Цитаты из книги Persian Letters

«(Инквизиторы) заверяют, что им очень досадно видеть приговоренных в такой плохой одежде, что они по природе кротки, страшатся крови и в отчаянии от того, что осудили их, а чтобы утешиться, они отчуждают в свою пользу все имущество этих несчастных (осужденных)».

«Иные судьи заранее предлагают невинность обвиняемого, эти (инквизиторы) же всегда заранее считают его виновным. В случае сомнения они непременно склоняются к строгости, - очевидно потому, что считают людей дурными. Но, с другой стороны, они такого хорошего мнения о людях, что не считают их способными лгать, ибо придают значение свидетельским показаниям смертельных врагов обвиняемого».

«Каждая ересь имеет свое имя, которое является как бы объединяющим словом для ее сторонников».

«Папа (Римский) – глава христиан. Это старый идол, которому кадят по привычке. Когда-то его боялись даже государи, потому что он смещал их с такой же легкостью, с какой наши великолепные султаны смешают царей Грузии. Но теперь его уже больше не боятся. Он называет себя приемником одного из первых христиан, которого зовут апостолом Петром».

«Впрочем, этот король – великий волшебник: он простирает свою власть даже на умы своих подданных; он заставляет их мыслить так как ему угодно. Если ему приходится вести трудную войну, а денег у него вовсе нет, ему достаточно внушить им, что клочок бумаги – деньги, и они немедленно с этим соглашаются».

«Мы прибыли в Ливорно – это новый город: он свидетельствует о талантах тосканских герцогов, которые превратили деревню, окруженную болотами, в самый цветущий город Италии».

«Сколько всего нужно, чтобы осчастливить только одного человека!».

«Турки до такой степени забросили все искусства, что пренебрегли даже искусством военным. В то время как европейские народы совершенствуются с каждым днем, эти варвары коснеют в своем первобытном невежестве и надумываются применять новые изобретения европейцев только после того, как эти изобретения уже тысячу раз применялись против них».

«С удивлением убеждался я в слабости империи османлисов. Это больное тело поддерживается не мягким и умеренным лечение, но сильно действующими снадобьями, которые только истощают его и подрывают его силы».

Нам предоставлено только одно: плакать.

Я оскверняла добродетель, допуская, чтобы этим именем называли мою покорность твоим причудам.

Влагаю в твои руки меч. Я доверяю тебе то, что для меня в настоящее время дороже всего на свете: месть.

Умный человек обычно бывает разборчив в отношении общества; он избирает для себя немногих.

Мне совершенно безразлично, если кто-нибудь упрям, а вот если он нахален, это уже имеет для меня большое значение. Первый защищает свои взгляды, они - его достояние. Второй нападает на мнения других, а это уж - достояние общее.

Мне кажется, дорогой ***, что головы даже самых великих людей тупеют, когда они соберутся вместе, и что там, где больше всего мудрецов, меньше всего мудрости.

В большинстве книг автор не успеет еще закончить обычных вступлений, как читатель уже оказывается при последнем издыхании: к самой сути, утопающей в целом море слов, читатель приступает уже полумертвым.

Говорят, что характер западных монархов нельзя узнать до тех пор, пока они не пройдут через два великих испытания: любовницу и духовника.

Короли подобны богам, и пока они живы, их следует считать бессмертными.

Чтобы один человек жил, наслаждаясь, нужно, чтобы сотня других работала не покладая рук.