Цитаты из книги Persian Letters

«У испанцев только и есть одна хорошая книга: та, в которой показана нелепость остальных».

«Такой важный человек, такое совершенное создание ни за какие сокровища мира не станет работать и никогда не решиться умалить честь и достоинство своей колем каким-нибудь низким, грубым ремеслом… его честь требует, чтобы тело оставалось в полном покое. Того, кто просиживает по десяти часов на дню, не сходя с места, уважают вдвое больше того, кто сидит только пять часов, ибо благородство, оказывается, доказывают восседая на стульях».

«Нет человека, который, уезжая из этого города (Парижа), не оказывался бы осмотрительнее, чем был до приезда: раздавая свое добро другим, научаешься беречь его; вот единственное преимущество иностранцев в этом очаровательном городе».

«Бесчисленное множество учителей всевозможных языков, искусств и наук преподает то, чего сами не знают, а ведь тут нужен немалый талант, ибо для того, чтобы научить тому, что знаешь, особого ума не требуется, зато его нужно чрезвычайно много, чтобы учить тому, чего сам не знаешь».

«Люди живут или стремятся жить в городе, ибо город является матерью изобретательности. Доходы граждан здесь не бывают постоянными: источник их заключается только в уме и ловкости; у каждого особое мастерство, и он извлекает из своего умения все, что может».

«Эти дервиши дают три обета: послушания, бедности и целомудрия. Говорят, что первый из этих обетов соблюдается лучше всех; за второй ручаюсь тебе, что он никак не исполняется…. Но как бы ни были богаты эти дервиши, они никогда не отказываются от звания бедняков; скорее наш славный монарх откажется от своих великолепных титулов. И дервиши (монахи) имеют для этого все основания: звание бедняка ограждает их от нищеты».

«Игра в большом ходу в Европе: быть игроком – это своего рода общественное положение. Звание это заменяет благородство происхождения, состояние, честность; всякого, кто его носит, оно возводит в ранг порядочного человека без предварительного испытания, хотя всякий знает, что не раз ошибался, судя таким образом; но все как будто решили быть неисправимыми».

«Государь утешаться в потере одной крепости тем, что берет другую. Когда турки взяли у нас (персов) Багдад, ведь отняли же мы у Великого Могола Кандахар?».

«Безумец, который желает один наслаждаться солнечным светом, наложив на него запрет для всех остальных».

«Мало сказать остроумное слово: надо его еще пустить в обращение, всюду обнародовать, распространить. Иначе все пропало; а уверяю тебя, нет ничего досаднее, чем видеть, как удачно сказанное словцо застревает в ухе дурака, которому ты его сказал. Правда нередко это бывает и кстати, и немало наших глупостей проходит безвестно; это единственное утешение в таких случаях».

«Московитам запрещено выезжать из своего государства, хотя бы даже для путешествия. Таким образом, будучи отделены от других народов законами своей страны, они сохранили древние обычаи и привержены к ним тем сильнее, что и не предполагают, что могут быть другие».

«Так как в мире нет беспрерывно движения, он в конце концов умолк. Нить беседы снова перешла к нам, и мы этим воспользовались».

«Надо брать людей такими, какие они есть. Люди, которых считают принадлежащих к избранному обществу, отличаются от остальных лишь тем, что обладают более уточенными пороками, и, пожалуй, дело обстоит здесь так же, как с ядами: чем тоньше они, тем опаснее».

«Нет ничего прискорбней утешений, говорящих о необходимости зла, о тщетности лекарств, о неотвратимости рока, о порядке, установленном провидением, и об извечных немощах человека. Сущей насмешкой является желание смягчить зло тем соображением, что человек рождается несчастным; гораздо лучшее отвлекать его ум от таких размышлений и обращаться с человеком, как с существом чувствительным, вместо того чтобы взывать к его рассудительности».

«Мудрость людей Востока состоит в том, чтобы искать лекарства от печали с такой же заботливостью, как и от пагубных болезней».

«Можно перевидать все города на свете и все-таки прийти в изумление, приехав в Венецию: этот город, его башни и церкви, выходящие из воды, всегда будут вызывать восторг, и всегда будут вызывать будишь диву даваться, что в таком месте, где должны были бы водиться одни рыбы, живет так много народу. Но это нечестивый город лишен драгоценнейшего сокровища в мире, а именно проточной воды».