Амнезия
Помните в «Карлсоне» мама говорит Малышу: «Любой спор можно решить без драки». А он отвечает: «Нет, не любой». «Ну приведи пример такого спора, который нельзя было бы разрешить без драки», предлагает она, уверенная, что ему это не удастся. «Да пожалуйста, – пожимает плечами Малыш. – Сегодня Кристен говорит мне: «Спорим, Малыш, я тебя вздую!», а я говорю ему: «Спорим, нет!»
Если вам кажется, что любую историю можно рассказать, не используя ненормативную лексику, то уверяю вас, это не так. Я бы и рад, но есть такие истории, которые без нее просто обессмыслятся. Сейчас будет как раз такая. Так что если вы не приемлете крепких выражений, то лучше сразу прекратите чтение. Ну, а если не прекратите, то все претензии – не ко мне, а к собственному любопытству.
На самом же деле это история о невероятной терпимости и такте. Не моих, конечно.
В Томск приехал француз по имени Бертран Лярвор. Приехал он по научным делам, связанным с атомной энергетикой, но тут познакомился с музыкантами, стал репетировать с ними и даже дал пару концертов в клубе «Ку-ку-шка», исполняя современный французский шансон.
Я побывал на его концерте, пение его мне очень понравилось, и я решил сделать с ним интервью для газеты, в которой тогда работал. Он прекрасно владеет русским, я остался после концерта, и мы поговорили.
А потом я попал на какую-то пьянку, и дома появился часа в четыре утра.
Просыпаюсь, вижу на столе записку сына Стаса: «Папа, тебе звонил француз Бертран, просил, чтобы ты позвонил ему». И номер. Набираю.
– Алло, это Бертран?
– Да-да, это он.
– Это вас беспокоит Юлий Буркин. Я брал у вас вчера интервью, домой вернулся поздно, а сейчас увидел на столе записку, что нужно вам позвонить…
– Ви мне уже звонить.
– Когда?!
– Ночью.
Та-ак… Я слегка смущен. Но работа есть работа.
– Бертран, извините, пожалуйста, но вчера я был немного пьян…
– Я замечать.
Хм-м…
– И, понимаете, я не помню, что вы мне говорили, не могли бы вы мне это повторить?
– Хорошьё. Я говорить, что кое-что из того, что я вам вчера говориль, публиковать не стоит. Атомная энергетика, это такой непростой вопрос… Если до моего начальства дойдет всё то, что я вам вчера сказать, меня больше никогда не пустить в Россия…
– Да понятно, понятно, – говорю я. – Конечно, я уберу из беседы всё, что вы считаете нужным!
Он поблагодарил меня заранее и перечислил все «опасные» моменты нашего вчерашнего разговора. Прилежно записав его пожелания, я вышел из своей спальни и спросил Стаса:
– Слушай, ты не слышал, я вчера звонил кому-нибудь, когда пришел?
– Ещё бы. Конечно, слышал. Ты этого француза часа полтора грузил. Орал: «Бертран! Не ссы! Да всё будет заебись! Да ни не бойся ты ни хуя! Да что вы, французы, все такие ссыкуны?!» Ну, и так далее. И дико хохотал при этом…
Вот так. А ведь он ни словом не обмолвился ни о чем таком, когда я позвонил ему во второй раз. Не правда ли, выдержка достойная уважения?
