Глава LI. Медальон графини Косунской
Княгини Гуджавели не было дома, прислуга в комнаты без зова не заходила, и Жанна могла бы пролежать, одурманенная до состояния обморока, очень долго, если бы случайно не спустилась вниз и не зашла к ней княгиня Мария.
Увидев лежащую на полу Жанну, княгиня Мария кинулась к ней и, заметив платок, сразу поняла, в чем дело, потому что сама недавно испытала на себе его действие.
Она откинула платок в сторону, распустила шнуровку на груди у Жанны и увидела, что на теле Жанны одета плотная рубашка, закрытая до самой шеи.
Расстегнув и откинув фуфайку, чтобы сделать дыхание свободнее, княгиня Мария увидела на левой стороне груди у Жанны красный знак выжженной лилии, и узнала в нем клеймо палача.
Она отшатнулась и вскрикнула.
Приток свежего воздуха и освобожденное дыхание вернули Жанне силы, да и наркоз уже, вероятно, терял свое действие.
Жанна открыла глаза, увидела княгиню Марию, увидела свою расстегнутую фуфайку, открытую грудь и клеймо на ней и с неизвестно откуда взявшейся нечеловеческой энергией вскочила и вскинулась на княгиню Марию:
– Как вы смели! – начала она.
Однако княгиня Мария перебила ее невольно вырвавшимся у нее криком:
– Клейменая!.. Каторжная!..
– Да, клейменая! Каторжная! – в страшной злобе, не помня себя, в свою очередь закричала Жанна. – Но прежде всего я – ваша невестка, и если вы будете позорить меня, то этот позор упадет и на вашу голову!
Гордость княгини Марии была уязвлена слишком чувствительно, чтобы она не постаралась сейчас же восстановить свое якобы попранное достоинство. Она встревожилась, несомненно, величественно оглядела Жанну и брезгливо сказала:
– Если брат моего мужа сделал вам честь, женившись на вас, и дал вам свое имя, то, я уверена, вы обманули его или он не знал вашего прошлого и этого отвратительного знака, который у вас на груди и который свидетельствует о вашем прошлом!
– А-а! Вы так разговариваете! – начала Жанна. – Ну так я скажу вам, что мое прошлое вовсе не таково, чтобы передо мной могла чваниться жена самозваного дука... Если хотите знать, кто я на самом деле, я скажу вам!.. Я – графиня Жанна де Ламот, по прямому происхождению – Валуа, и не вашему самозваному мужу, проживающему темными делами, кичиться передо мной...
– Однако же прошу вас не забывать, что вы живете и теперь находитесь в доме дука, моего мужа, и пользуетесь его гостеприимством...
– Неправда!.. Я только делю с ним то, что он добывает воровским образом!.. Я не считаю себя ничуть обязанной ему...
В это время отворилась дверь и вошел дук дель Асидо.
– Что такое?.. Что тут за шум? – заговорил он, строго и внимательно оглядывая княгиню Марию и Жанну.
Взбешенная Жанна, не зная, чем еще досадить, выбрала самое неприятное из всего, что могла сказать дуку:
– Что тут произошло? – воскликнула она. – А то, что вы – старый глупец, и больше ничего... что вы слабая пародия на человека и деятеля, что вы можете обмануть своей фальшивой фамилией и заученными манерами такую ходячую пустоту, как ваша жена, но ни меня, ни настоящих людей вы не обманете... Тот, кого вы считали презренным, – Орест Беспалов, – на самом деле оказался искуснее вас... Он сейчас только был здесь и от него я узнала, что ваше дело с медальоном и молитвенником пропало для вас, слышите ли?.. Пропало!.. Потому что и молитвенник и медальон – он мне показывал его – находятся у него!
– Что за вздор вы говорите?! – перебил вдруг дук Иосиф. – Какой Орест Беспалов был здесь? Какой медальон у него?
– Тот самый, который вы ищете!
– Какие пустяки!
– Вы видите этот платок?.. – показала Жанна на отброшенный в сторону и лежавший на полу платок. – Он приготовлен по известному вам способу... Ну так вот, я кинула этот платок в лицо Оресту и я, не верящая в сверхъестественное, увидела своими глазами, что этот платок на него не подействовал... Я думаю, даже этого достаточно, чтобы признать Ореста Беспалова не только пьянчугой, а исключительным человеком!
– Этого достаточно, – спокойно улыбнулся дук, – чтобы признать, что платок был плохо приготовлен!
– Тогда, – возразила Жанна, – он не подействовал бы и на меня!.. А этот Орест спокойно снял его с лица, кинул его в меня, и я упала в тот же миг... Ну так вот, знайте теперь, что ваше дело не удалось!..
– Позвольте! – остановила ее княгиня Мария. – Вы знаете, – обратилась она к мужу, – что у этой женщины на груди клеймо палача?
– А ты откуда знаешь это? – вырвалось у дука дель Асидо.
– Как?! – воскликнула княгиня Мария. – Так это вам было известно?! Так, значит, все правда, что говорила эта женщина? Что вы – самозваный дук, что живете темными делами... воровскими...
– Эта женщина – сумасшедшая, – проговорил дук, – и вам не следует быть вместе с нею здесь!.. Пойдемте отсюда!
Дук взял княгиню Марию за руку и вывел ее. На лестнице он остановился и спросил у стоявших там лакеев:
– Вы все время находились тут?
– Да! – ответили слуги в один голос.
– Кто-нибудь приходил сюда, вниз?
– Решительно никого.
– Вы это наверное знаете? И сможете показать под присягой?
– Можем.
Тогда дук, обратившись к жене, сказал:
– Ну, ты видишь, что эта несчастная сошла с ума и в своей галлюцинации дошла до того, что глупого Ореста, пьяного бездельника, приняла за одаренную свыше натуру и за какого-то сверхъестественного человека?!
Они поднялись по лестнице и уже наверху княгиня Мария спросила мужа:
– А то, что она говорила про дело, ведь это, кажется, то самое, на которое ты единственно рассчитываешь?..
– Не беспокойся! – сказал дук. – Это дело у меня в руках! Мне нужно только достать молитвенник, а медальон, который служит к нему ключом, у меня в кармане!.. Я только что получил его от старой кормилицы графини Косунской, – в доказательство своих слов дук Иосиф вынул из кармана медальон и показал его княгине Марии.
