Отзывы о книге Schall und Wahn

Человек - это сумма климатов, в которых приходилось ему жить. Человек - это сумма того и сего. Задачка на смешанные дроби с грязью, длинно и нудно сводимая к неизменному нулю - тупику страсти и праха.

Пожалуй, на данный момент лучшее, что я прочитала в этом году. Сказано громко, но обо всем по порядку. Сначала хотелось выколоть себе глаза - настолько тяжело было читать гениальную "свалку" обрывочных воспоминаний умственно отсталого героя - Бенджи. К слову, роман состоит из нескольких частей, в которых повествование идет от разных лиц - один из моих любимых стилей. На протяжении чтения первой части - от лица Бенджи - невольно вспомнился роман "Цветы для Элджернона" - в своё время было тяжело читать дневник Чарли, но теперь, когда мне есть с чем сравнивать, речь Чарли льется как песня и читается легко. Рассказ Бенджи - это нагромождение разных событий разных лет. Здесь прошлое и настоящее разорваны на тысячи маленьких кусочков, хаотично перемешаны и представлены на суд читателей. Приходилось по несколько раз перечитывать предложения, иногда возвращаться на пару страниц назад, чтобы понять что, где и с кем происходит. Структура предложений одновременно вызывает восхищение и приводит в читательский ужас:

Я не плачу, но не могу остановиться. Я не плачу, но земля не стоит на месте, и я заплакал.

Я привыкла к тому, что авторы пытаются строить повествование как можно комфортнее для читателя, на мой взгляд, а тут всё словно в параллельной Вселенной.: Фолкнер как будто делает всё, чтобы читать было как можно сложнее.Чтобы читатель смотрел на страницу и "Error...Error...". И эта особенность делает роман неподражаемым и гениальным. Спустя примерно 50 страниц сумбурного чтения я всё-таки адаптировалась в стиле автора и начала получать настоящее удовольствие от романа. Чем ближе ты подходишь к концу романа, тем чтение становится проще, повествование последовательнее. Можно сравнить с подъемом в горы: ты поднимаешься всё выше и выше, за плечами тяжеленный рюкзак, путь неблизкий, и ты ловишь себя на мысли: "А может зря я всё это затеяла...". Но когда ты достигаешь конечной точки, устраиваешься у костра с потрясающей компанией и походной пищей, понимаешь - это того стоило.

Насколько раньше все эти перекрещённости судеб мятущихся в самих себе душ вызывали коленопреклоненное внимание и какое-то недо-благоговение, настолько теперь они вызывают скуку: немного нужно таланта, чтобы сломать самому себе жизнь, чтобы обратить в пепелище привычную жизнь близких - ещё меньше, чтобы проклясть судьбу, которая злодейка и во всём виновата, талант не нужен вовсе. И вот Квентина получает наследство руин семейной истории, и не знает, и не хочет знать, что с ней делать, как не хотели и не знали те, кто её творил: один спрятался в панцирь обид, другой - сбежал на тот свет, третья - потеряла себя в тщетных попытках от себя убежать, четвёртая - замуровалась в нестерпимой псевдо-материнской жалости к себе, - и все они заблудились в бесконечно тягучем безвременье, в отсутствии смысла, в самих себе. Но только Мори-Бенджи, закованный в своё мировосприятие, знает, что они обречены. Как, впрочем, и все живущие в фолкнеровском мире.

Знаете, я очень люблю фильмы Дэвида Линча. В особенности «Малхолланд драйв». Потому что это фильм-пазл. Он требует внимательного просмотра. Сначала вы видите одну сцену, потом - другую, не никак не связанную с предыдущей. Каждый кадр - важен для понятия общей картины. Каждый предмет в кадре - символ. Этот фильм такой запутанный и, на первый взгляд, такой бессюжетный, что поневоле задаешься вопросом - это провально или это гениально? И вот такое же ощущение вас преследует, когда вы начинаете читать "Шум и ярость" Уильяма Фолькнера. Куча бессвязных и неотделенных друг от друга эпизодов. И подаются они до такой степени скомкано, что вероятность различить настоящее от прошлого, а прошлое от еще более прошлого, кажется невозможным. В этом плане, первая половина книги - словно проверка на прочность. Сплошной шум в вашей голове. И слабый зародыш ярости. Но если вы осилите эту половину, то дальше вас ждет приз, а именно знакомство с семьей Компсонов. Главным образом, знакомится, мы будем с последним поколением этой семьи, оставившем на имени Компсонов черное пятно, которое вряд ли кто-то захочет смыть. Бенджамин. Квентин. Джейсон. Три брата и каждый со своим горем. И она. Та, вокруг которой все крутится. Та, с которой все началось. Страсть Бэнджи, страх Квентина и гнев Джейсона – Кендейси Компсон. И пусть мы ее видим только глазами ее братьев, пусть она является только воспоминанием, она такая же живая, как и трое повествующих. Да и вообще, в своем романе Фолькнер представил всех своих персонажей такими живыми, не впадая в детальное описание, а показывая только ключевые события, что сомнений в таланте автора даже возникнуть не может. У меня к героям «Шума и ярости» особое отношение. Вроде понимаешь, что каждый персонаж в чем-то повинен и отвратителен. Но если приглядеться, то ничего, кроме жалкой жалости к ним не испытываешь. Чего стоит хотя бы Кэройлайн Компсон - женщина, которая сразу же становится противной читателю, а к концу и вообще начинаешь относиться к ней не как к человеку, а как к старому псу, которого надо вовремя покормить и почаще чесать за ушком, чтобы не выл и не чувствовал себя одиноким. Да и все семейство стало для меня самым жалким семейством в мире литературы. Все они шумные и яростные, но вовсе не опасны, а совсем даже наоборот. Итого: Если смотреть со смысловой точки зрения, то роман не представляет ничего, кроме горести и позора распадающейся американской семьи. Но тем не менее, оно гениально. Как "Малхолланд драйв" показывает трагедию отдельного человека его глазами, так и Фолькнер показывает трагедию семейства, как ее видят его отдельные члены. Я полюбила этот роман. Разумеется, он не для каждого. Но, наверное, тем великие произведения и велики, что открыты отнюдь не каждой аудитории читателей. А «Шум и ярость» - воистину великий роман.

P.S.: Благодарю за внимание, сэр.

Роман «Звук и ярость» Уильяма Фолкнера включён в число 100 лучших книг всех времён по версии Норвежского книжного клуба, занимает 6-е место в списке 100 лучших романов XX века на английском языке по версии издательства Modern Library, входит в число 100 лучших романов по мнению журнала «Тайм», а сам Фолкнер в 1949 году получил Нобелевскую премию за «значительный и художественно уникальный вклад в развитие современного американского романа».

Если коротко: мне не понравилось. Совсем. В первой главе повествование идёт от лица олигофрена, и сюжета там просто нет. Это мешанина из вырванных из контекста сцен, не имеющих никаких черт «имён» и односложных фраз, которые вроде как должны быть диалогами не отстающих в развитии людей. Я говорю об «именах», а не персонажах, потому что не могу назвать это персонажами - у них нет вообще никаких характеристик, кроме половой принадлежности. Даже с их возрастом не так уж просто разобраться: герой, который скрывается за именем, с равной вероятностью может оказаться как ребёнком, так и взрослым, а то и вовсе стариком.

Текст бессвязный, дерганный и просто ужасный:

- Ш-ш-ш-ш. - Сказала Дилси. - Ведь мистер Джейсон сказал, чтобы вы не шумели. Ешьте ужин. Ну-ка, Верш. Возьми его ложку. - Рука Верша пришла с ложкой в миску. Ложка пришла вверх к моему рту. Пар щекотал в моем рту. Потом мы перестали есть, и мы посмотрели друг на друга, и мы не шумели, и тогда мы опять услышали это, и я начал плакать.

Для меня это Google Translate какой-то. Даже при понимании, что вины переводчика здесь нет ни на грошь. Это всё авторское.

А уж как диалоги оформлены, просто «восторг»:

- Ты-то чего об этом знаешь. - Сказала Дилси. - На тебя что, накатило. - И не надо, чтоб накатывало. - Сказал Роскус. - Разве ж знак не лежит в этой кровати. Разве ж люди пятнадцать лет не видят этот знак. - Ну и что. - Сказала Дилси. - (…)

Бесконечное «сказал/сказала имя персонажа» и 0% вопросительных знаков среди знаков препинания. Их просто нет.

Какой-то хронологии событий, последовательности сцен тоже нет. Фолкнер прыгает с одной сцены на другую, как будто вообще не связанную с предыдущей. К тому же, в романе присутствуют скачки во времени в обе стороны, что ещё сильнее запутывает и так путанный текст.

Повествование во второй главе идёт от лица другого персонажа, и до поры до времени становится более связанным (теперь-то наш рассказчик не идиот), но всё ещё не до конца понятным и хронологически путанным. Это по-прежнему отдельные сцены, собранные вместе, вместо полноценной главы. Ближе к концу вторая часть показывает себя во всей красе:

Только вообразив эту купу я уже словно слышал шепот потаенные вздымающиеся волны обонял биение жаркой крови в необузданной несокрытой плоти видел на фоне алых век попарно выпущенных на волю свиней устремляющихся в совокуплении в море и он просто мы должны недолгий срок бодрствовать и смотреть как вершится зло но так не всегда и я для мужественного человека срок может стать короче и он ты считаешь это мужеством и я да сэр а вы разве нет и он каждый человек судья своих собственных добродетелей и то считаешь ли ты это мужественным или нет гораздо важнее самого поступка любого поступка иначе все это несерьезно и я вы не верите что я серьезно и он я думаю ты даже чересчур серьезно вот почему у меня нет повода беспокоиться ведь иначе ты не почувствовал бы потребности во что бы то ни стало сообщить мне что совершил кровосмешение и я я не мал я не лал и он ты хотел сублимировать естественное человеческое безрассудство в невыразимый ужас а затем экзорцировать его с помощью истины и я ради того чтобы отгородить ее от громогласного мира чтобы он вынужден был бежать нас и тогда его звук стал бы словно никогда не бывшим и он ты пытался заставить ее и я я боялся я боялся что вдруг она и тогда от этого не было бы никакого толка но если бы я мог сказать вам мы совершили это тогда стало бы так и других уже не было бы и мир с ревом ринулся бы прочь (…)

Я не буду цитировать это «предложение» до конца.

В первых двух невнятных частях, проходит половина книги. Те, кто вымучал эти части, могут поздравить себя с тем, что добрались таки до более-менее внятного повествования. А теперь поднимите руку те, кто готов читать половину всей книги в виде преимущественно бессвязного текста (ещё и в самом начале, без вводной части, которая хоть как-то настроит читателя на нужную волну), но с достаточно большой долей вероятности всё равно не получить ответы на вопросы, потому что вторая половина романа их не даёт: события третьей и четвертой глав хронологически происходят после первой и второй. По сути, читатель задним числом доходит до того, что происходило в начале, соотнося отрывочные сцены из начала с продолжением. Не смог соотнести - не повезло тебе. Но, возрадуйтесь, в конце есть дополнение, где прописана история семейства Компсонов (то есть семьи героев романа) с 1699 года по 1945, и там, помимо прочего, объясняется сюжет! А после дополнения идёт приложение с хронологическими таблицами! Во всяком случае, в моём издании романа они были. Просто вдумайтесь: ОБЪЯСНЯЮЩЕЕ СЮЖЕТ ДОПОЛНЕНИЕ и ХРОНОЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ. Здесь нет возможности разночтения, сюжет однозначный, но его сложно понять.

Не хочу обходить третью и четвёртую главы вниманием, поэтому отмотаю назад: третья глава - третий рассказчик. Те, кто выдохнул с облегчением от известия о внятном повествовании, вдыхайте обратно - наш новый рассказчик неприятный тип. Если вы не классический гопник из подворотни, вам вряд ли доставит удовольствие читать его рассказ о жизни:

Я женщине никогда ничего не обещаю и не говорю, что думаю ей подарить. Только так с ними и можно справиться. Всегда держи их в неизвестности. Если больше нечем ее удивить, то дай ей разок в челюсть.

Но, по крайней мере, это уже персонаж, а не обрубок какой-то, как было до этого.

Стилистически эта глава хоть и не косноязычна, но постоянное «говорю/говорит» в диалогах раздражает:

- Конечно, - говорю я, - я как раз про это думаю - про плоть. И немножечко крови, будь моя воля. Когда люди ведут себя, как черномазые, то, кем бы они ни были, их следует учить, как черномазых, и дело с концом. - Я боюсь, что она выведет тебя из терпения, - говорит она. - Ну, - говорю я, - от твоей системы толку было мало. Так ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделал, или нет? Тогда решай. Мне ведь пора на работу. - Я знаю, как ты ради нас надрываешься, - говорит она. - Ты ведь знаешь, если бы вышло по-моему, у тебя была бы своя контора, и ты сидел бы в ней не больше, чем подобает Бэскому. Ведь ты Бэском, несмотря на свою фамилию. Я знаю, если бы твой отец мог предвидеть... - Ну, - говорю я, - наверное, даже и он имел право иной раз дать промашку, как все прочие, всякие там Смиты и Джонсы.

Тут она опять принялась плакать.

- Слышать, с какой горечью ты говоришь о своем покойном отце, - говорит она. - Ладно, - говорю я. - Ладно. Будь по-твоему. Но только раз уж у меня нет своей конторы, то мне пора отправляться в чужую. Так хочешь ты, чтобы я с ней поговорил?

Четвёртая часть, в отличие от всех предыдущих, написана от третьего лица, но смена центрального персонажа происходит и здесь. Примечательных потенциальных цитат в этой главе нет, есть только скучный, но полностью понятный, сюжет.

Я понимала, что я начинаю читать, видела, что здесь будет «поток сознания» и даже более того - это не первая моя книга со злополучным «потоком сознания». Но такой белиберды, объявленной шедевром я ещё не читала.

Своего рода пролог от переводчика перед началом романа обещает роман-ребус, который читателю предстоит решить. И, как по мне, этот «ребус» на самом деле игра-головоломка - какой-то дефектный пазл с недостающими фрагментами. Читателю на голову высыпали всё содержимое коробки и сказали «собирай», но при этом не сказали, а какую, собственно, картинку собираем. Вот и приходится наугад состыковывать более-менее соответствующие друг другу части.

Если всё-таки повезёт справиться с этим ребусом (или если прочитать дополнение и посмотреть таблицы), то на выходе читатель получит очень простенький сюжет, который вряд ли кого-нибудь завлёк бы, будь роман написан обычно, а не так (хотя при должном уровне писательского мастерства, может, и завлёк бы - умение интересно преподнести обычные вещи порой творит чудеса).

Кости выкруглились из канавы, где темные вьюнки были в темной канаве, на лунный свет, будто эти формы остановились. Потом они все остановились, и было темно, и когда я остановился, чтобы начать опять, я слышал маму и ноги, которые быстро уходили, и я чуял это. Потом пришла комната, но мои глаза пошли и закрылись. Я не остановился. Я чуял это. Т.П. отшпилил простыни.

Нет, серьёзно, ВОТ ЭТО - шедевр мировой литературы?

Да хоть десять раз повествование от лица умственно отсталого пусть идёт, но, если 9 из 10 читателей в результате будут смотреть на этот текст с таким же уровнем понимания как на «Библию» в оригинале, то это фигня, а не шедевр. Можно сколько угодно делать по-снобистски умные лица, потому что «я» понял, а «они» не поняли, и объявлять «Звук и ярость» книгой не для всех, но хромой на обе ноги текст от этого лучше не станет.

Оригинальное ли решение писать роман от лица умственно отсталого персонажа? Да, однозначно. Есть ли в этом хоть какой-то смысл? В той же степени однозначно нет. Нужна ли такая же запутанность в сюжете, как в первой главе, когда нашим рассказчиком становится другой персонаж? Тоже нет.

Главное, чего я не понимаю, зачем было устраивать такие танцы с бубном вокруг настолько тривиального и простого сюжета? Всё-таки обычно нестандартная форма написания соседствует с каким-то необычным сюжетом. То есть форма должна отразить содержимое. Здесь этого нет. Сюжет - банальшина из банальщин. Вот просто - зачем? Чтобы что? Просто потому, что Уильям Фолкнер может?

Впечатления от «Звука и ярости», учитывая репутацию романа, а также количество положительных оценок и отзывов, я бы описала так: я как будто пришла в музей на выставку, посвящённую современному искусству, и увидела там экспонат - пустую раму на однотонной стене. Все вокруг восторгаются, потому что вот это художник молодец, здорово придумал. Необычно так, оригинально, свежо. А я смотрю - и вижу просто пустую раму на стене. И картинные рамы я раньше видела, и стены. И ничего особенного в этом нет.

Те кто ставит высокие оценки этой работе - кто вы такие вообще ? Вы люди? Или это со мной что-то не так? Никаких больше лауреатов Пулитцеровской премии. Долго я ходил вокруг да около. В общем то ли я что-то не догоняю, или что-то со мной не так. Но какого черта в этой книге вообще происходит. Я толком ничего не полян до конца. Все кусками и урывками. Прежде чем писать специально почитал отзывы других читателей. И тут лагерь разбился на две категории, те кто говорят да это шедевр, и те кто ничего не понял. Я отношусь ко второй категории. Возможно мне не хватает знаний временного быта Америки или я не достаточно эрудирован. Но какого черта это было. Я на протяжении всей книги никак не мог понять, что происходит. Только я начну понимать от имени какого героя идет речь, так в следущей главе я снова пытаюсь догнать что тут происходит. В начале второй трети я забил на это дело и стал просто читать. И знаете что ? да ничего, никак мне это не помогло. В общем считайте меня дураком или еще кем-то, но погружаться в предысторию жизни и быта того века мне не с руки. Сюжет да он не о чем. Вот всеми силами пытаюсь проникнуться американской классикой, но все больше убеждаюсь что это не мою. Ну вот объясните что в этой книге такого достойного? Сюжет ? - его я не понял, да и полная посредственность на самом деле. Герои? - да о чем вы, тут я понял только 32-х летнего дауна, остальные у меня в голове смешались в мешанину какую-то. Никому я не переживал и не проникся. Суть в законченности повествования? - да пошла она лесом такая реализация, когда меня заставляют страдать. По завершению у меня не осталось в голове вообще ничего, кроме обрывков. В чем суть книги? В чем мораль? что я должен был тут понять ? Пока писал отзыв понял, что это пожалуй самое дерьмовое и не понятное произведение которое прочитал в этом году, по этой причине снял еще 2 бала. В общем не знаю для каких эрудитов это написано, но точно не для меня. Настоятельно рекомендую проходить мимо. Больше читать этого автора не буду. Может быть лет через 20 со мной что-то произойдет и мне надоест все то что сейчас читаю и вот так захочется чего-то особенного и ломающего голову, тогда может быть и вернусь. Но это больше похоже на какое особенное книжное извращение, когда все остальные варианты уже не вставляют так сказать.

Я не читаю книги и не слушаю музыку одновременно, поэтому первые страницы "Шума и ярости" читала так, как привыкла. Читала и как будто натыкалась на невидимые острые углы, постоянно об что то спотыкалась и не видела никакой общей более ли менее слаженой картины. Сдалась. Нашла пару инструментальных песен и поняла, что музыка как раз то, что помогает сгладить все шероховатости повествования Бенджи, Квентина и Джейсона. У Мори для понятности, у Квентина для трагичности, у Джейсона для успокоения. Под аккомпанемент стало интереснее, легче, доступнее читать - появились цвета. Мне непросто наблюдать как что то рушится или исчезает вовсе. Хотя бы потому, что видишь, как уходит что то монументальное. Так было в "Сто лет одиночества", в "Отеле Нью - Гэмпшир", в "Саторсисе". В случае семьи Компсонов это тоже распад, разрушение и даже деградация от начала до конца. Как отец, Квентин, Кэдди и даже Мори были сильны, так Джейсон, миссис Компсон и Квентина были немощны/слабы. Я сразу невзлюбила Джейсона за его черствость, самонадеянность, гнусную и лживую изворотливость. Мать семейства за глупость и притворно - мученическую позицию. Фальшивую позицию. Я невзлюбила Ластера за его жестокость, и еще парочку нянек Бенджи за их невнимание и своеобразную злость к нему. За что? Я уважала Квентина, Кэдди и Дилси. И даже после того, как прочитала несколько отзывов на роман, не согласилась, что Квентин покончил с собой из за того, что не смог смириться с падением сестры, с унижением, которое испытала семья. Совсем нет. Квентин предпочел смерть, потому что Кэдди, как главное и связующее звено в тройке Квентин-Кэдди-Бенджи, выбила любимую и желанную "почву" из под ног. Она перечеркнула их прошлую счастливую жизнь, от которой Квентин не хотел отказываться еще больше, чем Мори. Он даже предлагает "взамен" идею о кровосмешении, лишь бы Кэдди не пришлось выходить замуж, уезжать, расставаться Он вообще наиболее полюбившийся мне персонаж. Ведь именно в его повествование Фолкнер вкладывает большинство достойных, на мой взгляд, умозаключений и мыслей. Я считаю, что те, кто остались в "игре", заслуживают того, чтобы мучиться. Конечно, за исключением Бенджи и Дилси, как бы там не стонала миссис Компсон и не жаловался Джейсон. Фр.

«Седьмое апреля 1928 года»

Начало завораживает. Очень странное, непривычное ощущение — будто мозг работает в каком-то совсем другом русле. Хотелось докопаться до сути: кто есть кто, что вообще происходит, откуда эти скачки во времени. Читала как следователь, как сыщик — внутреннее расследование какой-то запутанной истории.

«Второе июня 1910 года»

Ах, вот и он — поток сознания. Здравствуйте! Ох, и много ж мной потрачено времени и усилий, чтобы понять: что же люди находят в этом литературном приёме? В чём удовольствие, чем наслаждаются? Продиралась. Через поток. Через текст. Искала хотя бы отголоски общего сюжета, связи с первой частью. Пыталась ухватить фрагменты, сложить из них что-то целое. Хотелось бросить. И снова — зачем я это читаю? Что мне это даёт?

«Шестое апреля 1928 года»

А вот и разворачивается серьёзная семейная драма. Повествование становится яснее. Уже похоже на трагичную семейную сагу. Эмоционально. Интересно.

«Восьмое апреля 1928 года»

А ведь умеет же писать «нормально»! :) Какая замечательная семейная трагедия. Какие «потрясающие» персонажи. Какая семейка! Комбо из семей Броуди и Головлевых. Всё тут есть: трагизм, психологизм, расизм и даже ирония.

⸻

ИТОГ: Модернизм и поток сознания — нет. Сама история семьи — да.

Это был удивительный и неповторимый опыт. Я словно полностью погрузилась в жизнь персонажей, прочувствовала каждую клеточку их существа и мыслей. 

Я чувствовала то, как человек постепенно сходит с ума, как видит мир через призму слов и действий других людей, как его поглощают страхи и рассудок затуманивается все сильнее. До сих пор не представляю, что это было и как Фолкнеру удалось с таким накалом, с такой правдоподобностью передать то, что может испытывать человек внутри себя.

 Лишь повторюсь, что это было удивительно.

У меня был весьма печальный опыт чтения модернисткой литературы, так как творчеством Вулф я совершенно не смогла  проникнуться, но Фолкнер влюбил меня в своё произведение с первых страниц.

«Поток сознания» в литературе это именно то направление, когда на передний план выходит не сам сюжет, не внешние действия людей, а их внутренний мир, который возникает перед читательским взором и заставляет проникнуться каждым героем сполна.

Необыкновенная возможность настолько соприкоснуться с мыслями и переживаниями другого человека, переживать его боль, радость и беспокойство на протяжении всего повествования. 

Я только в конце смогла осознать то, что как такового сюжета на страницах и нет, но есть девочка с булкой хлеба в руках и добрыми глазами , которая присутствует в мыслях главного героя, есть имя, которое даётся нам при рождении и влияет на нашу жизнь и есть история целый семьи, которая трогает до глубины души.

Автор поднимает огромный спектр проблем, но основная идея, на мой взгляд, в том, что каждый из нас ведёт внутреннюю борьбу, ведёт войну со своими мыслями и страхами, что влияет на наши внешние поступки и отношения с окружающим миром.

Хочу лишь добавить, что не стоит бояться творчества Фолкнера, как боялась его я, думая, что один неудачный опыт ставит крест на всем направлении в литературе. Да, будет порой непонятно и необычно, но точно прекрасно и завораживающе!

Книга - головоломка. Книга - вызов читателю. Если головоломка зацепила и не дается ни с пятого, ни с десятого раза - я это воспринимаю как вызов, отступать перед трудностями - не наш вариант, от того и куча шишек на лбу) Парочка пазлов все же выпала из общей картины, несмотря на все старания, но к потерям в бою мы тоже готовы))) У здравомыслящего человека возникнет вопрос: а чего, собственно говоря, биться-то? Нельзя что ли спокойно почитать что-нибудь приятное, стройное, красивое? Зачем продираться, сквозь все эти "потоки сознания", постоянно захлебываясь в них и практически не имея возможности выбраться на поверхность? Затем, что я ценю новаторство и оригинальность формы, мне это всегда интересно. Содержательно "Звук и ярость" - классическая южная готика с глубоко поврежденными героями, выживающими в ситуации отчаянного одиночества без права на надежду. А форма произведения - это то, ради чего стоит принять вызов и попытаться размотать тугой клубок мыслей, персонажей, событий, имен, трагедий, прошлого, настоящего. Поломка мозга при этом не исключена. Дискомфорт обеспечен. Так чего же мы ждем?!