Цитаты из книги Пыль грез. Том 2

Статуи не безмолвны. Для них молчание - это лавина слов. Услышит ли их кто-то? Станет ли слушать?

Пыль грёз, пыль всего чего мы не достигли. Пыль того, чем мы могли стать и чем, к сожалению, не стали

Есть что-то странное в малазанцах. Меня они восхищают. Представьте: целая цивилизация, где не терпят дураков.

Самые ужасные существа, будь то люди или кто-то ещё, очень легко меняют обличья. Безумный убийц чествуют как героев. Сумасшедших величают гениями. Дураки процветают на бескрайних полях, где когда-то творилась история.

В его сердце живы имена бесчисленных утерянных богов. Многие разбили души своих поклонников. Другие сами были разбиты смертным безумием бессмысленных войн, кровопролитий и бесцельного уничтожения. И вторые испытывали гораздо больше мук. В самом конце будет — должен быть — суд. Не над павшими, не над жертвами, а над теми, кто так распорядился их судьбой.

Одно дело — вести солдат на войну. Посылать их на войну. Но кажется мне, что совсем другое — посылать и вести их на войну, которая сама по себе преступна. Можем ли мы оставаться безразличными к страданиям, на которые обрекаем свой же народ и невинных жертв в неведомых землях?

Твой вкус горек, человек. Как и вкус твоего мира.

Убийца не смел поддаваться иллюзорной надежде, но верил, что перед ним воин в полном смысле этого слова. А в чем заключается этот смысл? В безумной вере. Которая заставляет поверить и нас. С тобой. В тебя. И в то безумие, которые ты так упорно распространяешь.

Запомните: людям неизвестно, что значит сдаваться. Мы сражаемся, даже если шансы минимальны. Мы восстаем, даже когда всё, кроме сознания, заковано в цепи. Мы не отступаем, даже когда смерть — единственный выход.

Долг мёртв. Честь — враньё. Мир смертных — царство обмана; грязная комната ужаса, спрятанная в доме: стены покрыты потеками, на покоробленном полу — тёмные пятна. В углах скопилась пыль, пыль из чешуек кожи и обрывков волос, обрезков ногтей и комков слизи. В каждом доме есть тайная комната, где воспоминания воют в густом молчании.

И разве не правда — совершенно несомненная, — что женщин, предпочитающих компанию мужчин, ненавидят больше всего?

Она во всём предпочитает мужчин. Как друзей, как любовников, как офицеров. Мужчины любят попроще. И не реагируют бурно на любое проклятое выражение лица, любой взгляд и жест. Не вскипают из-за любого ничтожного замечания. А самое главное, не бьют ножом в спину и не подсовывают ядовитое питье с улыбочкой.

Люди говорили о невезении. О неудаче. Говорили о непокорных духах и мстительных богах. А некоторые называли самую страшную истину: что мир и сама жизнь — всего лишь слепое сцепление случайных событий. Связь причины и следствия — ничто, и говорит лишь об абсурдности, перед которой беспомощны все, даже боги.

Если ребенок недоедает, он не вырастет большим и сильным. Если ребенка не любят, он никогда не найдёт любви и сам не сможет никого полюбить. Если ребенок не смеется, ничто в мире не принесет ему радости. А если ребенок получил тяжёлую рану, он всю жизнь будет пытаться её залечить, но вольно или невольно будет постоянно расковыривать болячку.

Какая армия может действовать без ненависти? Несомненно, нужно и всякое другое: уважение, долг, смутные понятия о чести и мужестве, а прежде всего — товарищество между солдатами и вытекающая отсюда ответственность. Но ведь важна и ненависть, так? Бесполезные офицеры, неразумные приказы, всеобщее убеждение, что все командиры — некомпетентные идиоты. Но тогда мы во всем этом вместе — все завязли в этой безумной раздутой семье, в которой все правила поведения вот-вот рухнут.

Детям свойственно блуждать. Они бродят так, словно будущего не существует. Взрослых оставшиеся за спиной годы заставляют сосредоточиться на том, что ждёт впереди, — но не детей. Прошлое для них — лишь запутанные, размытые ощущения, будущее же бело, словно поверхность солнца.

Мы поднимаемся и падаем вновь, но с каждым новым циклом влёт уже не столь высок, а падение уносит нас всё глубже.