Реквизиция
Недели через две Маркена собирался в долгое путешествие в Изабеллу. Кастанеде он пока еще ничего не говорил о своем плане. Однако поездка откладывалась со дня на день. Приближалась первая жатва пшеницы, и Маркене хотелось свезти в Изабеллу первый уродившийся на Эспаньоле хлеб. Этому, однако, не суждено было сбыться. Маркена счастливо сжал свою пшеницу, но в Лигурии не было тока и потому ее не молотили, а индеанки вынимали драгоценный плод из колосьев по зернышку. И теперь три корзины средней величины стояли готовые для отправки в Изабеллу.
Между тем в один прекрасный день ранним утром в саванне послышались конский топот и лай собак, прерываемый дребезжащими звуками боевой трубы. Изумленный Маркена выбежал на веранду посмотреть, какие гости жалуют к нему? Уж не вернулся ли адмирал?
Толпа всадников быстро приближалась, они остановились против его огорода, и Маркена узнал в предводителе Маргарита. Маркена не ожидал от этого посещения ничего хорошего, потому что Маргарит никогда не благоволил к нему и полушутя-полусерьезно называл его «маленьким бунтовщиком».
– С добрым утром, любезный арендатор, – ответил он на приветствие Маркены. – Вот, я лично явился освидетельствовать состояние Королевской области. Нам доставляют только индейские бураки да корни кассавы, с промывкой которых нам же еще приходится возиться. Мы голодаем, потому что в Изабелле нет более мяса. Не есть же нам змей да ящериц, а лесная дичь дается с трудом. Вот мы и вспомнили о быках в Лигурии и хотим убедиться, стали ли они жирнее. Веди нас на скотный двор, Маркена?
Маркена должен был повиноваться. Маргарит привел с собой солдат, лица которых слишком ясно говорили, что они не расположены уйти с пустыми руками.
– Добро пожаловать, Маргарит! – сказал, подходя, Кастанеда. – Вы кстати явились в Лигурию!
– Как так? – спросил Маргарит.
– Ну, что вы все ослепли, что ли, там в Чибао? Посмотрите на то поле у опушки леса: это ведь сжатое поле; Маркена нажал пшеницы.
Маргарит усмехнулся, сказав:
– И об этом мы слышали и снабдим транспорт пшеницы надежным конвоем. Если я не ошибаюсь, здесь предстоит даже маленький сбор винограда? Бочек у нас в Чибао много, но они все пусты.
– Виноград еще не созрел, Маргарит, – возразил Маркена.
Начальник не удостоил его ответа и, взяв Кастанеду под руку, сказал:
– Веди нас к стадам вице-короля… Мне кажется, кислое вино способствует пищеварению и будет кстати к жирному жаркому!
Маркена отстал от них, он был лишний. Маргарит отвел Кастанеду в сторону, чтобы передать ему новость.
– Мы пришли сюда, – говорил Маргарит, – за скотом, чтобы подкрепиться перед далеким переездом.
– Разве вы уже собираетесь в Испанию? – спросил пораженный Кастанеда. – Так скоро?
– Как только добудем корабль, так и отправимся. Нам придется подождать немного, быть может, недели две-три. Из Испании ведь прибыл другой брат лигурийца, Варфоломей. Он намерен ввести разные строгости, а в Изабелле не очень-то довольны этим. Варфоломей основывает новый город и хочет назвать его Сан-Доминго.
– Тут в самом деле одичаешь, – сказал Кастанеда. – Важнейшие происшествия в колонии здесь неизвестны.
– А ты с нами? – спросил его Маргарит.
– Так скоро! Боюсь, что мне еще нельзя будет.
– Еще нельзя! – смеясь, сказал Маргарит. – Ведь ты богаче всех поселенцев!
– Ты шутишь, Маргарит. Насколько я слышал, у тебя и у Ролдана больше всего золота!
– Ну, как знаешь, Кастанеда. Я обещал заблаговременно предупредить тебя о нашем отъезде. Может статься, ты еще передумаешь, но помни, что ты должен присоединиться к нам не позже как через две недели.
– Благодарю тебя, Маргарит! В самом деле, кажется, здесь искать больше нечего.
– Гм! А я думал, что ты открыл здесь богатые руды!
– Нет, Маргарит. Здесь я не нашел ни одной крупинки золота. Я только продал в Лигурию одну невольницу и сомневаюсь, чтобы Маркена мог купить другую.
Маргарит недоверчиво покосился на своего приятеля.
– Меня, впрочем, это больше не касается, Кастанеда. С меня достаточно, и я не останусь здесь дольше.
Они приблизились теперь к загону, за которым паслись три коровы с быком.
– Родоначальники будущих стад Эспаньолы! – заметил насмешливо Кастанеда.
– Мы сейчас пристроим их! – сказал Маргарит и приказал своим солдатам переловить животных.
Вернувшись в усадьбу, солдаты переловили и зарубили всех кур и уток, перевязали свиней, число которых достигло двенадцати, и заставили индеанок принести пшеницу и другие запасы, найденные у Маркены.
Потом Маргарит махнул шляпой, и отряд тронулся в путь. Сердце Маркены обливалось кровью. Ограбили лишь Лигурию, а на Королевском дворе ничего не тронули. Там, впрочем, и взять нечего было.
С насмешкой смотрел Кастанеда на Маркену.
– Эх, сосед! – сказал он. – На Эспаньоле не настало еще время для рациональных хозяйств. Здесь каждый год будет повторяться то же самое. Ты работаешь для разбойников. Не хочешь ли ехать в Испанию и жаловаться королю? Но, чтобы тебя выслушали, ты должен явиться не с горсточкой пшеницы, а с мешком золота. Вот если ты скажешь: «Это я один собрал, я открыл золотые руды», тогда будут тебя чествовать в Испании и снабдят охранной грамотой на Эспаньоле.
Маркена не мог теперь и думать о поездке в Изабеллу. Ограбленному имению грозил голод, и хозяин его должен был напрячь все свои силы, чтобы предотвратить его. Все рабочие руки были заняты посадкой новой американской свеклы; деятельно готовили также новую муку из корней кассавы. Кроме того, хозяину и его управляющему Энрико пришлось теперь чаще прежнего ходить на охоту, чтобы снабжать рабочих мясной пищей, в которой они очень нуждались.
Среди индейцев скоро разнесся слух, что испанцы готовятся покинуть Чибао. Кастанеда побывал там и узнал, что Маргарит намерен идти сначала в Изабеллу, а оттуда отплыть в Испанию.
Но эти вести не опечалили Маркену. Он надеялся, что уедет и сосед его, но ошибся. Кастанеда не делал никаких приготовлений к отъезду.