Цитаты из книги Persian Letters

«Говорят, что характер западных монархов нельзя узнать до тех пор, пока они не пройдут через два великих испытания: любовницу и духовника. Вскоре эти две силы будут стараться овладеть умом короля, и из-за этого между ними возникнет упорная борьба, ибо при юном государе, они всегда соперничают, а при старом – приходят к соглашению и объединяются».

«В благоустроенном государстве люди, наслаждающиеся радостями, которые доставляются каким-нибудь искусством, обязаны и сами заниматься каким-нибудь искусством, чтобы не впасть в постыдную нищету, то из этого следует, что праздность и изнеженность с искусствами несовместимы».

«Я в Европе недавно, но слышал от осведомленных людей об опустошениях, которые причиняет химия. По-видимому, она является четвертым бичом, разоряющим людей и уничтожающим их понемногу, но беспрестанно, в то время как война, моровая язва, голод уничтожают их во множестве, зато с перерывами».

«Если бы при той неограниченной власти, какою обладают наши правители, они не принимали стольких предосторожностей, чтобы обезопасить свою жизнь, они и дня бы не прожили, а если бы они не держали на жалованье бесчисленного количества солдат, чтобы тиранствовать над остальными подданными, власть их не продержалась бы и месяца».

«Казнят только за оскорбление величества, поэтому они (вельможи) стараются воздержаться от этого преступления, принимая во внимание, как много они при этом потеряют и как мало выиграют».

- «Это не подлежит никакому сомнению: мы так решили, а мы судьи непогрешимые».

• «Позвольте, - сказал я тогда, - а почему собственно говоря, вы непогрешимы?»
• «Да разве вы не видите, - возразил он, - что нас просвещает святой дух?».

«Я несказанно дивлюсь причудам французской моды. Парижане уже забыли, как одевались этим летом, и совсем не знают, как будут одеваться зимой».

«Нет места на земле, где фортуна была бы столь непостоянна, как здесь. Каждый десять лет происходят здесь перевороты, которые повергают богача в нищету и на быстрых крыльях возносят нищего на вершины богатства. Один удивляется своей бедности, другой – своему изобилию. Новоявленный богач поражается мудрости провидения, бедняк – роковой слепоте судьбы».

«Что можем мы сделать при помощи пустого призрака власти, раз она никогда не выпадает на нашу долю целиком?»

«Природа, установившая среди людей различия в силе и слабости, часто с помощью отчаяния сравнивает силу слабых с могуществом сильных».

«Нет ничего славнее и даже полезнее для людей, как видеть, что другие неизменно дорожат сохранением с ними хороших отношений».

«Соразмерять наказание с преступлением закон, которого никакие суды не могли обойти».

«Существует только два вида справедливых войн: те, что предпринимаются для того, чтобы отразить нападение неприятеля, и вторые – чтобы помочь союзнику, подвергшемуся нападению».

«Подобный способ решения споров (*дуэли) нельзя назвать удачным, потому что из того, что один человек ловчее или сильнее другого, еще не следует, что правда на его стороне».

«Мы окружены людьми, которые сильнее нас; они могут вредить нам на тысячи ладов, и притом в большинстве случаев безнаказанно. Какое же успокоение для нас сознавать, что есть в сердцах человеческих некое внутреннее начало, которое постоянно борется за нас и ограждает нас от их козней! Если бы этого не было, нам пришлось бы жить в непрерывном страхе: мы проходили бы мимо людей, как если бы то были львы, и ни на миг не были бы уверены в своем имуществе, чести и жизни».

«Есть люди и еще подиковиннее, чем молчальники, и отличаются они необыкновенным талантом. Это люди, умеющие говорить так, чтобы ничего не сказать; они занимают вас часа два таким разговором, что невозможно понять, о чем они собственно ведут речь, невозможно ни повторить, что они сказали, ни удержать в память хотя бы одно сказанное ими слово».

«Я (*Узбек) часто размышлял над тем, какое правление наиболее разумно. Мне кажется, что наиболее совершенно то, которое достигает своих целей с наименьшими издержками; так что государственное устройство, при котором людьми управляют в наибольшем соответствии с их нравами и склонностями, и есть самое совершенное. Если при мягком управлении народ настолько же послушен, как при строгом, то следует предпочесть первое; значит, оно более разумно, а строгость тут ни при чем».