Отзывы о книге Schall und Wahn

Кэдди пахнет деревьями, и уже за одну эту фразу Фолкнеру смело можно было давать Нобелевку. Такая в ней какая-то первобытно-чувственная (в прямом смысле слова) поэтичность - откуда-то из самых глубин (под-)сознания, где из звуков, запахов, красок ткутся паутинки ассоциаций: сумеречно-жимолостный, Кэдди пахнет деревьями. Ныряешь в этот поток слов, поток сознания, прямо в голову умственно-отсталого (it' is a tale told by an idiot, full of sound and fury, signifying nothing...) - и словно возвращаешься к первозданно-детскому восприятию мира, еще не оскверненному ни умением "логически мыслить", ни знанием о том, что "слон большой", а "трава зеленая". Странное дело: столько говорят о том, как тяжело читается эта книга - а я первые две части, самые "экспериментальные", с их мешаниной слов и воспоминаний, одолела быстро, дня за два, а вот на историю Джейсона мне потребовалось уже гораздо больше времени и сил. Казалось бы, после того, как тебя два дня кидало туда-сюда волнам чьего-то воспаленного разума, из воспоминания в воспоминание, из одного десятилетия в другое, будешь вне себя от радости оттого, что выбрался в конце концов на ровную дорогу линейного повествования, что после встреч с идиотом и безумцем общаешься, наконец, с нормальным человеком - но оказывается, что безумцы и идиоты куда как симпатичнее таких вот "нормальных" людей, а их истории, полные шума и ярости, но ничего не значащие, для тебя ближе и даже понятнее, чем последовательный и логичный рассказ этого самого "нормального" человека об одном дне из жизни ***. Э, да и можно ли назвать нормальным такого озлобленного, даже жестокого, и при этом ограниченного человека, как Джейсон? Если подумать, то, пожалуй, сказать такое можно только об одном из главных персонажей романа - вернее, об одной: о старой служанке Дилси, и то - она ведь не член семьи даже, даже в голове ее, в ее шкуре, нам побывать не позволят, в отличие от остальных, от Компсонов. Значит, Компсоны. Компсоны - ведь, по сути, о постепенной гибели их семьи и повествует роман, и только-то, не менее и не более. Как там: "У Джейсона и Кэролайн Компсонов было трое сыновей и дочь. Дочь, Кэдди, сошлась с Долтоном Эймсом, забеременела от него и была вынуждена срочно искать мужа..." - да, вот вам и вся фабула романа. Предельно, даже излишне просто - но мы-то с вами знаем, что не столь важно, о чем рассказать, сколько - как рассказать, модернизм же. Одна простая история членится на четыре, бессмысленные, бессвязные; кто сказал, что, читая о других людям, мы сами становимся другими людьми и проживаем другие жизни? - так вот, Фолкнер позволяет читателю побывать аж тремя (или четырьмя): слабоумным-кастратом в возрасте Христа, нервным студентом, изгрызенным болью и чувством вины, прагматичным раздражительным провинциалом. Тонешь в них, захлебываешься - и только потом картина постепенно начинает проясняться. И вся эта простая-сложная маленькая трагедия. И вымокшее платьице и испачканные штанишки Кэдди и маленькая девочка-итальянка с глазами, как коринки: такая пронзительная, щемящая поэтичность - на фоне разложения и деградации, полный декаданс.

...Глупо писать рецензии на классиков - все равно ведь не скажешь больше, чем сказали они сами.

Эта книга… другая. Если проводить аналогию, то поначалу я ела, не ощущая вкуса пищи. А затем пришло оцепенение — будто весь спектр чувств обрушился на меня единовременно и безжалостно. История выворачивает наизнанку, особенно ближе к финалу.

Роман тяжёлый как по форме изложения, так и по содержанию. Четыре главы, четыре дня, четыре точки зрения и одна несчастная семья. Различные ракурсы позволяют расставить акценты на повторяющихся темах и событиях. Эти переплетения, нелинейность, алогичность повествования, тот самый выбивающий из колеи «поток сознания» Бенджи и бесконечные прыжки во времени — всё это не даёт расслабиться в этой сложно организованной вселенной Фолкнера. И здесь я поймала себя на мысли, что Фолкнер намеренно лишает читателя спасительной дистанции. Ты не можешь наблюдать за героями со стороны — ты вынужден тонуть вместе с ними в их обрывочных воспоминаниях, страхах и обидах. Для Бенджи, чей разум застрял в детстве, все моменты сливаются в вечное «сейчас», и Фолкнер заставляет нас прожить это искажённое восприятие на собственной шкуре.

Разложение и угасание семьи Компсонов, вобравшей в себя, кажется, все существующие пороки общества, олицетворяют падение Юга после Гражданской войны. Полная безнадёжность накрыла меня окончательно в главе «6 апреля 1928 года». Здесь сплелись воедино отчаяние, мстительность, черствость, злоба, расизм, неприятие и брезгливость к ближним. Джейсон. Он без сомнений верит в собственную правоту и даёт себе право осуждать других и решать за них. А его рассуждения о неграх и евреях читать физически больно… Это олицетворение человеческой косности и ограниченности. Белая шваль. Но самое страшное даже не в этом. Самое страшное — в бессильной любви, которая никого не спасла. Кэдди, единственный живой и тёплый персонаж, изгнана и обессмыслена, потому что мужчины рода Компсонов не вынесли её свободы. Они предпочли сохранить фасад респектабельности, но внутри уже всё сгнило. Фолкнер будто спрашивает: что остаётся от семьи, если вместо чувств в ней правит ритуал, вместо прощения — гордыня, а вместо голоса — молчание? И женщин в этой семье лишили голоса — мыслей Кэдди и Квентины мы так и не узнаем…

И снова раздался плач Бена, звук безнадежный и длинный. Шум. Ничего более. Как если бы игрой соединения планет всё горе, утесненье всех времен обрело на миг голос.

«Шум» в заголовке — это крик о том, что уже невозможно исправить. Честно говоря, я просто хочу забыть, что читала эту книгу. Она гениальна, но я никогда больше не хочу возвращаться к этому произведению.

Американский юг, одна семья: мама, папа, три сына и дочь, негры-слуги. Повествование разделено на главы, три главы от лица трех братьев. А четвертая глава от лица автора. Четыре ребенка, четыре дня. Четыре возраста: ребенок, подросток, взрослый, старый. Понятно что четверка здесь не просто так, это отсылка к Библии. О жизни Христа рассказывали четыре апостола в четырех Евангелиях. Этот же прием, точки зрения со стороны, использует и Фолкнер. Не смотря на то, что, нам рассказывают о своей жизни братья, главный герой этой книги их сестра - Кэдди, полное имя Кэндейси. В принципе весь сюжет крутится вокруг нее. Но ни ее мыслей, ни чувств нам не узнать, ей слова автор не дает (Напомнило "Сагу о Форсайтах", где все говорят об Ирэн, а что сама Ирэн думает, мы не знаем). Мы наблюдаем за ее жизнью со стороны других людей. Получила удовольствие от модернистского приема потока сознания, особенно от первой части романа. Начинаешь читать книгу и не понимаешь что происходит, приходится вчитываться. Именно поэтому следует читать текст глазами, аудиокнига в первый раз не подходит. Вторая часть мне менее всего была интересна. Не симпатизирую слабым мужским персонажам. Ближе к концу главы я думала, давай делай уже что задумал, хватит тянуть (спойлеров по книге я заранее нахваталась знатно). Многие пишут и говорят что Джейсон, третья часть его, вырос моральным уродом, не согласна. Почему? Заботился о матери и родственниках, помнил о слугах что их надо кормить. Вот обидой своей он упивался и только об этом и думал, но кто из нас не обижен на кого-либо? И это была самая смешная глава для меня, чувство юмора у Фолкнера было, шикарные диалоги. Вот кто моральный урод, так это мать семейства, мерзкая страдалица. Не понравилась четвертая часть, слишком напряженная. Ну и куда ж без Шекспира, в данном случае это "Макбет". Первая часть - огонь, вторая - вода, третья - материальная - деньги. А еще время, настоящее, прошедшее, линейное, нелинейное, цикличное. Читала в старом переводе, книга в нем называется "Шум и ярость". Потом полистала новый перевод, или он не новый, но сейчас только с ним издают эту книгу, старый понравился больше. Не знаю какой более точен и приближен к оригиналу. Однозначно буду дальше знакомится с творчеством писателя.

Очень давно я пытался читать «Шум и ярость», но не сложилось. Сейчас после прочтения небольшого количества страниц вынужден был обратиться за помощью литературоведов и просто почитать отзывы, чтобы не откладывать снова прочтение. Без подготовки и подсказок вряд ли бы осилил эту книгу. Слишком сложная для меня оказалась первая часть. С уважением отношусь к творчеству Фолкнера, поэтому постарался выделить достаточно времени, чтобы дважды прочитать первую часть, повествование от лица Бенджамена. Дальше, конечно, пошло легче и удалось прочитать всю книгу. Видимо, в первый раз без подсказки и поддержки первая часть книги отпугнула меня. Как говорил Фолкнер – «первая часть - рассказ идиота, который ощущает предметы, но ничего понять не может».А надо было затратить определённые усилия, чтобы разобраться и вникнуть в происходящее. Стоило ли тратить дополнительные усилия? Безусловно, да. Сложная структура романа показалась мне напоминающей работу художника. Поток сознания от Бенджи – это как первые мазки живописца, который набрасывает будущую картину, обозначая важные силуэты и составляющие образов. Знакомишься с действующими лицами, узнаешь об их взаимоотношениях. Сложно, конечно, понять из потока сознания 33-летнего ребёнка смысл большинства событий. Очень необычны переходы из одного времени в другое. Может быть, так и происходит в голове Бенджи перескоки – вот он маленький, через секунду ему опять 30 и 3 года. Читатель сам должен понять, поддаться воле писателя, скользить из одного времени в другое. Очень интересно читать часть Бенджи после прочтения всей книги, многое видится совсем по-другому, не так как при первом прочтении. Безусловно, это говорит о том, что Фолкнер, когда писал свой роман, держал в голове все происходящее, поэтому нет ни одной лишней фразы и детали. Поэтому книга требует от читателя серьёзного внимания, но вознаграждает за приложенные усилия. Вторая часть, рассказанная от лица Квентина даёт значительно расширенную картину произошедшего, то есть художник рисует уже основные детали полотна. Проступает большинство произошедших событий, относящихся к 1910 году. Становится видимой смысловая часть романа. В третьей части, рассказанной Джейсоном, автор как художник прорисовывает все основные линии сюжета, добавляет глубину трагедии семьи Компсонов. Практически полностью становятся понятны все персонажи романа. Фолкнеру остаётся завершающей четвёртой частью вынести на суд читателей окончательный вариант картины. Для меня не удивительно, что роман встречает резкое неприятие у многих. Не каждый захочет тратить солидные усилия, чтобы разобраться в сложном построении повествования, продираться через поток сознания Бенджи. Работа извилин читателя вознаграждается, если вам не безразлична любовь Фолкнера к «Шуму и ярости» - «Моё отношение к этой книге похоже на чувство, которое должно быть, испытывает мать к своему несчастному ребенку. Другие книги было легче написать, и в каком-то отношении они лучше, но ни к одной из них я не испытываю чувств, какие я испытываю к этой книге».

Никому не пожелал бы прочитать эту книгу, большую пытку сложно представить. В данной книге автор использовал так называемую технику потока сознания, возможно в оригинале этот приём воплощён более органично, но в переводе это скорее вынос сознания !( Чем хорошо произведение - его не нужно, да пожалуй и невозможно редактировать, из-за отсутствия знаков препинания(по крайней мере в начале книги) и постоянного перехода из настоящего в прошлое и обратно. При прочтении возникало чувство бессильной ярости из-за бессвязного шума, оказывается на создание этого бреда, тоже нужен талант!!! В принципе, прочитав дополнение к роману, узнаёшь больше, чем после прочтения самого романа!

я не знаю, что писать об этой книге. честно. тебя берут и запихивают в шкуру людей. ну, других людей, естественно. не твою. и можно отбрыкиваться, можно орать, но нельзя не смотреть. это такой вид вуайеризма - бросаешься книгой, говоришь себе: "ну хватит, ну это же просто текст, ну не читай, божемой, подумаешь" и невозможно не. здесь нет трэша и ужаса, но это - самое ужасное, это когда веришь, потому что все похоже на правду и поэтому я хочу другой глобус! фолкнер - идеальный хирург. он находит и вскрывает то, что ну совсем не хочется видеть. и вот я знаю как думают и поступают люди, знать про которых не хочунехочу унесите - хотя нет, верните - ой, нннет, всё-таки унесите.

В следующий раз, когда услышу, что «Бесконечная шутка» Дэвида Фостера Уоллеса якобы трудно читается, брошу в оратора томиком Уильяма Фолкнера «Звук и ярость».

Состоит роман из четырёх частей и охватывает четыре дня: три – из 1928-го, один – из 1910-го.

Первая часть написана от лица мужчины с умственной отсталостью. События носят фрагментарный характер (часто без знаков препинания, предложения обрываются на полуслове), в настоящее вклиниваются воспоминания из прошлого – общая картинка начинает складываться лишь к концу главы. На мой взгляд, именно в писательском плане она самая интересная: читатель постепенно приходит к пониманию, к какой семье принадлежит этот мужчина и кто все эти люди, которые его окружают. И следующие части дополняют пробелы в мозаике.

Вторая часть написана от лица его брата Квентина, которого на год отправили учиться в Гарвард. И своей смазанностью она очень похожа на первую. Понятно, что в качестве основной формы повествования автор использует поток сознания. Понятно, что, о чём-то думая, мы часто перескакиваем с одного на другое. Но всё-таки какая-то логика в размышлениях должна быть, должен быть и отпечаток какой-никакой образованности, когда предполагается, что герой смог поступить в такой престижный университет и отучиться там год – даже несмотря на то, что аннотация сообщает, что этот герой постепенно сходит с ума, я по тексту этого не почувствовала. Если бы не было имени, я бы предположила, что это повзрослевший – и чуть поумневший – герой из первой части. В общем, у меня так и не сложилось полного представления о том, каким Квентин был человеком, и по большей части – к какому времени относятся его воспоминания, а если и удавалось это вычислить, то оставались неясны мотивы его поступков. История с инцестом вообще какая-то мутная.

Третья часть написана от лица ещё одного брата, Джейсона, который был вынужден остаться в родном городе, чтобы ухаживать за больной (на всю голову, не иначе) матерью и зарабатывать деньги на пропитание. И она восхитительная: автору прекрасно удалось создать для этого героя свой голос. Потока сознания в традиционном понимании тут почти нет.

Четвёртая часть написана в третьем лице в реалистичном стиле.

Если говорить в общем, мне очень понравились эксперименты автора с формой – задумка, смелось воплощения, вложенный труд. Результат – отчасти. Во-первых, Фолкнер, на мой субъективный вкус, всё-таки несколько переборщил: помимо формы, он ещё решил и запутать читателей именами. Есть герой, которому меняют имя в определённом возрасте. То есть, поскольку в тексте прошлое часто плохо отделимо от настоящего, кажется, что это два разных героя. Более того, изначально назван он был в честь своего дяди – который также появляется в тексте. Ну и о главе от лица Квентина я уже высказала своё мнение. Во-вторых, у меня не случилось эмоционального погружения в историю – в отличие от той же «Бесконечной шутки».

В общем и целом, «Звук и ярость» для меня текст, интересный лишь с точки зрения формы, а не образов героев, атмосферы, поворотов сюжета. Но я его когда-нибудь перечитаю.

"Шум и ярость" — второй на данный момент прочитанный мной роман Уильяма Фолкнера. Писатель, к которому я каждый раз приступаю с неким трепетом и страхом перед тем, что сейчас на меня вновь выльется поток сознания, из которого я не смогу вычленить смысл, но в итоге все опасения оказываются напрасными, потому как пишет он хоть и намеренно сложно, но мастерски.

Роман повествует об упадке и угасании семейства Компсонов, некогда одного из аристократических семейств американского Юга. История разделена на четыре главы, каждая из которых описывает происходящее с различных точек зрения трех братьев семейства — умственно неполноценного Бенджи, страдающего от депрессии Квентина и циничного и озлобленного, хотя и не без причины, Джейсона. Четвертая часть посвящена Дилси, одной из чернокожих служанок Компсонов, и является лакмусовой бумажкой, демонстрирующей степень упадка и деградации семейства на фоне их чернокожих слуг. Любоопытно и то, что единственную дочь Компсонов, Кэдди, являющуюся по сути центральным персонажем развернувшейся драмы и главным ее катализатором, мы знаем только по воспоминаниям других членов семьи. Она остается самым загадочным и непонятным членом семьи, истоки трагедии и восприятие мира которого мы так и не увидим, лишь последствия ее поступков.

Так как первой прочитанной книгой Фолкнера у меня была "Когда я умирала", было тяжело избежать выявления множественных аналогий между ними. Эта удушливая атмосфера американского Юга, история вырождения и упадка некого семейства, равнодушие и смирение старшего поколения, душевные терзания младшего, непомерная гордыня, девичья сексуальная распущенность и некое лицемерие общества в ее отношении, крах веры и психические расстройства, а также многое другое. Причем все эти совпадения не выглядят самоповтором, а скорее как неизбывные человеческие пороки, о коих можно бесконечно рассуждать, но невозможно искоренить.

"Шум и ярость" — книга сложная и многогранная, предназначенная для неспешного и внимательного чтения, а также для последующего перечитывания, тяжелая и прекрасная. При всей моей неприязни к переусложненным литературным формам и необходимости продираться сквозь текст, Фолкнер — определенно мой писатель.

Откровенно говоря, читая положительные и восторженные рецензии на эту книгу, мне кажется, что люди лгут. Простите. Пониманию, что это не так. Но, вместе с тем, не могу понять – как эта книга могла понравиться? Что вы в ней восторженного увидели? Для меня это было по-настоящему мучительное чтение. Абсолютно пустая книга, с непонятным сюжетом, с персонажами, которые отталкивают и с ужаснейшим языком изложения. Произведение совершенно ни о чем. Достаточно трудно было пробираться сквозь дебри сюжета, ища смысл. Бессвязный поток сознания, трудно за что-то зацепиться, уравновесить и начать, наконец-то, наслаждаться чтением. Персонажи совершенно не вызывали сочувствия, скорее наоборот – невероятное раздражание. Самое большое удовольствие, которое я получила – это когда закончила эту книгу. ))

Слушаю. Голос говорит. Книга не книга? Текст? Бред, может? Слушаю... А через час - господи, ведь гениально же! Ведь слово за словом, слово за словом - а потом узор. И ушами его ешь, ушами, мозгом, мозгом... Слушаю. Бенджи снова плачет. Кэдди! Кэдди! Зачем духи? Бенджи плачет. Свадьба... Слушаю... Артисты? Вечером? Квентина? Кто? Еще сестра? Сколько же их! Ух, опять этот Джейсон! Мал, а противен! Не хочу Джейсона! Кэдди давай! Слушаю... Квентин лежит. И часы... Отец... Надо же? Откуда? Откуда он все-все знает? Знает... Нет! Понимает! Откуда? Откуда? Откуда? Повторяю.... Спрашиваю... Слушаю... Отвечает. Про все отвечает. И про природу женскую, и про сущность мужскую, и про жизнь, и про смерть... Часы... Тик-так, тик-так... А времени нет. А часы есть. А часы - не время. Есть у тебя сестра? У меня - есть. Моя сестра. И я сестра. Ей сестра. Жду. Думаю. Слушаю... Ух! Джейсон! Всего мало! Все не вовремя! Куда? Скряга! Жадюга! У-у-у-у, гобсек! И снова тебе мало? Эх! Ну, хоть подсобите! Накажите! Пристукните! Как? И это в карман? Скотина! Все, все в карман, все за щеку, все в кормозапасники! Гнусный! А потом конец. И после него - дышать или нет? Фолкнер... Читать еще или нет? Все чувства - нараспашку, вся душа - вдрызг! Я так не могу. Мне жалко. Мне больно. Неправильно...