Цитаты из книги Стража! Стража!

Умение размахивать мечом – крайне важная деталь. Владеть мечом и размахивать им – абсолютно разные вещи.

Капрал Шноббс обладал уникальной способностью - в минуту опасности он мгновенно переносился из одного места в другое без видимого пересечения разделяющего их пространства. Даже телепортация не умела работать так быстро.

Люди с пренебрежением относятся ко всяким там географиям и метеорологиям — и вовсе не потому, что стоят на первых и промокают из-за вторых. А потому, что дисциплины эти не очень-то похожи на настоящие науки.

— Владельцы мастерских, наемные убийцы, священнослужители, мясники… кажется, ты взбесил чуть ли не каждого важного человека в городе. — Патриций вздохнул. — Да, наверное, у меня просто нет выбора. С этой недели я повышаю тебе жалованье.

Некоторые вещи настолько пленяют нас, что мы не в силах их уничтожить.

– Мы присутствуем при событии, которое никто не видел в течение многих веков! Ты вообще отдаешь себе отчет, что происходит? – Отдаю. Этот чертов летающий крокодил поджигает мой город!

Ожидание подразумевает под собой надежду.

На самом деле тролли обычно считают следующим образом: один, два, три… много – из чего люди делают вывод, что тролли не способны воспринимать большие числа. Но люди не понимают, что «много» тоже может быть числом. Например: один, два, три, много, много один, много два, много три, много-много, много-много один, много-много два, много-много три, много-много-много, много-много-много один, много-много-много два, много-много-много три, МНОЖЕСТВО.

Было здесь и хохо – это то же самое, как хаха, только глубже. Во всей цивилизованной множественной вселенной хаха представляет собой хорошо замаскированную канаву с изгородью, позволяющую землевладельцам наслаждаться чудесным видом, не боясь, что скот или совершенно неуместные простолюдины забредут на любимую лужайку.

– Я никогда не служил ни городу, ни королю, ни патрицию. Я служил закону. Растлеваемому, извращаемому на все лады, но все равно своего рода закону. Сейчас же остался только один закон: «Если не хочешь, чтобы тебя сожгли заживо, держи ушки на макушке».

Закатное солнце расплылось по горизонту, как яйцо-пашот.

Жизнь полна неожиданностей, это уж точно. И он будет с интересом следить за развитием событий.

– Вуаля, – сказал он. – Это слово означает какой-то музыкальный инструмент, сэр? – Нет, командор, оно означает: «Что это там такое торчит из стола?» – огрызнулся патриций.

– Командор, я всегда догадывался, что ты недолюбливаешь… гм, историю. – Сэр? – Несмотря на то что зачастую сам творишь ее. – Сэр? – Это ли не то, что порой называют зеном? – Сэр? – Кажется, за те несколько дней, пока я был не у дел, ты умудрился настроить против себя всех более-менее важных людей в городе. – Сэр. – Это было «Да, сэр» или «Нет, сэр», сэр Сэмюель? – Это было просто «сэр», сэр.

– Похоже, мы настолько переполнили себя вопросами, что теперь они начали выплескиваться наружу и превращаться в ответы.

– Я думал, у всех шишек имеется сундук-другой с деньгами. – Ну а у меня шишка от сундука! Я недавно свой сундук проверял, он абсолютно пуст, а крышка его как упадет…

Осенний туман всем своим бесплотным телом прижался к полуночным оконным стеклам.

Там, внизу живут люди, которые последуют за любым драконом, поклонятся любому богу, проигнорируют любое беззаконие. Из какой-то своей тоскливой, скучной, бытовой плохости. Я говорю не о творческой, высокой мерзости великих грешников, а о ширпотребе душевного мрака.

В каждом мифе есть доля правды.