Отзывы о книге Соборяне

Не знаю почему Лескова не давали в школе, даже как внеклассное чтение, а ведь он как Толстой. Экранизаций  тоже не помню, кроме мультфильма "Левша".  Хороший роман. Такие книги учат хорошему, быть добрыми и справедливыми, нравственно чистыми. Все хорошо в Старгороде, пока не появляется мразь по имени Измаил Термосесов. Почему у нас всегда судят человека по одному доносу, по одной клевете и не верят большинству положительных отзывов? В армии, из-за одного подлеца, снижали оценку за период обучения или за учения целой части! Почему так? Очень жалко протоирея Савелия и взрослого "ребенка" дьякона Ахилла в конце романа. Хоть это и девятнадцатый век, а сколько похожего с сегодняшним двадцать первым веком!

Читайте и делитесь своим мнением. Закончил читать 20 апреля в ДЕНЬ СВЕТЛОЙ ПАСХИ. Поздравляю всех православных с этим большим праздником, хотя сам я мусульманин. БОГ ОДИН. И берегите себя!

Большой роман- хроника Н. Лескова "Соборяне" - о красивых русских людях - служителях русской православной церкви- о протоиерее Туберозове, дьяконе Ахилле и об отце Захарии. Роман о Руси, о жизни в уездном Старгороде в середине 19 столетия. Н. Лесков ведёт неспешный рассказ богатым, выразительным, живым русским языком, которым восхищался А. Чехов ; в нём много юмора и мудрости. Мудр, честен, неподкупен протоиерей Туберозов - отец Савелий. Много напастей претерпел он из-за своей прямоты и честности, но не предал веру, не пошёл против совести , на поводу у людей малодушных; думал постоянно о том, как возвысить православное духовенство. Он был прекрасным мужем, на руках носил свою жену: "Где, кроме Руси нашей, родятся такие женщины, как сия добродетель?" Протопопица говорила о муже: "Отверстое в любви и благоволении сердце". Неугомонный богатырь, дьякон Ахилла, которого любил отец Савелий, наставлял на путь праведный, -готов был умереть за отца Савелия. Очевидно, на Н. Лескова оказало влияние творчество Н. Гоголя - и в романе появляются отвратительные существа - малодушный ревизор Борноволоков и его секретарь- "жестоковыйный проходимец", негодяй и мерзавец, кляузник Термосесов. Из-за их кляуз отец Савелий был наказан, отправлен в монастырь и вскоре умер, не пережив смерти своей любимой жены и своего изгнания. Но... в романе больше положительных героев, добрых людей - все они болеют душой за отца Савелия, за его доброе имя. Много курьёзных, анекдотических , смешных сцен в этом большом романе - нужно его прочитать, чтобы "напиться живой воды" животворящего слова "прозёванного гения" Николая Семёновича Лескова.

При мысленной попытке назвать произведения Николая Семёновича Лескова я смог назвать только «Левшу», «Леди Макбет Мценского уезда», да еще несколько рассказов с примерным сюжетом и без названия. Не думаю, что у большинства людей без профильного образования смогут назвать больше. Даже в районной библиотеке не удалось взять Соборян. Как жаль, что произведения крупной формы писателя прошли мимо школьной программы, давно пора заменить Чернышевского. С другой стороны очень удачно, что мне не приходится писать сочинение на тему «Образ Ахиллы Десницына как отражение силы русского народа». Потрясающий язык, филигранная стилизация, динамично выписанные характеры героев, мастерски построенный сюжет – полный восторг. При чтении дневника Савелия Туберозова вначале немного спотыкаешься на церковнославянскообразных словах и оборотах, но потом привыкаешь и с интересом начинаешь следить за эволюцией взглядов, стремлений и настроений протопопа. Хотя и немного жаль, что мало место отдано Захарию Бенефактову, но это полностью компенсируется потрясающими образами Термосесова, Препотенского, Плодомасовой, Николая Афанасьевича. После прочтения разрешилась давно мучавшая меня загадка плавающей запятой из строчки стихотворения Мандельштама «Веницейская жизнь»: «Тонкий воздух кожи синие прожилки». Малоизвестное название ткани, встретившиеся в тексте помогло не только начать разговор с интересным человеком, но и позволило закончить рецензию на интересной ноте.

Эта рецензия посвящается Полине Витенко. Именно благодаря ей я прочитал эту книгу. Как давно я не улыбался при чтении.

Эта повесть относится к святочным, рождественским рассказам. В ней говориться , как несколько путников застигла метель и они ночуют на одном постоялом дворе. Как это обычно бывает среди ночевщиков, кто то вызвался рассказать о необычном явлении. А вернее даже о чуде, свидетелем коего ему довелось быть.

Рассказчик сам из староверов, поведал один случай об иконе Ангела-хранителя, отобранной властями у раскольников и "запечатленной", т.е. на нее наложена печать. Затем власти передали святыню во владение архиерея. Далее рассказывается, как старообрядцы решили подменить икону на подделанную, чтоб вернуть Ангела назад и что из этого вышло. Но после того необычайного события, не только он, но вся старообрядческая община решили принять православие.

Неоднозначное у меня впечатление, первая часть уж сложно мне далась, но потом увлек меня юмор Лескова, который мне приглянулся еще в "На ножах". Время действия 1865 г в Старгород, и перед нами выступают три главных героя, представители церкви:

• Савелий Туберозов, протопоп (высший сан белого духовенства, существовавший в Русской православной церкви с XVI до начала XIX века.) или по привычному протоиерей. Мудрый, сильный духом, опора слабых.
• Захария Бенефактов, его помощник, несущий веру, но видно по разговору и манерам, что он он неуверенный и готовый прогнуться под условия.
• и мой любимчик, дьякон Ахилла Десницын, могучий богатырь, готов бороться за веру силой, привлекает в его натуре: бьющая в нем любознательность и речь, наивная как у подростка.

Но Ахилла, проснувшись на другой день, ощутил, что он как бы куда-то ушел из себя: как будто бы он невзначай что-то кинул и что-то другое нашел. Нашел что-то такое, что нести тяжело, но с чем и нельзя и неохота расставаться. Это был прибой благодатных волн веры в смятенную и трепетную душу. Ей надо было болеть и умереть, чтобы воскреснуть, и эта святая работа совершалась.

P.S. Комизм Лескова может и староват, но все же забавно прочитать про бегатню с костями, переодевание карликов, встречу Бизюкиной с гостями (подготовка). Райкин и Карцев со диалогом "Авас" не первопроходцы, Лесков прекрасно обыграл имя "Каквас" :)

Крайне тяжело далась мне эта книга. Во-первых, не самый простой язык. В данном случае, не простой - это очень красивый язык, но слишком труден он для восприятия смысла , в моем случае. С другой стороны, когда читаешь такие книги начинаешь выражаться иначе в реальной жизни. Не знаю как именно Н. Лескову удается, но это факт - он меня вдохновляет стараться говорить чище, правильнее, более осмысленно. Это, увы, не уменьшает моё общее косноязычие, но , тем не менее, мотивирует на саморазвитие.

Во-вторых, очень трудно переживать беды тех персонажей, к которым ты испытываешь симпатию и уважение. Что характерно, Ахилла у меня поначалу вызывал , мягко говоря, недоумение, а ближе к концу истории, испытывала к нему почти нежные чувства. Конечно, это не герой, а что то с чем-то)) Его можно полюбить хотя бы за собачку Какваску и "уязвлен")) А уважения достойны очень многие персонажи истории, включая жену Туберозова, карлика Николая Афанасьевича... Именно по причине этого уважения и любви к героям, какой-то вселенской несправедливостью кажется всё то, что с ними происходило по ходу сюжета, ведь эти люди как никто достойны счастья, благополучия. Очень грустно, очень.

В который раз я удивляюсь тому, как мастерски Лесков описывает духовное состояние людей, их внутреннюю борьбу и преображения. Для меня он один из самых лучших и по-настоящему духовных писателей. Мне кажется, что по Лескову можно очень хорошо изучать психологию не только русского человека, а людей вообще.

Книга отличная, и я к ней собираюсь возвращаться много раз, поскольку это тот случай, когда в написанном так много всего заложено, что за один раз всё не открыть. И мне кажется, что с возрастом этих открытий станет намного больше. К примеру, вопрос веры и религиозности (единства или противоречий) для меня сейчас очень интересен, поэтому особенно было отрадно прочитать о том, что вопрос этот волновал людей во все времена и проблема эта остается злободневной, не смотря на "смену декораций" цивилизации и эпох. . Есть над чем задуматься. Очень рекомендую эту книгу всем без исключения.

Старгородская хроника поповки, представленная тремя личностями: это протоиерей Савелий Туберозов, священник Захария Бенефактов и дьякон Ахилла Десницын. От получения ими посохов, первое проявление характера персонажей и вообще интересный фрагмент, до смерти. Меньше всего повествовательного времени дано Захарию Бенефактову, у остальных характер менее смирный. Меньше всего понял Туберозова, особенно глаз от него застилает (зашоривает) причина косвенной смерти двух близких ему людей. Ахилла больше запоминается за счёт ярких эпизодов с ним: про пёсика Какваса, отучение от питья спиртного с подкупом и лопатой, поимка чёрта – последнее гоголевские повести напомнило. В принципе, как и приезд персонажа, одновременно напомнившего Хлестакова из "Ревизора" ухлёстыванием, а способностью ходить по головам и зловещим видом (аурой) – Петра Степановича Верховенского из "Бесов", особенно своей речью про серого волка (правда, Термосесов выглядит менее искусным и удачливый, но коварства всё-таки не занимать). Ещё одним колоритным персонажем увиделся учитель Варнава – главный сопротивник Ахиллы – с которым сперва были разборки с костями, потом просто неудачно вмешивался в разговоры, из-за которых его порой было жалко. Произведение лучше воспринималось в печатном виде – из-за особенностей лексики слушать не всегда легко и (или) интересно.

Роман Николая Лескова "Соборяне" смело можно относить к лучшим образчикам аутентичной русской классики девятнадцатого века. Все в нем проникнуто глубиной, неохватным величием стиля, уникального авторского слога и могучего русского языка. Для любого культурного человека чтение этой "хроники одного уездного города" будет настоящим елеем, проливающимся на нашу истерзанную, изувеченную современными средствами коммуникации душу. Однако, прежде чем воспевать достоинства формы романа, следует в первую очередь все же остановиться на содержании.

Последнее на что ориентированы "Соборяне" - это на развивающийся сюжет или динамическое действие. В самой основе повествования романа лежит степенность, постепенная углубление и, если можно так выразиться своеобразное вращивание в правду жизни. Истина бытия тут не открывается силой, а просвечивается с помощью смирения и терпеливости. Условно говоря, всю фабулу романа можно разложить на две составляющие, которые очень тесно переплетаются между собой. Первой являются действующие лица, причем это относится не только к трем главным персонажам, но и к второстепенным героям, которые являются абсолютно самодостаточными вселенными, совершенно полноправно вторгающимися в орбиту протагонистов, отчего последняя вынужденно меняет траекторию (так, например, рассказ карлика о своей жизни оставляет печать на судьбах всех действующих лиц и при этом впоследствии был вынесен в отдельное литературное произведение).

В центр повествования помещена своеобразная "Святая троица" - почтенный отец Туберозов, непослушный и неразумный сын - дьякон Ахилла, и абстрактный святой дух - священник Бенефектов. Пожалуй, будет затруднительно найти не только в русской, но и мировой литературе персонажей столь же уникальных, самодовлеющих и настолько же глубокого прописанных и раскрытых. Главным, на первый взгляд, является отец Туберозов. Ему посвящена не только значительная часть истории, но также Лесковым даже были включены в книгу его дневниковые записи, полнее раскрывающие тайный мысли и чаяния святого отца.

На примере Савелия Туберозова автор изобразил ту самую святость, смирение, покорность, мудрость и верность своей вере, которые еще были возможны в его время. Прелесть прозы Лескова состоит в том, что он не идеализирует, ни возвеличивает Туберозова как парящего над землей ангела, чуждого своим страстям, наоборот автор пытается представить его перед читателем как человека из плоти и крови, обуреваемого страстями, сомнениями, страхом и даже не лишенного скрытого честолюбия, о котором он сам не знает. С развитием действия, мы начинаем все глубже проникаться не столько характером или образом мыслей Савелия, сколько самой его душой или взглядом на мир. Лесков гениально выводит главное - что скрыто под спудом наносной благочинности, обычаев, порядков и обывательских будней - сознание некоей высшей истины и святого жития в ней. Следует отдать автору должное - он с искуснейшей аккуратность подходит и позволяет своему перу буквально только очертить ее контуры, обозначить присутствие, ведь попытайся Лесков захватить ее в какие-то силки строго обозначенной формулы или даже ситуации, она немедленно испарится, оставив по себе только пустой след.

Однако, если отец Туберозов является столпом веры, человеком по-настоящему стремящимся к чистоте, стареющим мудрецом, медленно и верно постигающим неизведанное, то второй главный персонаж - Ахилла, есть некоторым образом его противоположность, однако противоположность Гегелевская, то есть диалектическая, та самая, без которой невозможно предстояние и переход в высший синтез и иную правду. Употребляя термины Психоанализа, можно сказать, что если Туберозов является строгим Сверх-Я, познавшим всю пользу законов, ограничений и самопознания, то Ахилла есть бегрешное, невинное Оно, свободно изливающееся в игре своих незамутненных познанием, чистых природных сил. Ахилла от рождение есть некое уникальное явление - его страсти имеют только благую, бескорыстную, истово праведную направленность, но, как водится по законам жанра, постоянно нарушают этим устоявшиеся законы или обычаи и, как следствие, приводят к самым нелепым и комичным ситуациям. Естественно, множество сцен романа построено на столкновении строго мыслящего Туберозова и бесшабашного Ахилки. Однако ближе к концу романа две эти силы начинают сливаться и магическим образом перетекать одна в другую. Самые волшебные страницы в книге ожидают читателей в конце, когда юмористические сценки отходят на второй план и Ахилла с Туберозов становятся перед самой громадной и единственной истиной нашей жизни - смертью. Один для другого тут уже является не просто утешением или отрадой, но самой настоящей необходимостью - ведь как Ахилка не в силах вынести бремя бытия без строгости закона всеведущего отца Савелия, так и Туберозов не может совладать с железными рамками бытия не опираясь на вечно свободных дух своего младшего товарища. Что касается третьего персонажа, то он является собой некое гармоническое растворение Сверх-Я и Оно в том самом Я, которое сопровождает нас всю жизнь и которое мы даже не замечаем. Поэтому и Бенефактову отведу совсем не много места, ввиду его априорной святости и благопристойности.

Второй составляющей фабулы является бытие далекого уездного города "Старгорода" взятое во всей своей оригинальности. Бытие это составляется из жизни побочных персонажей, описанных с невероятной живостью и фантазией. Тут мы встретим и чисто гоголевских подлецов-чиновников, и великосветских дам, блещущих своим пустым великолепием и отцов церкви, потерявшихся в своей обрядности как в лесу и по-настоящему праведных дворян и (почти) сумасшедших ученых-преподавателей и так далее и т.п.

Каждый из героев достоин отдельной истории или рассказа. Лесков гениально выписывает не только их характеры, буквально по нескольким чертам или фразам рисуя перед читателем целую судьбу героя от младых ногтей до гробовой доски, но и уникальную ауру, атмосферу жизни с небольшими "отклонениями", жизни, которая кренится совсем чуть-чуть, чтобы куда-то двигаться (в отличие, например, от столичной жизни, напоминающей бег карусели по кругу). В целом же, эта атмосфера неплохо была запечатлена в сериале Твин Пикс. Линч, сам того не ведая, воссоздал антураж Соборян, даже скопировав некоторые атрибуты - такие как дневник главного героя, включение в повествование карликов и связанные с ними нетипичные истории, таинственность и, можно сказать, мистическую подоплеку, смешанную с иронией. В общем-то, можно сделать вывод, что хроника жизни маленьких городов не сильно отличается в любых концах света или столетиях.

Резюмируя, следует сказать, что Соборяне является одной из самых проникновенных, душевных и просто красивых историй в русской литературе. Тут нет ни захватывающего действия, ни поучительных для читателя формул или нравственных поучений. Стилистика повествования многих поставит в тупик своей неспешность и скурпулезным вниманием к деталям. Но проникнувшись этой тихой любовью к канувшим в лету, но осененным святостью жителей, уездным городкам, неспешностью и размеренностью их "самостийного" существования, читатель получит искреннее удовольствие, оценив, с одной стороны - тончайший юмор Лескова в бытописании, с другой - величие его как художника в изображении титанических, вселенских характеров. На таких людях стояла и стоит сама земля. Вот только встретить их все чаще можно только на страницах книг.