Глава 5. Эльф
Корнелиус вошел в огромный зал, окруженный зелеными виноградными лозами и алыми розами. Это была аудитория для занятий по магии природы, место, где волшебство становилось частью материального мира, и студенты могли узнать, как воздействовать на окружающую их природу. Эмилия и Тэрион были уже здесь.
В центре зала стояла профессор Вайохаз, женщина с волосами, цвета свежего меда, в длинном зеленом плаще, похожем на листву дерева. Глаза её были настолько ярко-зеленые, что казалось, они могут подарить жизнь каждому, кто на них посмотрит. Она говорила с огромным уважением о необходимости заботиться о природе, об этике экологии и о том, как их магия должна помогать миру, а не вредить ему.
– Сегодня у нас практическое занятие, – объявила она, распространяя в воздухе запах свежих лесных цветов. – Каждый из вас получит магическое семя. Ваша задача – вырастить из него растение. Но помните, важна не только результативность, но и уважительное отношение к природе.
– А если у меня вырастет дерево, могу я его забрать домой? – шутливо спросил Тэрин, эльф с длинными серебристыми волосами и зелеными глазами, сверкающими умом и скрытой целью.
– Только если это будет маленькое дерево. И в горшке. – поддержала шутку профессор.
Тэрин, как истинный эльф неплохо разбирался в магии природы, мы же помним, как он ловко вырастил стебель из сучка на старом столе. Поэтому половина аудитории уставилась на него в ожидании мастер-класса.
Эльф, внезапно оказавшись в центре внимания, аккуратно положил семечко на ладонь, задумчиво поскреб его длинным ногтем и ненадолго задумался. Затем сконцентрировался и что-то зашептал. Кажется, он даже напевал этому семечку, прикрыв глаза и беззвучно шевеля губами. Затем пальцем взрыхлил землю в горшке, нежно опустил туда семечко и нежно разравнял грунт. Снял с пояса небольшой мешочек и высыпал поверх щепотку серебристой пыльцы. Зачерпнул ладонью воды из текущего рядом ручья, понюхал ее, поморщился и добавил волшебной пыльцы и в нее. Поднес к горшку и позволил воде стечь со своих тонких пальцев.
Через минуту из семени появилось нечто невероятно красивое и уникальное – миниатюрное, причудливо искривленное дерево – совершенный бонсай. Изломы его ствола напоминали укреплённый дуб, и были безупречны в своей ажурности, листва блестела, будто сотканная из живого золота. Все ахнули от восторга, а Эльф гордо выпрямился чрезвычайно довольный делом своих рук.
– Браво, господин Мэлуи, браво. – профессор Вайохаз сделала пару вялых хлопков. – Вы очень наглядно и убедительно продемонстрировали нам как ради самоутверждения, капризной прихоти и сомнительного эстетства, можно искалечить невинное растение.
Восторги окружающих повисли в воздухе и упали пожухлыми листьями на пол. Потрясенный таким неожиданным вердиктом эльф, даже не нашелся, что ответить и насупившись отступил на пару шагов, прижимая к себе свое дерево.
Эмилия, находясь по другую сторону зала, немного нахмурилась, оценивая свои семена. У неё не было способностей к ботанике, и все ее попытки вырастить что-либо кончались как правило неудачей. Однако, она была искусной иллюзионисткой и жульничать умела как никто. Поэтому, пока все смотрели что там выращивал эльф, она изучала огромный, прекрасно иллюстрированный атлас. Так что, когда ее растение взошло, оно было похоже на огромный, но изящный цветок с многочисленными ярко-красными лепестками с тонкими усиками, вдоль махрящихся кромок.
– О, мисс Эмилия, вы смогли воссоздать удивительное растение, – похлопала в ладоши профессор со странной улыбкой, – Которого… не существует в природе, поскольку оно лишь недавно появилось в голове моей ученицы во время наших с ней фантазий на тему плотоядных орхидей и нарисовавшей ее… вон в том альбоме для зарисовок, который она забыла. Вы ведь оттуда зачерпнули свое вдохновение, не так ли?
– Но согласитесь, профессор, такое наглядное пособие, выгядит гораздо более информационно, чем просто рисунок. И никак не вредит природе! – выкрутилась девушка.
Дальше дело пошло споро, но неинтересно. Семена хоть и были с магическим потенциалом, но фантазия или опыт, которые могли взрастить из продукта волшебной селекции что-то отличное от простого вьюнка, всеми силами своих трепетных жгутиков пытающегося выжить, цепляясь за своего создателя, ни у кого не получилось.
Корнелиус отвлёкся от своего семени, которое засунул в карман, не зная куда и как его пристроить, а теперь пытался его найти в складках кармана, чтобы просто сунуть в землю и полить, раз все так делали, когда Маркус недовольно буркнул:
– Ну и долго ты будешь меня теребить?
– Я? Я тебя не тереблю!
– Теребишь!
– Нет!
– А что ты, по-твоему, делаешь, а?
– Я пытаюсь найти семя!
– Ну так это совсем другое дело! Добывание семени методом теребления – это самое подходящее, чем можно заняться во время скучной лекции. Подвинься-ка, я тебе помогу.
– Эй, ты чего задумал?
– Прости, Корни, – хохотнул Маркус, – Я просто не могу устоять! Посмотри на всех этих ботанов, они просто молятся, чтобы кто-то разбавил эту занудную рутину! Давай же дадим им то, чего они так жаждут!
– Не смей!
Но было уже поздно. Корнелиус почувствовал, как семечко в его кармане начинает расти с невероятной скоростью. Он едва успел выхватить его и бросить в центр клумбы прекрасных Альстромерий, в надежде, что никто этого не заметит… Но внезапный грохот разрываемых недр, рассек глубокой трещиной несчастную клумбу, и из нее, со всей неудержимостью фаллического символизма, вылез исполинский кактус.
– Ни… хрена себе! – выдавил потрясенный юноша.
– Похоже, что твоё растение растет очень быстро! – на полном серьезе заметила одна из студенток, поднимаясь с земли, на которую все попадали.
– Похоже, твое «растение» – на что-то похоже, – вторила ей другая, отряхиваясь.
Тэрин, с приподнятой от удивления бровью, обошел вокруг кактуса, (а для этого ему понадобилось сделать не менее десяти шагов), принюхался к чему-то, понимающе кивнул и одобрительно похлопал красного как помидор «коллегу» по плечу. Эмилия покачала головой и с интересом измерила взглядом Корнелиуса и его растение. Но взгляд профессора был полон эмоций. Вся гамма: от испуга до ярости, с откатом на удивление и остановкой на недоумении.
– Корнелиус, а что это… такое? – спросила она шепотом, указывая на невероятное, огромное и все еще растущее растение, которое, похоже, даже не собиралось замедлять свой рост. Пульсирующими толчками, оно поднималось все выше и выше, вызывая шепоток и хихиканье у девочек за ее спиной.
– Ох, профессор! – начал Корнелиус, сгорая от стыда, но пытаясь взять себя в руки. – Я думаю, это такой редкий вид кактуса… м-м-м…
– Фаллофорус. – подсказал шкодливый демон.
– Фалло-форус! – подхватил доверчивый юноша.
– Фалло-фо-о-рус? – в глазах женщины заискрился интерес исследователя.
– Он обычно произрастает только в очень… специфических местах… благодаря особому… способу… э-э-э… удобрения.
Профессор Вайохаз смотрела на него, не зная, смеяться или порицать. Но затем она глубоко вздохнула и произнесла:
– Ну, господин Альба… В вашем случае определенно есть некоторое… творчество, я бы даже сказала – впечатляющая демонстрация природной, и даже, не побоюсь этого слова, гормональной, силы. Во всей ее, так сказать, первобытной мощи и красоте. Браво, Корнелиус, вы действительно сумели меня удивить! Но, помните, наши умения должны уважать не только природу и ее скрижали, но и законы нашего города. А впрочем, – она махнула рукой, – где еще это чудо могло вырасти как не в академии Сакросолиса? В любом случае, это было… весьма оригинально!
Весь зал разразился смехом и аплодисментами, но Корнелиус сумел сохранить спокойствие, придав себе нарочито серьезный вид, которым он прямо-таки излучал гордость своим необычным даром к ботанике.
– Поддерживать экологию – вот мой путь к волшебству! – произнес он, торжественно подняв руку к потолку, где его растение только что пробило крышу, что вызвало еще одну волну смеха.
***
– Ловко ты это устроил. – в голосе Тэрина Мэлуи звучало уважение. Он лежал на своей кровати в небольшой двухместной комнате, куда их поселили накануне и теперь, закинув руки за голову наблюдал, как Корнелиус раскладывает по полкам разбросанные вчера второпях вещи и учебные принадлежности. Эмилию Штерн, насколько они знали, завхоз-распорядительница – высокая, сухая и строгая дама, увела в женское крыло.
– Устроил что? – не понял Корнелиус.
– Да брось! Этот кактус! Он впечатлил даже меня, а уж поверь, я знаю толк в кактусах. Я даже подумал, – продолжал эльф, – что действительно наблюдал крайне необычный выброс чистой силы или что-то вроде того. Но засомневался, ведь магией здесь даже и не пахло. Вернее пахло. Но… совсем другого рода.
– А ты что же, магию по запаху различаешь? – Корнелиусу показалось, что уважение эльфа показное, и за ним скрывается насмешка, если не издевка.
– О, да! У меня очень тонкое… обоняние. – покивал Тэрин.
– И чем же пахла моя? – усмехнулся юноша, вспомнив почему-то облачко розово-золотых блесток, вырвавшееся из конверта и обволакивающий аромат духов декана Аделины.
– Фиалка и крыжовник. Всего лишь основа, подражание, задающее тон, – эльф поднял тонкий палец, – Но вот верхняя нота, явно дразнящая… демоническая я бы сказал. А послевкусие – сладкое и немного горчит. Что-то от суккубов, полагаю. Если ты понимаешь, о чем я. Но к выращиванию растений это не имеет отношения. Так почему кактус? Пояснишь?
– Само вышло. – буркнул Корнелиус.
– И все же, стихийный выплеск силы. – несколько разочарованно протянул Тэрин Мэлуи. – Понимаю. Не хочешь рассказывать малознакомым эльфам о своих подружках, подписывающих рекомендательные письма феромонами?
– Типа того – начал Марк и осекся. Ему действительно не хотелось обсуждать эту тему, тем более что он и сам толком ничего не знал. Вернее, не помнил. – А причем тут рекомендательное письмо?
– Тот же запах. – авторитетно кивнул Мэлуи. – Это очень специальное сочетание свойств.
Альба пожал плечами.
– Но согласись, – продолжал эльф, – Мы же теперь соседи по палате и следующие полгода нам… в любом случае… предстоит узнать друг о друге… много интересного… разные… тайны… может быть… даже… интимные… подробности…
Его голос становился грудным, размеренным и певучим. Он говорил, слегка растягивая слова, прикрыв глаза, словно засыпая, и они так мягко и естественно слились с дыханием самого Корнелиуса, что тот застыл, попав в течение его слов и теперь просто плыл, увлекаемый этим размеренным ритмом, даже не пытаясь удержаться, схватившись за какой-либо изъян. Зрачки юноши расширились, а челюсть расслабилась и отвисла. Мысли остановились, а с уголка рта потянулась ниточка слюны. Похоже он просто заснул, стоя на ногах и слегка покачиваясь.
– А я вот сейчас не понял? – Маркус резко напрягся, когда с бесчувственного Корнелиуса потянули вниз штаны. – Эй-ей, придурок, ты чего творишь? Мы не такие! Марк! Как тебя там… Корнелиус! Очнись, нас сейчас поимеют! – заверещал демон.
– О-го! – эльф, присевший перед ним на корточки, замер в изумлении, – Какой прекрасный образец! Везет же людям, как бы двусмысленно это не звучало. Хотя в данном случае, аллегория более чем уместна. А ведь похоже Гримуар действительно существует, а Ритуал и впрямь действует… Чьих же рук это дело?
Он встал, в задумчивости прошелся по комнате, с непонятным интересом поглядывая то на взволнованного Маркуса, то на его нечаянного обладателя. Наконец вернулся, надел на парня штаны, достал тонкий кружевной платок с литерой «А» в уголке, вытер ему подбородок и наконец щелкнул пальцами у юноши перед лицом.
– … И конечно мы будем всячески помогать друг другу, – продолжил эльф своим обычным голосом, – В этом и заключаются нормальные отношения между сокурсниками. Заметь, я не претендую на дружбу и ни разу не навязываюсь, а просто предлагаю свою помощь. Особенно со всякими там выскочками вроде этого Лоренса. Парень явно затаил на тебя обиду. Так что, по рукам?
Корнелий сглотнул, похлопал глазами и пожал протянутую холодную ладонь. Он пропустил начало, и кажется что-то еще, но про Лоренса все так и есть. Эльф может быть полезен. Говорят, они живут не одну сотню лет. Кто знает, сколько ему на самом деле?
– Почему бы и нет… – произнес он, машинально отмечая странный, но вроде бы знакомый аромат, про который, кажется, и говорил этот эльф, с этим, как его, обонянием. – А-а… кстати, как ты здесь оказался? Ну, рядом со мной. Ты же секунду назад еще вроде лежал?
– Да как-то… само вышло. – улыбнулся одними губами эльф и помахал рукой словно что-то развеивая.
В воздухе действительно пахло крыжовником, фиалками и еще чем-то тонким, оставляющим сладкий, чуть горьковатый вкус, который очень быстро рассеялся.