Цитаты из книги Петер Каменцинд

Я ничего не имею против бедности, но не люблю ни целомудрия, ни послушания; да эти добродетели и не кажутся мне такими уж достойными мужчины.

Задолго до того, как художественный образ станет зримым и обретет реальные черты, он уже существует в душе художника!

Я, к примеру, настоятель и должен управлять монастырем, а в этом монастыре столь же мало совершенства и святости, как и за его стенами.

Вера может обмануть, с этим, к сожалению, мне пришлось столкнуться.

Да и вся эта жизнь только тогда имеет смысл, когда добиваешься того и другого, когда она не поделена надвое этим бездушным «или — или»! Творить, не расплачиваясь за это своей жизнью! Жить, не отрекаясь от благородных порывов творческого труда! Разве это невозможно?

Это же просто позорно — позволять жизни так дурачить нас, не знаешь, смеяться тебе или плакать!

 — Ты воин, бродячий музыкант или просто бедный странник? — Я все, что ты хочешь, — тихо засмеялся он, — я весь твой. Я бродячий музыкант, если тебе так хочется.

Я люблю только таких мужчин, которые, если понадобится, рискуют своей жизнью.

Господи, почему ты создал нас такими, почему ведешь нас такими путями? Разве мы не твои дети? Разве не твой сын умер за нас? Разве нет святых и апостолов, чтобы наставлять нас?

Отдавайся печали столько, сколько нужно. Со мной ты можешь быть печальной или веселой, можешь всегда делать только то, что приносит тебе радость.

Там, где смерть простирала над жизнью свою длань, она звучала не только так же пронзительно и воинственно, она звучала еще и глубоко, ласково, по-осеннему удовлетворенно, и рядом со смертью огонек жизни горел ярче и задушевнее.

Нельзя же радоваться, зная, что скоро все кончится!

Ты дочка крестьянина, Лене, а крестьяне думают о будущем.

Прекрасна жизнь, прекрасно и быстротечно счастье, стремительно увядает прекрасная молодость.

Итак, слушай и хорошенько запоминай, что я тебе скажу, повторять я не стану: нам двоим грозит одна и та же опасность, беда может настичь и тебя, и меня. Значит, нам надо быть вместе, вместе мы или погибнем, или спасемся.

В учебнике догматики один человек ничем не отличается от другого, но в жизни все обстоит по-иному.

Короче говоря, вы, ученые, заносчивы и всегда считаете других глупее себя. Умным можно быть и без всякой науки.

И с какой это стати друг постоянно дает понять, что они совершенно разные люди?

Нет, если бы этот отец действительно был такой важной, сильной, властной фигурой, Златоуст по-другому описывал бы его, он был бы в состоянии дать о нем иное представление!

Когда он думал о том, насколько проще, спокойнее и удобнее для настоятеля было бы управлять ординарными людьми, а не сильными, выдающимися натурами, он улыбался и вздыхал в одно и то же время.