говоря, родителям не помешала бы помощь. У них маленькая ферма в Иллинойсе, к югу от Шипмана. – Нейт отвел взгляд. – Вообще-то, это мамина ферма. Перешла по наследству от деда. В общем, в армии надеюсь заработать на колледж, потому и записался.
Я кивнула, но мне хватило ума догадаться, что я вряд ли смогу его понять. Я росла совсем в других условиях, у меня не возникало вопроса, идти в колледж или нет, лишь вопрос, куда пойти учиться. Обучение оплачивали мама с папой и в шутку называли эти расходы «налогом на детей». В отличие от Нейта, у меня всегда был выбор.
– А на кого хотел бы выучиться?
Он нахмурился:
– Об этом я пока не думал. Может, на учителя. Люблю английский. Может, на учителя литературы. Но как знать, а вдруг мне понравится в армии? В спецназе должно быть круто.
– Дамы и господа, говорит капитан воздушного судна. Приветствую вас на борту рейса восемьсот двадцать шесть, совершающего беспересадочный перелет в Атланту. Возможно, вы обратили внимание на погодные условия: сегодня утром из-за густого тумана возникли задержки. В данный момент мы двадцать вторые в очереди на взлет; можно ожидать, что он состоится примерно через сорок минут.
Пассажиры хором заворчали, и я в том числе. Задержка в сорок минут! Я, конечно, не опоздаю на стыковочный рейс до Сиракуз, но прилечу впритык.
Тут и там послышались сигналы вызова бортпроводника: другие пассажиры, несомненно, тоже беспокоились из-за стыковочных рейсов.
– Ты летишь с пересадкой? – спросила я Нейта.
– Да, до Коламбуса, но у меня в запасе несколько часов. – Он коснулся большим пальцем ранки на губе и заерзал в кресле.
– У меня есть мазь с антибиотиком, – предложила я. – И тайленол, если нужно обезболивающее.
Нейт удивленно посмотрел на меня:
– Носишь с собой аптечку?
Я снова вспыхнула:
– Самое необходимое. На случай, если застряну в самолете с незнакомцем, у которого долгая история про разбитую губу. – Я лукаво улыбнулась.
Он почти неслышно рассмеялся:
– Ничего страшного, бывало и хуже.
– Звучит не очень убедительно.
У него на носу была горбинка, и мне стало любопытно, не после перелома ли.
Нейт рассмеялся громче:
– Со мной все будет в порядке. Поверь.
– Хорошо же ты с кем-то поцапался.
– Так обычно и бывает. – Он замолчал, а я поняла, что снова полезла не в свое дело, и от неловкости захотелось провалиться сквозь землю.
– А что еще ты читал из этого списка ста обязательных? – спросила я.
– Хмм. – Он посмотрел вверх, припоминая. – «Изгои»…
– Сьюзан Хинтон! – воскликнула я. Черт, не дала ему договорить. – Еще бы. Кажется, эту книжку выдают всем школьным хулиганам после выпуска. – Я невольно улыбнулась.
– Минуточку… – Нейт отпрянул, будто я его обидела. – А почему ты решила, что я школьный хулиган? – Он обвел рукой свою фигуру. – Я вырос на ферме.
Я рассмеялась; я даже забыла, что мы медленно продвигаемся в очереди на взлет.
– Такие мышцы, лицо, рассеченная губа, ободранные костяшки… – Я взглянула на его руку и заметила чернильные завитки на коже, выглядывающие из-под рукава. – И татуировки. Полный хулиганский набор. Спорю на что угодно, ты оставил после себя мириады разбитых девичьих сердец…
– Мириады? Кто использует в речи слово «мириады»? – Нейт улыбнулся, и я тоже ответила ему широкой улыбкой. Был он хулиганом или нет, за ним наверняка значилось немало любовных побед. Если бы мы находились не в самолете, я бы и сама задумалась, не переспать ли с ним, хотя у меня ни разу не было интрижки на одну ночь. – Разве что примерные студентки.
– Угадал. – Я приподняла бровь. – Хотя ты сойдешь и за накачанного меланхоличного ботаника, – заметила я. – Вроде Джесса Мариано.
– Кого? – Нейт растерянно заморгал.
– Джесса Мариано, – выдавила я. Глядя в его глаза, я забывала обо всем на свете. Их цвет напоминал воду в ледниковых озерах Сильвертона, но не был таким холодным, а чуть отливал теплой бирюзой. – Из «Девочек Гилмор».
– Не смотрел. – Он покачал головой.
– Что ж, если будешь смотреть, имей в виду – ты очень похож на Джесса, только выше и… сексуальнее. – Я заставила себя заткнуться.
– Сексуальнее? – Нейт бросил на меня многозначительный дразнящий взгляд, и мне вдруг стало жарко. Еще жарче.
– Забудь. – Я посмотрела в сторону, умирая от смущения, и расстегнула жилет. Почему так жарко? – А что еще читал из списка?
Он прищурился, но согласился сменить тему:
– «Четыреста пятьдесят один градус по Фаренгейту», «Повелитель мух», «Последний из могикан»…
– Я смотрела кино, хорошее, – вздохнула я. – Помнишь, как он пообещал ее найти и прыгнул в водопад? Фантастика. Так романтично.
– Кино не считается. – Нейт покачал головой и усмехнулся. – И это же не любовный роман. Это приключенческий роман со второстепенной любовной линией.
– Почему ты так считаешь?
– Потому что в книге все не так, как в фильме. – Он пожал плечами.
– А в чем разница?
– Ты правда хочешь знать?
– Да! – Я обожала этот фильм. В минуты любовных терзаний всегда выбирала его и ведерко мороженого.
– Кора умирает.
Я раскрыла рот.
Нейт поморщился:
– Ты спросила, я ответил.
– Теперь точно не стану читать! Лучше пересмотрю кино, – пробормотала я.
Мы по-прежнему ждали в очереди на взлет. Я посмотрела в иллюминатор и встревожилась еще больше. Видимость из-за тумана была нулевая.
Прошло еще несколько минут; мы обсуждали книги из его списка. Некоторые – скажем, «Великого Гэтсби» – мы проходили в школе; другие – «Братья по оружию», например, – я не читала.
– А если бы ты сама составляла такой список, какие книги в него бы вошли? – спросил Нейт.
– Хороший вопрос. – Я задумчиво склонила голову. Мы по-прежнему медленно продвигались на взлет. – «Гордость и предубеждение», «К востоку от Эдема»…
– Боже, я не могу читать Стейнбека после «Гроздьев гнева».
– «К востоку от Эдема» намного лучше. – Я кивнула, будто мое мнение было истиной в последней инстанции. – Что еще? «Рассказ Служанки», «Бессмертная жизнь Генриетты Лакс», и… читал «Голодные игры»? В том году вышла третья книга серии, – это просто улет.
– Нет, не читал. Я только что закончил «Приключения Гекльберри Финна», потом выбрал эту. – Он взглянул на свою книгу. – Может, стоит найти более современный список.
– «Гекльберри Финн» – просто отличная. Путешествие на плоту по Миссисипи – что может быть прекраснее.
– Да, мне понравилось, – согласился Нейт. – В базовом лагере читать будет некогда, но я на всякий случай взял пару томов, – задумчиво проговорил он. – Друг в прошлом году пошел служить – он рассказывал, что они забирают все личные вещи, но я припрятал айпод в герметичном пакетике. На всякий случай.
– А сколько… – Я стиснула губы, не успев договорить. Не мое дело, сколько ему лет, хотя мы с ним выглядели примерно ровесниками.
– Сколько мне лет? – договорил Нейт за меня.
Я кивнула.
– В прошлом месяце стукнуло девятнадцать. А тебе?
– Восемнадцать. Девятнадцать будет в марте следующего года. Я на первом курсе. – Я провела пальцем по краю переплета, чтобы чем-то занять руки. – Ты… нервничаешь?
– Из-за полета? – Он слегка нахмурился.
– Нет, из-за армии. Сейчас же войны идут. – Старший брат Марго, моей соседки по комнате, пару лет назад погиб в Ираке, но я решила об этом промолчать.
В крыло самолета ударила струя – началась противообледенительная обработка.
– Да, кажется, что-то слышал. – И снова на его щеке заиграла ямочка. Нейт глубоко вздохнул и посмотрел прямо перед собой, раздумывая над ответом. – Не стану врать, я думал о смерти и о том, что могу погибнуть. Но войны бывают разные. Просто некоторые на виду, а другие нет. Меня уже пытались убить, но в этот раз я хотя бы буду вооружен. К тому же риск всегда вознаграждается, как мне кажется. Сама подумай – если бы ты не села в этот самолет, мы бы не встретились. Риск и награда. – Он повернулся ко мне. Наши взгляды встретились, и в этот раз я не отвернулась.
Мне вдруг захотелось сбежать из этого самолета, и не потому, что я боялась летать, а из-за Натаниэля. Если бы мы познакомились в кампусе или даже в моем родном Денвере, этот разговор продлился бы дольше двух часов и не закончился бы с прилетом в Атланту.
С другой стороны, если бы мы познакомились в кампусе или в Денвере, возможно, я бы с ним никогда не заговорила. Я не привыкла сама знакомиться с симпатичными парнями. По этой части у нас была Марго. Мне больше нравились тихони, с ними гораздо проще.
– Я могу присылать тебе книги, – проговорила я. – Если вам разрешат читать и будет время.
– Правда? – Его глаза удивленно округлились.
Я кивнула, Нейт улыбнулся, и от этой улыбки мой пульс бешено ускорился.
– Бортпроводникам приготовиться к взлету, – раздался голос пилота в динамиках.
Кажется, настала наша очередь.
Ближайший бортпроводник велел пассажиру в паре рядов от нас убрать столик, подошел к своему креслу – оно находилось напротив нас – сел и пристегнулся.
Я схватилась за подлокотники. Двигатели взревели, и мы покатились вперед; ускорение вдавило меня в кресло. Туман немного рассеялся, за иллюминатором виднелся край взлетно-посадочной полосы. Я зажмурилась, глубоко вздохнула и открыла глаза.
Нейт повернулся ко мне и вытянул руку ладонью вверх.
– У меня все в порядке, – выдавила я сквозь зубы, стараясь не забывать вдыхать носом и выдыхать через рот.
– Возьми меня за руку. Я не кусаюсь.
Ладно, пусть.
Я вцепилась в его руку, наши пальцы сплелись, и моим влажным ледяным ладоням стало теплее.
– Можешь сжимать крепче. Я не сломаюсь.
– Ты пожалеешь об этих словах. – Я сжала его руку так, что костяшки побелели. Самолет ускорялся, и мое дыхание тоже.
– Вряд ли. – Нейт погладил мою кисть большим пальцем. – Три минуты, говоришь? Первые три минуты после взлета?
– Да.
Не разжимая правой руки, он подставил под нее левое запястье, нажал несколько кнопок на наручных часах и запустил секундомер.
– Вот. Через три минуты можешь расслабиться и не тревожиться до самой посадки.
– Ты очень мил.
Загрохотали шасси; самолет затрясся. Мы набирали скорость. Я так сильно вцепилась в руку Нейта, что, наверное, перекрыла ему весь кровоток, но мне было трудно дышать, и из-за паники я забыла о неловкости.
– Меня много как называли, но милым – еще никогда, – ответил Нейт и тоже сжал мою руку. Мы оторвались от земли.
– Спроси меня о чем-нибудь, – выпалила я, а перед глазами замелькали худшие варианты развития событий. – О чем угодно! – Пульс бешено колотился.
– Ладно. – Он сосредоточенно нахмурился. – Ты замечала, что сосны тоже качаются на ветру?
– Что?
– Сосны. – Нейт взглянул на часы. – Не только пальмы качаются на ветру, но и сосны. Качающиеся сосны очень успокаивают.
– Сосны, – задумчиво проговорила я. – Никогда не обращала внимания.
– А вот. Какой у тебя любимый фильм?
– «Титаник», – автоматически ответила я.
Самолет начал резко набирать высоту. В животе ухнуло.
– Серьезно?
– Серьезно, – закивала я. – Не считая того, что на двери хватило бы места обоим, фильм мне понравился.
Нейт тихо рассмеялся и покачал головой:
– Осталось две минуты.
– Две минуты, – повторила я, пытаясь успокоить дыхание и избавиться от комка в горле.
Шансы попасть в авиакатастрофу были ничтожно малы, а я сидела, вцепившись в руку симпатичного незнакомца, который наверняка решил, что у меня не все дома.
– А твое любимое время суток? – спросил он. – Я просто пытаюсь тебя отвлечь.
– Закат. А у тебя?
– Рассвет. Люблю начало нового дня, когда еще не знаешь, что может случиться.
Нейт выглянул наружу, где раскинулось бесконечное серое небо. Я тоже повернулась взглянуть. В густом тумане виднелся край крыла, но больше я ничего не рассмотрела. Может, оно и к лучшему.
Завизжали моторы.
– Что проис… – заговорил Нейт.
Раздался скрежет металла о металл, и у меня замерло сердце.
А потом крыло взорвалось и превратилось в огненный шар за иллюминатором.
