Тяжела и неказиста…
Как-то раз меня пригласили сыграть три песни на студенческой дискотеке. Точнее даже не сыграть, а выступить «под плюс», то есть, под собственную фонограмму покривляться с гитарой перед микрофоном. Клуб был недостаточно хорошо оснащен для живых выступлений, но организаторам хотелось как-то разнообразить программу, чередуя сеты ди-джея такими вот «полуживыми» номерами.
Выступать под фанеру – не самое, конечно, достойное дело, но, во-первых, не я это предложил, я-то лучше пел бы вживую, а во-вторых, они неплохо платили.
Мне сказали подойти к одиннадцати вечера, но, когда я пришел, что-то у них изменилось, и меня поставили на час ночи.
Я не знал, чем там с одиннадцати до часа заниматься, и под грохот дискотеки от нечего делать то бродил по фойе, то заходил в буфет и что-нибудь пил-ел. Ну, и, наверное, съел что-то не то. За пятнадцать минут до выхода на сцену у меня прихватило живот.
Танцзал был на втором этаже, а туалеты – на первом. Но я решил, что успею. Да, собственно, у меня и выбора не было. На всякий случай я сунул в карман пару салфеток (всё помещение было такое обшарпанное, что я не удивился бы отсутствию туалетной бумаги) и побежал вниз.
Подхожу к двери сортира, дёргаю ручку… Заперто. Тут ко мне подходит женщина-администратор и, перекрикивая грохот музыки, объясняет:
– Мы летом на время дискотеки туалет запираем, а то студенты напачкают там. Утром тут столовая, все должно быть чисто, а техничка с вечера убирает, уже не придет.
– А как тогда?.. Если захочется… – удивляюсь я.
– Студенты на улицу бегают, в кусты, – кричит она. – Но вам, как артисту, я открою. Вам десять минут хватит?
Я киваю, что, мол, да, хватит, конечно. Кричу:
– Спасибо!
– Я вас снаружи запру, – кричит она, – а через десять минут открою! Вам хватит времени?
– Да! Хорошо! – кричу я.
Она открывает, я захожу. Дверь закрывается… И я оказываюсь в кромешной темноте. То есть, в абсолютной, хоть глаз выколи. И я не знаю, где выключатель. А мне уже совсем невтерпеж.
Но я держусь. Я начинаю шарить руками по стенам возле двери, но ничего не нахожу. Может быть, выключатель вообще снаружи? Я колочу в дверь, чтобы меня открыли, но бесполезно. Ведь там гремит музыка, а администратор, скорее всего, от двери отошла и вернется только через десять, точнее, уже минут через семь.
Все что я успел заметить, когда входил, что туалет большой. А вот где там унитазы или, там, кабинки, или что еще – этого я засечь не успел.
Когда администраторша откроет дверь, мне нужно будет бежать на сцену… Но если я буду тут во тьме заниматься исследованиями и искать унитаз наощупь, я просто наделаю в штаны…
Как же быть? И я поступил так, как нашел единственно возможным: упал на четвереньки, отполз на несколько шагов от двери, четко вперед, чтобы её не потерять, поднялся, развернулся на сто восемьдесят градусов, стянул штаны и, приняв соответствующую позу, покакал.
Больше всего в тот момент я боялся, что тётенька застанет меня прямо в процессе. Быстренько поднялся, привёл в порядок брюки и вернулся к двери. И как раз вовремя – она открылась.
Я выскочил из туалета и помчался вверх по лестнице. Когда протолкался к сцене, на меня зашипели: «Где ты лазишь! Твой выход! Быстрее, ставим фонограмму!» Я схватил гитару вылетел на сцену и отбарабанил три свои песни.
Как сейчас помню, это были «Ё-моё», «Королева белых слоников» и медляк «Танцуй со мной», который я объявил белым танцем.
Сорвав аплодисменты после каждой песни, я спустился со сцены, тут же получил свой гонорар и под грохот дискотеки совершенно счастливый пошёл вниз к выходу.
Я и думать забыл о предшествующем выступлению инциденте, и, выходя, приветливо кивнул стоящей у двери женщине-администратору. А она наклонилась и сказала мне на ухо укоризненно:
– А ещё артист…
Я представил, как, выпустив меня, она зашла в туалет и обнаружила там полную цинизма картину… И это после того, как она жаловалась мне на нечистоплотных студентов и проявила ко мне особое уважение… Но я понял, что не смогу ей сейчас что-то внятно объяснить. И просто поспешно удалился.
