Такая корова нужна самому
Как-то летним вечером я пришел к моему университетскому другу Косте Попову, с которым мы тогда оба работали в газете «Молодой ленинец». Спустя полтора десятка лет его убил ментовский ублюдок, но тогда он был жив, здоров и даже холост.
Мы с ним немного выпили. Потом ещё немного. И ещё… И так мы пили несколько часов. Разомлев, я завел с ним такой житейский разговор:
– Костя, ты же классный парень: умный, красивый, на Басилашвили похож, только на молодого, и все у тебя есть. Что ж ты такой одинокий?..
– Да, я одинокий, – сокрушенно согласился со мной Костя.
– Слушай, – предложил я, – а давай, я тебя с кем-нибудь познакомлю. С какой-нибудь классной девчонкой.
– Давай, – обрадовался Костя.
Я открыл свою, как сейчас помню, ЭЛЕКТРОННУЮ записную книжку и стал читать фамилии знакомых девушек. Что-то про них коротенько рассказывал. Дошел до фамилии «Поцелуева».
– Стоп! – поднял руку Костя. – Классная фамилия. Я согласен.
И мы собрались и двинули к Инне Поцелуевой, девятнадцатилетней девушке, с которой я был едва знаком. Времени было часа три ночи. По дороге в ночном ларьке мы прикупили сухого вина. Бутылок пять.
Приперлись к Инне. Это был выходной, а я помнил, Инна говорила мне, что летом в выходные мать у нее остаётся ночевать. Ещё она мне жаловалась, что ей приходится копать там грядки.
Позвонили.
– Кто там?! – раздался из-за двери её низкий хрипловатый голос.
– Это Юлий, – ответил я.
– Юлий, ты что, очумел?! – пробасила она. – Ты знаешь, который час?!
– Знаю, – признался я. – Но у меня уважительная причина. Я привел к тебе мужчину по имени Константин. Возможно, это главный мужчина твоей жизни. Я хочу, чтобы вы познакомились, а в последствии – поженились.
Инна была явно заинтригована.
– Подождите, сейчас оденусь, – сказала она немного помягче.
– Она раздета, – сообщил мне Костя значительно.
Инна открыла. Заспанная и всё-таки еще злая. Скептически осмотрела Костю. Тот смущенно улыбался.
– Ну ладно, проходите, – махнула она рукой.
Мы ввалились на кухню, стали пить втроем, а я стал рассказывать Инне, какой Костя славный малый, особенно нажимая на то, что он очень хорошо копает землю, что я видел своими глазами, когда мы студентами ездили на картошку. Я рассказывал о нём часа два. Потом еще около часа рассказывал Косте, какая славная дивчина Инна, опираясь единственно на визуальный ряд. И почти каждое мое замечание превращалось в тост.
– Согласись, Костя, Инна девушка изумительная, – закончил я наконец свою пылкую речь.
– Да, – согласился Костя, – факт… А где у неё туалет?
– Я не люблю, когда обо мне говорят в третьем лице, – сказала Инна. И указала рукой: – Туалет – вон.
Костя вышел. А я вдруг заявил:
– Слушай Инна, я вот про тебя Косте рассказываю, а сам думаю: зачем я его привел? Раз ты такая классная, я лучше сам на тебе женюсь, а?
– Ты это серьезно? – удивилась она.
– Конечно.
– А ты огород копать будешь?
– Конечно.
– И когда мы это сделаем?
– Да сейчас прямо. Мне только переодеться надо. И как раз загс откроется.
– А что мы скажем ему? – показала Инна на дверь туалета.
– А давай быстро уйдем, тогда ничего не придётся говорить.
Мы вскочили и побежали к двери. Квартиру Инна заперла снаружи.
Костя потом рассказывал, что просто осатанел, когда вышел из сортира и обнаружил, что он в доме один да к тому же еще и заперт. Но высказать свое возмущение было некому, и он лег спать.
А мы с Инной пришли ко мне, я переоделся, и мы двинули в загс. Шли пешком, потому что было еще очень рано. По дороге мы обсуждали различные аспекты назревшей ситуации. Например, мы однозначно решили, что трахаться до свадьбы не будем. Мы решили, что у нас всё должно быть по-особенному, возвышенно.
К загсу мы подошли к самому открытию, но оказалось, что нет тётеньки, которая принимает заявления, а есть только та, которая разводит. Так что заявление у нас не взяли. Но мы заплатили госпошлину и условились всем говорить, что заявление уже подали. Всё равно ведь подадим.
Вернулись к Инне домой. Разбудили Костю и сообщили ему о нашей помолвке.
– Эх ты, – укоризненно протянул он. – Тоже мне, познакомил, называется…
Потом мы три дня отмечали нашу помолвку. Но подать заявление почему-то так и не сходили. У меня раскалился телефон от поздравлений.
Третий день мы проводили с Инной в кафе «Фокус», где свой прощальный концерт играл Коля Федяев – он навсегда уезжал в Новую Зеландию.
Так как все Колины гости были и моими знакомыми, пили по двум поводам: Колин отъезд и наша с Инной помолвка, о которой Коля объявил со сцены. Все эти три дня мы были с ней неразлучны, что-то обсуждали, ходили в гости, даже целовались. Но не более. Тут вдруг я, в какой уже раз взглянув на нее, спросил, сам не знаю, почему:
– Слушай, Инна. Знаешь, о чем я подумал? Может, нам все-таки не жениться? А?
Инна, до того какая-то напряженная, сразу расслабилась и, облегченно вздохнув, сказала:
– Юля, как хорошо, что это ТЫ сказал! Я всё время об этом думаю. Ну, зачем нам жениться, нам же и так хорошо? Но боялась тебя обидеть.
Я сбегал к сцене, и Коля объявил о расторжении нашей помолвки. Был настоящий фурор. И весь последующий вечер мы праздновали счастливое расторжение помолвки.
Тут бы, по законам жанра, и остановится. Но не хочется. Потому что там было еще кое-что интересное. Спустя какое-то время, Инна спросила:
– Слушай, а почему ты все-таки передумал?
– Ну… Инна ты очень классная, но… – принялся мямлить я. – Как бы тебе сказать… Немного не в моем вкусе, что ли…
– Да? – спросила Инна мрачно. – А кто в твоем вкусе?
Я огляделся и увидел девушку абсолютно в моем вкусе.
– Вот, – показал я на девушку, – вот она.
– Да? – еще мрачнее спросила Инна. – Ну, так иди и пригласи ее на танец.
А это хорошая идея, – подумал я. Федяев как раз заиграл свой коронный «Блюз созерцания», я набрался храбрости и девушку пригласил. Это была Наташа Рудая, дочь профессора Алексея Рудова.
Тогда она была еще студенткой. И с того дня мы продружили с ней несколько лет. Но, блин, тоже сугубо платонически. Что меня бесит до сих пор.
