Цитаты из книги Slepenā vēsture

Ты знаком с бессонницей ничуть не хуже меня.

Как далеко все это было от Плано и отцовской бензоколонки!

Люди не обращают внимание на 90% того, что видят.

В конце концов, соблазн перестать быть собой, даже на краткий миг, очень велик. Сбросить оковы когнитивного восприятия, подняться над суетным и преходящим. Вакхическая исступленность дает и иные блага, трудно выразимые словами, — блага, на которые древние авторы лишь намекают и которые сам я постиг только post factum.

...сейчас, когда я стал старше и утратил прежнюю выносливость, я уже не смог бы подвигнуть себя на такую работу.

Cubitum eamus?

Я долго думал над этой характеристикой, а также над одним удивительно прозорливым замечанием Банни: "Знаешь, Джулиан такой человек... В общем, люди вроде него всегда первым делом вытаскивают из вазочки свои оббимые конфеты, а все остальное - это пусть друоие едят".

– Генри, я себе места не нахожу. Просто не знаю, что делать. – Все что угодно, – дружеским тоном отозвался он. – Главное, никуда не отлучайся. – А что плохого, если я… – Ты никогда не пробовал в минуты беспокойства думать на другом языке? – оборвал меня Генри.

Он был, если только это возможно, еще большим любителем почесать язык, чем доктор Роланд. Вместе они походили на супергероев из какого-нибудь комикса - непобедимый, блистательный дует бестолковщины и занудства.

Впечатление безыскусности создавалось благодаря высочайшему искусству.

It is a terrible thing to learn as a child that one is a being separate from all the world, that no one and no thing hurts along with one’s burned tongues and skinned knees, that one’s aches and pains are all one’s own. Even more terrible, as we grow older, to learn that no person, no matter how beloved, can ever truly understand us. Our own selves make us most unhappy, and that’s why we’re so anxious to lose them, don’t you think?

Any action, in the fullness of time, sinks to nothingness.

It’s a very Greek idea, and a very profound one. Beauty is terror. Whatever we call beautiful, we quiver before it. And what could be more terrifying and beautiful, to souls like the Greeks or our own, than to lose control completely?

В отличие от современного ума, прихотливого и непоследовательного, античный ум целенаправлен, решителен и неумолим.

Единственный оазис порядка наблюдался рядом с холодильником, где с издевательской аккуратностью пьяницы были выстроены рядком бутылки из-под виски.

На ней был серо-зеленый кашемировый свитер, и в пасмурном свете её глаза играли темной морской волной. "Ах, как хороша..." - беспомощно подумал я, на секунду забыв обо всем.

Молчание. - Я, кажется, прошу не так уж много. "Сущий пустяк - чтоб я все делал по-твоему", - подумал я, вешая трубку.

- Тихий настойчивый голос у нас в голове - почему он так мучает нас?